Баллада о Пилоте

      В кабинете Дорга было многолюдно. В общей сложности, порядка десяти человек, не считая меня самого, находились в помещении. На массивном столе была расстелена немалых размеров карта, испещренная различными пометками и обозначениями. Рядом с окном спиной к присутствующим стоял довольно тучный мужчина. Он нервно крутил в руках папиросу, которая уже стала совершенно непригодной для курения. Кроме Дорга, пары старших офицеров, представлявших на этом спешном собрании, по-видимому, штаб обороны острова Рокк, да офицера-зенитчика, военных больше не было. Значит, передо мной всяческие чиновники… Ненавижу общаться с гражданскими: они обычно чертовски несведущи в свойственных армии вопросах, но при этом крайне не любят признавать собственную некомпетентность. Что ж, видимо, встреченный мной в небе самолет-разведчик вызвал на земле небывалый ажиотаж. Тем не менее в кабинете висело напряженное молчание. — Господа, это мастер-пилот Сорок семь - Одиннадцатый, — Дорг обратил на себя внимание присутствующих. — Пилот штурмовика, который доложил о встрече с необычным самолетом. — Как случилось, что вы в тот момент находились в небе? — ко мне обратился полковник штаба. — Он выполнял патрулирование по моему приказу, господин полковник, — ответил за меня Дорг. Штабной офицер смерил меня внимательным взглядом. Не хотел бы я, чтоб он был моим командиром: лет пятидесяти, с уже пробивающейся сединой, он тем не менее выглядел очень жестким, словно отлитая из бронзы статуя одного знаменитого полководца древности. К слову, именно на него он и был похож: будто по линейке очерченная челюсть и подбородок, высокий лоб, слегка впалые щеки, длинный прямой нос… Ну очень монументален, прямо сказать. Такие люди редко имеют теплые отношения с подчиненными. — Не помню такой записи в журнале запланированных полетов, господин штурмкомандир, — холодно и рассудительно заметил он. — Это был незапланированный вылет, господин полковник, — тем же тоном ответил Дорг. — Соответствующие поправки будут внесены в документы. Но мы здесь собрались не бумажную волокиту обсуждать. — Верно, — с лавки встал худощавый мужчина лет сорока, сжимавший в руках небольшой дипломат. — Господин мастер-пилот, взгляните на это. Он, ссутулившись и оглядев присутствующих, подошел к столу и выложил прямо на карту рисунки различных алеманских самолетов. Парочку из них я узнал, остальные были совершенно в диковинку. — Быть может… — он зачем-то пригладил воротник безупречно белой рубашки. — Быть может, вы видели одну из этих машин? Я взглянул на рисунки повнимательней. Господи, да если у алеманов такие самолеты, то… Нет, прочь такие мысли. За угрожающей внешностью скорее всего кроются вполне посредственные аппараты. Хотя те тяжелые истребители, с которыми мне уже дважды довелось повстречаться в небе, прямо говорят об обратном. Тем не менее ни на одном из листков не было изображено ничего даже близко похожего увиденный мной самолет. — Нет, господин… — я замялся. — Полли, — он едва заметно поклонился. У меня же чуть челюсть не упала на пол. Вот этот мужичок — гениальный создатель “Тип - 16”!? — Вы конструктор Полли? — изумился я. — Да, верно, — он смущенно улыбнулся. — Вернемся к делу. То есть вы видели нечто, совершенно непохожее на все это? — Точно так, — кивнул я. Конструктор моментально оживился. — Изобразить сможете? — он чуть прищурился. Видно было, как в его глазах заплясали искорки любопытства. — Я видел его издали и, в основном, снизу… — я почесал затылок. — Попытаюсь, но за художественные навыки не ручаюсь. — Мне достаточно двух проекций, — кивнул он, указав рукой на стоящую в углу доску. — Рисуйте. Я взял кусок мела и принялся вдохновенно рисовать. Спустя несколько минут на доске красовался довольно детальный рисунок. Даже необычные пропорции чудной машины удалось передать. Господин Полли стоял позади меня и задумчиво взирал на мое творение. — Вы уверены, что правильно передали размеры? — протянул он. — Хвостовые балки действительно такие тонкие? — Да, они и в правду очень тонкие. Я и сам поразился. — А что по размерам? — Точно сказать не могу, но он раза в полтора, а то и в два длинней, чем “Тип-16”. — Какая занимательная конструкция хвоста, — Полли подошел к рисунку. — Длина внешней стороны примерно в два раза больше внутренней… — Даже в три, пожалуй, — заметил я, внося поправку в рисунок. — Законцовки крыльев и хвостового оперения примерно на одной линии. — Господин мастер-пилот, вы можете указать на карте, где примерно произошла встреча? — вступил в разговор другой военный, судя по форме и погонам — подполковник штаба. Я вернулся к столу и принялся искать нужное место. — Кажется, примерно тут, — я очертил на карте небольшой круг. — Сами понимаете, определять координаты в полете малость проблематично. — Тут, если быть максимально точным, — офицер ПВО быстро подошел к столу и ткнул пальцем в карту. — Мы вели ваши самолеты. Встретились вы ровно здесь. — Спасибо, господин майор, — кивнул похожий на статую штабной офицер. — Постойте-постойте… — Полли схватился за линейку. — Да на таком расстоянии от ближайшей летной базы… Какая была высота? — Я шел на двух тысячах восьмистах. Эта штука… Ну, никак не меньше четырех тысяч, — чуть задумавшись, ответил я. — Невозможно, — Полли склонился над картой и уставился на проведенную им линию от точки встречи до ближайшего алеманского аэродрома. — Что именно? — полковник штаба тоже подошел поближе к столу. — Всё, — отрезал конструктор. — Ему не хватило бы топлива при такой конструкции. Тем более, для подъема на такую высоту, даже при самой сумасшедшей скороподъемности, ему пришлось бы долго кружить над своей взлетной полосой, и только потом отправляться в путь. — Думаете, ему не хватило бы горючего вернуться на базу? — Ему не хватило бы его даже долететь досюда! — Полли со злостью ударил кулаком в стол, отчего с него попадали все канцелярские принадлежности.. Надо же, а он сперва показался мне забитым интеллигентом… — Может, новый тип топлива? — предположил я. — Это вряд ли, господин мастер-пилот, — бросил мужчина, все время стоявший у окна. — Они просто не смогли бы скрыть это от наших разведчиков. Хоть капелька информации да просочилась бы. — То есть вы, господин министр, уверены в том, что у алеманов плохо работает контрразведка? — полковник вздернул бровь. — Не смешите меня. У Мариники есть свои люди во всех без исключения организациях Алемании. Невозможно так тщательно спрятать научные изыскания. — Ну они ведь умудряются скрывать от нас свои военные планы, — скривившись, полковник развел руками. — А вот это уже не ваше дело, Гаюс! — огрызнулся военный министр. — Так, отставить поползновения к драке в моем кабинете, — Дорг призвал всех к порядку. — Еще вопросы к господину мастер-пилоту есть? Ответом ему было тягучее молчание. — В таком случае, господин мастер-пилот, — Дорг повернулся ко мне, я вытянулся по стойке смирно. — Вы можете быть свободны. Благодарю за оказанную помощь. — Служу Маринике! — выпалил я. — Если вы вспомните что-то интересное, дайте знать, — услышал я мягкий голос господина Полли, когда уже подошел к двери. Ничего не ответив, я вышел из кабинета.       Солнце уже почти закатилось за горизонт, на остров легли легкие сумерки. Я шел от вышки в сторону ангаров, уставившись на грунт под ногами. Слишком сумбурно прошел этот день, так много всего приключилось. Встреча в воздухе, званый ужин, экскурсия по базе, полет с Никки — все смешалось в невероятном водовороте. Такими темпами я просто сойду с ума…       Внезапно над головой завыли моторы. Я взглянул в небо и увидел шестерку истребителей, идущих ровным строем на бреющем. На законцовках крыльев и хвостах мерцали навигационные огни. Чего это они делают? Самолеты долетели до замка, после чего весь строй свечой взмыл вверх. Еще секунда — и вот они уже разделились на две группы и имитируют воздушный бой. Весьма неплохо, к слову. То и дело я замечал, как один из легких “осликов” выкручивает какую-нибудь фигуру высшего пилотажа. Думаю, толпа во дворе крепости просто ликует.       Я даже смотреть на это не стал. Я проделывал подобное тысячи раз, а зачастую и лучше! Так что пускай купаются в лучах внимания неискушенной публики, у меня есть свои дела. Я повернул за угол ангара, как вдруг чья-то сильная рука буквально припечатала меня к стене, локоть сдавил грудь так, что даже вздохнуть было тяжело. Я моментально вернулся к реальности и попытался было отбиться от нападавшего. — Не дергайся, Эл, хуже будет! — прошипел Тир, глядя на меня исподлобья. — Эй! Ты чего творишь!? А ну руки прочь! — попытался протестовать я, но ведомый только сильнее прижал меня к стене. — Что, думаешь, погоны получил, так теперь все можно, да? — он ударил меня в живот, отчего я тут же просел. Я вывернулся из цепкой хватки и нанес ответный удар Тиру в челюсть. — Да ты ошалел, боец! — прорычал я. — Ты не меньше, — ведомый тряхнул головой и попытался провести болевой захват. Я с силой пнул его в голень, отчего Тир взвыл и едва не упал. — Так может, ты объяснишь, а? — крикнул я, держа дистанцию. Тир все же крупнее и сильнее меня, перевес во всем на его стороне. — А сам додуматься не можешь? — проговорил он, утирая кровь с разбитой губы. — Натворил дел и думаешь, что с рук сойдет, да? — Да какого черта? — изумился я. Воспользовавшись моим секундным замешательством, Тир рванулся ко мне, сильным ударом в грудь сбив меня с ног. Я тут же попытался подняться, но подкованный сапог ведомого вдавил меня в пыльную землю — Тир, за что? — взмолился я. — Что ты сделал с Никки, идиот? — бросил он, оправляя китель. — Что? Да ничего я не делал! — Я видел ее только что. Она вся в слезах бежала с летного поля, — прорычал Тир, сплюнув кровь. — Когда я спросил ее, что стряслось, она только и смогла пролепетать твое имя и тут же снова впала в истерику. Что ты сделал с ней, отвечай! Я знаю, что ты угнал штурмовик. — Пусти меня, я все объясню, — прохрипел я, пытаясь высвободиться. — Много чести, господин мастер пилот, — скривившись сказал он. — Тир, я понятия не имею, о чем ты! — Понятия не имеешь!? — взревел он. — То есть как самолеты угонять и беззащитных девушек обижать — так ты первый, да? А как ответить — так понятия не имеешь? Знал я, что погоны людей портят, но чтоб настолько… — Тир, пусти, — я совершенно перестал сопротивляться. — Я объясню, что стряслось. Он бросил на меня взгляд, полный презрения, но ногу убрал. — Вот за штурмовик каюсь, — буркнул я, поднимаясь с земли. — Но клянусь, я… — Эл, вот кому ты сейчас врешь, а? — он осуждающе посмотрел на меня. — Так, давай по порядку, — я оправил задравшийся воротник. — Мы… Ладно, я угнал самолет, чтобы полетать с Никки вокруг острова. Но вдруг заметил в небе самолет, о чем и доложил на базу. Дорг дал мне приказ сблизиться и рассмотреть поближе. Ну а потом мы приземлились, меня увели для доклада, а Никки убежала. — Тогда отчего она выглядела так, будто ты ее там… — Думаю, девочка просто испугалась, — предположил я. — Не всем по вкусу гоняться за вражескими разведчиками. особенно, если все было запланировано как романтический полет. — Эл, ты ее видел? Это совсем не похоже на испуг. — Да откуда я знаю, что у нее на уме, Тир! — заорал я. — Клянусь тебе Небом, не взлететь мне больше, если вру, но я ничего с ней не делал. Поверь мне, я бы просто не смог причинить ей вред! Тем более такое, что ты там себе напридумывал. — Ничего я себе не напридумывал, — буркнул он в ответ. — Посмотри на меня. Ну же! — я взял его за плечо и, повернув к себе, посмотрел ему в глаза. — Я не делал дурного Никки. Даже не замышлял, дружище. Он отстранился. — Прости… — проронил он. — Ладно, пустое, — я махнул рукой. — Кажется, тут не только в испуге дело, — Тир почесал затылок. — О чем ты? — Да не важно, — он потупил взгляд. — Прости, дружище… Я не знаю, что на меня нашло. — Все в порядке, — я похлопал ведомого по плечу. — Зато теперь я точно знаю, что у моей совести очень сильные руки. И твердые кулаки… — Ты правда не в обиде? — он поднял на меня взгляд, полный смущения и стыда. — Ну конечно не в обиде. Подумаешь, вдарил разок, — я усмехнулся. — Тем более, ты из благих побуждений. — И все равно чувствую себя мерзко. — Брось. Так куда убежала Никки? — А тебе зачем? — он поднял бровь. — Распрошу ее чуть более подробно, чем ты. Ну и извинюсь. — За что? — За сорванное свидание, — вздохнул я. — Так куда, говоришь, она унеслась? Тир жестом указал мне направление и, вжав голову в плечи, поплелся по направлению к казармам. Я же решил более не вмешиваться в ход его раздумий и рванул в указанном направлении.       Найти человека на летной базе — задачка посложнее, чем отыскать иголку в стоге сена. Особенно, если этот человек не желает, чтобы его нашли. Я метался от ангара к ангару, но Никки нигде не было. Уже начало темнеть. Я уже был готов смириться с неудачей и уйти в казармы, как вдруг в установившейся тишине услышал сдавленный плач. Она сидела прямо на земле, опершись спиной на колесо тягача и вытирала слезы рукавом кителя. — Никки, вот вы где! — воскликнул я, приблизившись. Девушка рывком встала и попыталась снова убежать, но я схватил ее и заключил в объятия. — Пустите меня! — Никки вяло попыталась высвободиться. — Так, отставить истерику, — самым серьезным голосом приказал я. — Я не обязана выполнять ваши приказы, господин мастер-пилот, — огрызнулась она. — Никки, что случилось? — я развернул ее лицом к себе и взглянул в полные слез глаза. — Все в порядке, — она отвела взгляд. — Отпустите меня. — Ну уж нет. Я должен выяснить, что произошло, — настаивал я. — Не зря же я получил от Тира. Она молчала и смотрела куда-то в сторону. Казалось, будто пауза длилась невыносимо долго. — Никки, я правда не знал, что все пойдет именно так… — вздохнул я. — Зачем вы вообще меня в это втянули? — она снова безуспешно попыталась высвободиться. — Я обещал, что покажу вам остров… — И угнали самолет!? — она наконец вырвалась и одарила меня полным негодования взглядом. — Кажется, ты и сама… То есть, вы были не слишком-то против! — бросил я в ответ. — А вы позволили бы мне уйти? Что ж, а ведь я действительно не оставил ей выбора. Выходит, я по собственной глупости и по причине неуемных амбиций подверг ее опасносности… — Я думал, что это будет романтично. — Что романтично? Угнать самолет, а потом гоняться за каким-то врагом на предельных высотах!? — она снова едва сдерживала слезы. — Да откуда я, черт возьми, мог знать, что там появится этот чертов разведчик!? — в сердцах выкрикнул я. — Алеманы не отчитываются мне о своих боевых вылетах! — Если бы вы не совершили всю эту авантюру, подобного и не случилось бы, — она отвернулась. — Ну да. И мы бы точно не получили ценных сведений о новой технике вероятного противника. — А то, что в тот момент в кабине с вами была я, вас нисколько не смущает, да? — выпалила она. — А если бы он… Если бы… Девушка вновь заплакала. Я стоял позади и видел, как дрожат ее плечи, я хотел утешить ее, но не знал как. Впервые я чувствовал вину за содеянную глупость. — Простите меня, Никки, — слова давались очень тяжело. — Я поступил необдуманно, не знаю, что мною двигало. Мне показалось, что вам может прийтись по душе полет над островом. Я совершил глупость, которая едва не закончилась плачевно, желая вам понравиться. Она резко повернулась ко мне. Теперь она смотрела на меня несколько мягче. — Какой же ты идиот, Эл… — прошептала она. — Я знаю, — кивнул я. — Прости, если сможешь.       Я стыдливо смотрел на собственные сапоги, судорожно перебирая в голове варианты действий. Боги, как же мерзко было на душе в этот момент! Хотелось просто провалиться сквозь землю, испариться, исчезнуть! Я ожидал чего угодно от Никки. Даже если она сейчас решит хорошенько меня отделать, я не буду сопротивляться. Но она медленно подошла и нежно обняла меня. — Спасибо за полет, — произнесла она, проведя рукой по моим растрепанным волосам. — Это было просто чудесно. — Что? — я не верил в происходящее. — Ничего. Дурак ты, Одиннадцатый, — она по-доброму усмехнулась. — Какой есть, — буркнул я. Хотелось еще что-то сказать и, вместе с тем, хотелось оставить эту тишину нетронутой. Я не мог подобрать слов, и вместе с тем, желал просто молчать, обняв ее, смотреть на едва проявившиеся на небосклоне звезды. — Эл, смотри! — Никки указывала в сторону замка. Над древней цитаделью расцветали огненные цветы фейерверков. Блестки и всполохи украсили небо, озаряя остров яркими цветными вспышками. Пару секунд спустя донеслись и характерные хлопки. — Как красиво… — девушка завороженно смотрела в темное небо. — Ты красивей, — ответил я, проведя ладонью по ее волосам. Никки едва заметно зарделась. — Вы… Ты… Знаешь, мне бежать нужно, — проронила она, отстраняясь. — Еще нужно измерения снять. Я пристально посмотрел на нее. Точно ведь знаю, что на сегодня она уже закончила со всеми своими служебными делами, но удерживать не стал. — Хорошо, удачи. Я тоже пойду, нужно проверить, как там мои бойцы. Она кивнула и буквально упорхнула, скрывшись за углом ближайшего ангара. “А ведь расположение метеослужбы в другой стороне.” — подумал я. Я дождался, пока не закончится фейерверк и поплелся в сторону казарм. Ну и денек. Нет, так ведь точно и до могилы недалеко…

***

      Я открыл глаза, освобождаясь от объятий сна. В казарме все еще царил полумрак — видимо, час еще слишком ранний. Лишь осторожный рассветный лучик заглядывал в помещение через узкое окно, расцвечивая потолок легким золотым сиянием. Попытки уснуть снова и доспать положенные пару часов не увенчались успехом, поэтому я нащупал на тумбочке свои наручные часы. “Четыре утра… И дернул же черт проснуться так рано…”       Я встал с кровати, размял плечи, прошелся до двери и обратно. Бойцам спать еще долго. Мне же в это время заняться будет совершенно нечем, поэтому, вздохнув, я принялся напяливать на себя повседневную форму. Еще раз взглянув на свой орд, я вышел на улицу. Легкий влажный ветерок обдал меня прохладой, принося запах моря. Чудесное утро! Я смотрел на восток, подставив лицо первым солнечным лучам, составляя план на грядущий день. Сначала, разумеется, завтрак, осмотр и обслуживание машин. Потом, возможно, вылет на патрулирование. Может, час, а может, чуть больше. После… Думаю, если будет свободное время, разыщу Никки. Зачем? Не знаю. Просто я чувствую необходимость видеть ее как можно чаще. А что на вечер? Слишком далекий срок, не стану ничего загадывать. Так или иначе, очередной день моей службы длинною в жизнь объявляется открытым. Как же замечателен мир по утрам! Не слышно ни лязга машин, ни шума людских толп. Вместо этого птичий пересвист и мерный, убаюкивающий шум теплого моря. Вот только гул какой-то…       Я открыл глаза. Звук никуда не пропал. Монотонный гул, застывший на одной ноте. Будто самолеты летят. Но в утреннем небе было чисто, ни облачка. Внезапно на солнечном диске будто что-то мелькнуло. Я сложил ладони козырьком, спасая глаза от сияния светила… И ужаснулся. С востока, используя рассвет как прикрытие, шел ровный, плотный строй самолетов. “О боже… Неужели…” — пронеслось у меня в голове. — Воздух! — услышал я чей-то надрывный крик. В ту же секунду тишину над островом разорвал вой сирен. Протяжный. Заунывный. Леденящий душу. Я стоял перед казармой и смотрел в небо, не в силах пошевелиться. “Так просто? Так внезапно?” — изумлялся мой внутренний голос. Война. Мы давно ожидали ее визита. Но оказались совершенно не готовы, когда она, наконец, пришла в гости. Позади меня грохнула о стену казармы дверь, выводя меня из оцепенения. На пороге стоял заспанный Тир, одетый только в нижнее белье. В помещении слышалась суматошная возня. — Что случилось? — пытался продрать глаза ведомый. Я протиснулся мимо него в казарму. — Внимание, орд! — заорал я. — Это не учебная тревога. Форма одежды лётная. Суматоха и паника тут же исчезли, бойцы будто обрели уверенность, получив приказ. Я же смог наконец совладать с собой и принялся переодеваться. Кто вообще придумывал эти комбинезоны? Совершенно невозможно быстро влезть в него, ничего не порвав. Плотная бледно-синяя ткань, множество разнообразных креплений для ремней и пряжек. Вместо фуражки или кепки — шлемофон, вместо высоких сапог — мягкие ботинки. “Возможно, я надеваю его в последний раз.” — вспыхнула в голове мысль. Усилием воли подавив страх, я поднялся с кровати и окинул взглядом своих бойцов. Они уже закончили переодевание. — По машинам бегом марш! — скомандовал я. Последнее слово потонуло в грохоте зенитных снарядов.       Не знаю, сколько прошло времени, когда мы всем отрядом влетели в ангар. Может, всего минута, но казалось, будто прошла целая вечность. Я запрыгнул в кабину истребителя, захлопнул фонарь кабины, дал зажигание. Мотор послушно заурчал. Я подключил шлемофон и вышел в эфир. — Второй орд в боевой готовности, — заплетающимся языком доложил я. — Второй орд, взлетайте, — послышался в ответ такой же взволнованный голос диспетчера. — Быстрей, ребята, пока цела полоса. Я выдохнул и добавил обороты. Машина выкатилась из ангара. Я не смотрел в зеркала, но точно знал, что на расстоянии десятка метров за мной идет самолет Тира. Скорость начал добавлять, еще даже не выйдя на полосу. Три сотни метров пробега, отрыв. Я принялся что было сил вращать рычаг, убирая шасси. — База, второй орд в небе. Ждем приказаний. — Ровно с востока строй легких бомбардировщиков и истребителей. Высота пятьсот. Задача — перехват. — Есть, база, выполняем. — Не попадите под огонь артиллерии, — предупредил диспетчер. — Парни, осторожней там. Я ничего не ответил. Сердце бешено колотилось, воздуха в кабине не хватало. А прямо по курсу — туча самолетов, все ближе и ближе. — Это уже не игры, Эл, — протянул Тир. — Знаю, Тир, — во рту в момент пересохло. — Орд, разбить строй. Действуем по одиночке. — Что? С ума сошел? — встрял в канал Миро. — Их слишком много. Строй не может обеспечить такую мобильность, — холодным голосом произнес Килли. — Эл, Первый орд тоже взлетел. Я нащупал рукой настроечный винт радио. В шипении помех я пытался поймать частоту Первого орда. — … ниже линии огня. Это ясно? — услышал я обрывок фразы. Видимо, их мастер-пилот только что распределил боевые задачи. — Кто в канале? — Второй Орд на связи, — доложил я. — Переходите на четвертый канал. — Принято, — сухо ответил кто-то. Я вновь вернулся на свою частоту. — Второй орд! Рассеяться! — крикнул я, дергая ручку управления на себя. — По возможности прикрывайте друг друга. В зеркале я увидел, как разбился ровный боевой строй, каждый направил свою машину в сторону. — Ну что, мужчины, постреляем? — прогудел в эфир Кан. — Первый орд, разбиться на двойки, — приказал другой командир. — Одиннадцатый, мы пойдем на бреющем. Займите их чем-нибудь интересным. — Эй, ты что, собрался в лоб? — изумился я. — Будто есть другой вариант… — вздохнул он. — Расстояние тысяча! Приготовиться к контакту! Я резко набрал высоту, оказавшись далеко над вражеским строем. Я осмотрелся. Самолет Тира, оказавшийся чуть впереди и ниже, резко клюнул носом, срываясь в крутое пике. Тут же заговорили и его пулеметы. — Твою мать! Бортстрелки! — заорал он в эфир. Машина Тира, стрелой пронзив плоскость строя бомбардировщиков, вывернулась у самой воды. Вокруг моего самолета засвистели пули. Что ж, медлить нечего — размолотят в пыль. Я дернул штурвал вправо, перевернув машину вверх брюхом, после чего потянул ручку управления на себя. Тут же в прицел попался алеманский самолет. Добавив газ почти до предела, я нажал на гашетку. Весь фюзеляж содрогнулся от вибрации. Крыло легкого бомбера раскололось надвое, он бешено крутанулся вокруг своей оси, вспыхнул и огненным шаром устремился к морю. Когда до водной глади оставался какой-то десяток метров, я дернул штурвал на себя, устремляя машину вверх, попутно ловя брюхо алеманского самолета в перекрестие прицела. Вновь узкая кабина наполнилась грохотом. Алеман ощутимо накренился на левый борт. Я же, еще не сбросив скорость, набранную на пикировании, устремился ровно в этот прогал, проскочив с умопомрачительной быстротой — если не врут приборы, порядка пятисот километров в час — перед самым носом другого бомбера. Спустя секунды, я вышел из зоны поражения их бортстрелков, окончательно потеряв скорость. — Эл, меня одного удивляет то, что я не вижу истребители? — услышал я голос Тира. — Может, их попросту нет? — предположил я. — Алеманы не настолько идиоты, — заключил ведомый. — Сорок три - шестой! Я сбит! — заорал кто-то в эфир. — Горю! — Что? Откуда? — голос командира Первого орда звучал испуганно. — Ровно восток! Над самым морем! — доложил Килли. — Первый орд, уходите! В рассыпную! Я глянул вниз и ужаснулся. Едва не цепляя крыльями морские волны прямо к шестерке наших истребителей двигался ровный клин алеманских двухфюзеляжных машин. Метров за восемьсот до цели они рассеялись, так же, как и мы перед встречей с бомбардировщиками. — Второй орд! — крикнул я. — Плюньте на бомбардировщики! Сперва нужно избавиться от истребителей. Не дожидаясь чьего-нибудь ответа, я вновь рванул в пике. Вот мой “ослик” вновь пронзает строй бомбардировщиков, по фюзеляжу несколько раз щелкнули пули. В перекрестье ловлю алеманский тяжелый истребитель, давлю на гашетку. Вражеская машина качнулась и принялась уходить от моего огня. — Не уйдешь! — выпалил я, не убирая палец со спуска. — Эл! Шесть часов! — голос Миро резанул уши. Я бросил взгляд в зеркало. Метрах в шестистах за мной неотступно следовал зловещий черный силуэт. Я крутанул “Бочку” и начал набирать высоту. Слева и справа от кабины небо окрасили трассера, несколько пуль, по-видимому, попали в крыло. — Бак пробило! — доложил я. — Прикройте! Крутанувшись еще раз, я попытался уйти в сторону, но алеман, видимо, вновь поймал меня в прицел — свинцовый шквал пронесся ровно передо мной. — Беру на себя. Эл, маневрируй! — подсказал мне Килли. Его самолет промелькнул где-то позади алеманского монстра. — Я у него на хвосте. Сию же секунду заговорили родные “карусели”. Хвост вражеского истребителя буквально размолотило в труху. Грозная машина дернулась, клюнула носом, и, неистово кувыркаясь, устремилась навстречу морю. — Пора рисовать отметки на борту, — усмехнулся Килли. — Искупал еще одного, — рассмеялся в эфире Тир. Что ж, значит, и их тоже можно победить? Не все так страшно, как ожидалось! — Эл, у тебя масло течет, — предупредил меня Иль. — Еще немного, и твоему движку кранты. — Что с истребителями противника? — осведомился я. — Их взял на себя Первый орд и оттянул ближе к острову. — Сорок три — первый, зачем? — обратился я к командиру Первого орда. — ПВО работают эффективней, у алеманов меньше возможностей для маневров и построений, — рассудительно ответил он. — Е-е-ссс! — крикнул кто-то в эфир. — Минус один! Ха! — Истребители противника уходят. Видимо, не по душе им зенитки. — Одиннадцатый, займитесь бомбардировщиками, — сказал Сорок три - первый и отключился. — Второй Орд! Вы слышали? Сбейте столько этих корыт, сколько возможно! — Я работаю над этим, — буднично ответил Иль. — Уже четвертый отправился на дно. До берега оставалось всего-ничего. Скоро бомбы посыплются на базу, город, пехотную часть. Слишком мало нам удалось сделать! Я посмотрел вверх. Порядка двадцати бомбардировщиков. Нет, всех нам не сбить… Но можно прорядить ряды! Я вновь поймал в прицеле брюхо бомбера. Треск пулеметов, цветные стрелы трассеров, словно щупальца, протянулись к вражеской машине. Двигатель его задымил и спустя несколько секунд вспыхнул, объяв всполохами пламени весь фюзеляж. — Патроны — все, — произнес Кан. — У меня “карусель” заклинило, — грязно ругаясь, процедил Миро. Я взглянул на приборную панель. Один из баков пуст, масла почти не осталось. — Движок скоро скопытится. Маслопровод сильно пробило, — вздохнул я. — Сорок три - четвертый сбит! — доложил один из бойцов Первого Орда. — Я в норме, аварийная посадка… — прохрипел в эфир, по-видимому, сбитый летчик. — Машина в хлам. — Кто еще боеспособен? — проронил я. — Я! — доложил Килли. — Еще одного точно заберу. Я взглянул на счетчик боеприпасов. Чуть больше сотни патронов. Пара секунд стрельбы. “Прости меня, мой дорогой… — прошептал я, обращаясь к самолету. — Но я их так не отпущу!” Выкрутив связку “полупетля - полубочка”, я выполнил боевой разворот и нацелился точно в лоб алеманскому бомбардировщику. Двигатель чихнул, и встал. Но разве это важно? “Гори, скотина!” — пожелал я алеману, давя на гашетку. Он, видимо, решил сделать то же самое. Но разве один курсовой пулемет сравнится по плотности огня с двумя вращающимися пушками? Тем не менее, несколько пуль попали в лобовое стекло, острые осколки рассекли щеку. Бомбардировщик накренился и медленно, словно нехотя, пошел вниз. Я же развернул теряющую скорость машину и направился к аэродрому. — Поворачивают! Эл! Они сваливают! — ликовал Тир. — Мы победили! — Сколько их осталось? — Двенадцать, — ответил Иль. — Первый Орд, вы им можете наподдать напоследок? — Было б чем, — вздохнул Сорок три - первый. — Ну и пусть летят восвояси. Вон, даже строй разбили, — сказал Килли. — Мы с ними вполне поквитались. — Потери есть? — уточнил я. — У нас двое сбиты, один серьезно поврежден. У вас? — Потерь нет. Только повреждения, — ответил я. — Твою мать, дотянуть бы до земли! Самолет — плохой планер. Скорость неумолимо продолжала падать, а вместе с ней и подъемная сила. Но береговая линия была предательски далеко. “Ну же, родимый, терпи! — заклинал я самолет. — Ты ведь не хочешь тонуть. Ведь не хочешь? Так лети же! Лети, ну!” До берега я почти дотянул. Машина мягко коснулась воды в паре десятков метров от песчаного пляжа. Проскользив по волнам по инерции еще немного, “ослик” зарылся носом в песок на дне. Я спешно расстегнул ремни и покинул кабину. Воды было всего лишь по грудь, фюзеляж самолета не утонул полностью, поэтому я просто оседлал его сверху и принялся ждать спасения.