Баллада о Пилоте

      Двигатель задыхался, захлебывался, но я все не отключал режим форсажа. Ногам становилось все жарче и жарче, воздушный спидометр остановился на четырехстах километрах в час. Островок, бывший несколько минут назад лишь точкой на горизонте, все увеличивался. Алеманов мы обогнали. Они, скорее всего, не хотели бросать сопровождаемые бомбардировщики ради пары жалких “осликов”. Я прильнул к прицелу, желая рассмотреть остров поближе. Конечно, кратности увеличения маловато, но мне удалось заметить едва различимые точки над летной базой — стало быть, мой сигнал поняли правильно, и в воздух подняли все имеющиеся машины. Еще парой минут спустя в наушниках захрипели помехи. — … целей. Задача — перехва… Осторожней, ребята. — прошуршали наушники. Радиосообщение явно предназначалось не нам с Эрстом. — Ты тоже слышал? — осведомился напарник. — Да. Наши уже в воздухе. Каков план действий? — Надо связать боем истребители, — твердо ответил Эрст. — С ума сошел? — спросил я, прижимая микрофон к губам, чтобы не мешал шум ветра. — Три к одному! — На нашей стороне преимущество по высоте. А еще так мы позволим нашим сразу сцепиться с бомбардировщиками, — в голосе командира Первого орда слышалась смертельная решимость. — Сцепимся с ними на бум-зуме, собьем парочки и попытаемся улизнуть.Они, конечно, быстрые, но мы атакуем с пикирования.       Я несколько задумался. Технически, неплохая идея, но… А вдруг эта шестерка — только авангард? Хотя нас на большой скорости это не будет слишком волновать. Бум-зум — это одна из тактик воздушного боя. Атакующим необходимо набрать как можно большее превосходство по высоте, после чего производится пикирование. Самолет — и так довольно быстрая машина, а при ударе сверху скорость возрастает до просто невероятных показателей. После неожиданного удара следует тут же как можно быстрее уйти вверх. Противник, не обладая достаточной скоростью, попросту не сможет угнаться за обидчиком. Единственная сложность состоит в том, что на поражение цели остаются считанные мгновения, требуется вся сноровка и мастерство пилота, чтобы эффективно использовать такую тактику. — Тогда покажем алеманам путь на дно морское! — крикнул я в микрофон, выполняя боевой разворот. Тот же маневр совершил и Эрст. — Какое у нас превышение? — спросил я. — Не меньше восьмисот метров, — прикинул Эрст. — Вполне хватит. — Я готов. — Тогда три… Два… Раз… Поехали! — самолет Эрста выписал полубочку и ринулся вниз под сумасшедшим углом. “За Родину” — пронеслось в моей голове. Все отточено, ошибки быть не может. Ручку управления резко вправо, самолет переворачивается вверх брюхом. Штурвал на себя — и я уже ловлю в прицел раздвоенный фюзеляж алеманского самолета. Сердце бьется бешено. Удар. Еще удар. Цель все ближе. Четыреста метров. Триста. Двести. Палец резко жмет на гашетку.       Вся мощь вращающихся пулеметов вкладывается в длинную очередь, мой самолет содрогается от вибрации, словно в лихорадке. Алеманский истребитель вспыхивает ярким пламенем. Я что есть сил тяну на себя штурвал. Бешеная перегрузка вжимает меня в кресло, словно силясь расплющить в тонкий блин. Я чувствую, как напряжены лонжероны и нервюры крыльев, как сдерживают мощное усилие шпангоуты фюзеляжа. Альтиметр бешено вертится, высота растет, скорость падает. Все это не длилось и пары секунд, а я уже вышел за пределы досягаемости алеманов. Выравниваю самолет. Высота две тысячи. В нескольких метрах от моего самолета “выныривает” истребитель Эрста. — Да-а-а! Минус один! — кровожадно усмехнулся ведущий. — Я сжег одного, — сказал я, бросив взгляд вниз. — Еще четверо. Алеманы, летевшие до этого строем, рассеялись. Видимо, наша атака оказалась для них неожиданностью. — Еще раз! — приказал Эрст, срываясь в пике. Я кивнул сам себе и рванул за ним. Во второй раз алеманы уже не представляли собой столь легкую и желанную мишень. Когда я свечой уходил вверх после атаки, один из них просто чудом успел зацепить мне хвост. — Наши сцепились с бомберами! — довольно заметил Эрст. — Все, Эл, сваливаем. — К базе? — К нашим. Им точно нужна будет помощь       Поднявшись как можно выше, мы вышли из боя. Алеманы, конечно, могли нас догнать, но для этого им сперва пришлось бы забраться на нашу высоту, что заняло бы слишком много времени. Пилоты черных великанов тоже это понимали, поэтому развернулись и на всех парах рванули к звену бомбардировщиков. — Эл, Эрст! Это вы? — услышал я в наушниках голос Килли. — Точно так. Идем к вам. К слову, алеманские истребители тоже, — ответил за меня Эрст. — Вижу их. Миро, Иль, останьтесь с Первым ордом. Кан, давай за мной! — дохляк-Килли вовсю раздавал приказы. Не удивлюсь, если в мое отсутствие его назначили старшим. Два истребителя отделились от общей кучи-малы, творящейся в воздухе, и нацелилились на приближающиеся самолеты противника. В это время оставшиеся пилоты кошмарили отряд бомбардировщиков, оставшийся без прикрытия. Вниз то и дело падали обломки, горящими факелами врезались в водную гладь. Идет работа! Я решил помочь Килли и Кану, уравняв силы. Завязался маневренный бой практически без превосходства по высотам. В смертельном вальсе кружились шесть самолетов, окрашивая небо линиями трассеров. — Эл! У меня на шесть! — Килли запросил поддержки. — Вижу. Лови, отродье! — рявкнул я, выходя из мертвой петли Перегрузка снова заставила мир в глазах на мгновение потемнеть. — Кан, справа! Среагировать он не успел. Пули просто вспороли “ослика” поперек, хвост оторвало ровно за кабиной. Машина с сумасшедшей скоростью крутанулась вокруг своей оси и устремилась к волнам. Еще секунда — и всплеск воды поглотил обрубок фюзеляжа. — Ну я тебе! — нечеловеческим голосом взвыл Килли. Его самолет, выполнив просто умопомрачительную связку маневров, буквально в одно мгновение оказался сверху-сзади вражеского. Алеманский истребитель, секунду назад расстрелявший Кана почти в упор, поймал длинную очередь правым крылом. Мощная вспышка пламени за мгновение объяла самолет — взорвался топливный бак. — Эл, сзади, — предупредил меня боец. Ни секунды не думая, я со всей силы потянул штурвал на себя, уводя легкий “ослик” в еще одну мертвую петлю. Алеман же на такое оказался не способен, и я в конце маневра оказался ровно у него на хвосте. Он попытался было уйти вбок, но с расстояния в пару сотен метров промахнуться почти невозможно. — Получай, ублюдок, — прорычал я, давя на спуск. Тяжелый истребитель дал крен на левый борт и пошел вниз, оставляя за собой черный дымный след. — Последнему крышка, — заявил Килли. Я взглянул вверх. Прямо надо мной с ревом пронесся алеман, а прямо за ним “Тип-16”. Еще пара мгновений, слышно стрекотание “каруселей”, и вражина отправляется кормить рыб. — Бомбардировщики кончились, — услышал я довольный голос Иля. — Даже как-то слишком быстро. — Все, полетели отдыхать, — протянул Миро. — Постойте-ка… А там что? — Где? — изумился Эрст. — Прямо рядом с кораблем. С тем, что ближе. Низко так идут, — послышался ответ. Спустя несколько секунд до нас долетели звуки взрыва. Эсминец начал заваливаться на левый борт. — Торпедоносцы! Вашу мать! Живо туда! — рявкнул Эрст, выводя “Тип-16” на форсаж. — Пока они не утопили второй. От нашей группы отделились бойцы Первого орда и на максимальной скорости двинулись к кораблям. — Эрст, помощь нужна? — Нет. С теми корытами мы справимся и сами, — злобно прорычал он. — База, это Второй орд. Возвращаемся, — доложил я, поворачивая в сторону посадочной полосы. — Принято. Готовы принять вас, — услышал я сухой ответ.

***

      Четыре истребеля, мягко коснувшись полосы, приземлились. Я увел свою машину со взлетки и выбрался из кабины. Наконец-то ветер не бьет в лицо с бешеной силой! Наконец-то можно свободно дышать! Я постоял немного, глядя в чистое небо, после чего принялся осматривать самолет. Кроме четырех пробоин в хвосте, я не получил никаких повреждений. Ну и калибр! Если в отверстие от пули, выпущенной из нашего пулемета, вполне свободно проходит палец, то это шире раза в два, если не больше. Думаю, если бы такая очередь пришлась по рулям или крыльям, лежать бы мне сейчас на дне. Немного поразмыслив, я направился к своим бойцам. — Ну, все целы? — удостоверился я. — Да, командир, в полном порядке, — ответил Иль, вытирая лоб пилоткой. — Ну что, сколько отметок кто нарисует на борту за этот вылет? — Три. И все истребители, — похвастался я. — Два бомбардировщика, — подбоченясь, ответил Миро. — Три бомбера и два истребителя, — кивнул Килли. — А ты? — Тоже двоих, — хмыкнул Иль. — А неплохо слетали. Кстати, где Кан? Килли тут же сник. Иль взглянул на меня и, видимо, поняв все по моему лицу, надел пилотку и отдал воинский салют, повернувшись в сторону моря. — Летай вечно, дружище, — произнес он. Его примеру последовали и мы. — Первый Орд возвращается, — указал в небо Килли. — Судя по тому, что больше взрывов я не слышал, они вполне справились.       Спустя несколько минут прямо над нашими головами на бреющем полете с ревом пронесся клин истребителей, возглавляемых Эрстом. Выполнив легкий вираж, они изящно зашли на посадочную полосу и остановились неподалеку от нас. Из кабины ведущего самолета буквально мешком вывалился Эрст и сел на землю, опершись спиной на стойку шасси. — Что там с посудиной, ребят? — Миро обратился к выбирающимся из машин пилотам. — Потопла посудина, — сплюнув на песок, ответил Эрст. — Моряков спасают. Идите, помогайте. Там… Там все свободные руки нужны. А нам с тобой, Эл, приказано ждать тут. — Ну, тогда мы пошли? — уточнил Килли. — Удачи там, — махнул я рукой. На негнущихся ногах я приблизился к Эрсту. — Ты как? Бойцы Первого Орда последовали примеру Миро, Иля и Килли. Мы остались одни посреди летного поля. — Эл, нам не продержаться… — горько вздохнул Эрст. Выглядел он сейчас просто ужасно: светлые волосы свалялись под шлемофоном в какой-то ужасный комок, ярко зеленые глаза — я сразу это в нем заприметил, едва увидел его в кабинете Дорга — будто поблекли и выцвели. Командир Первого орда немигающим взглядом смотрел куда-то в сторону диспетчерской вышки. Этот человек, привыкший, очевидно, что вся его жизнь идет по приказу, плану и Уставу, оказался просто напрочь выбитым из колеи. — Эрст, что за паника? — Да какая, к чертовой матери, паника? — тихо, но отчетливо произнес он. — Это объективная реальность, Эл. Я потерял двоих, один из них мертв. Машина Митти вернется в строй еще не скоро. Итого, половина боевого состава. У тебя тоже все не слишком-то гладко. Я отвел глаза в сторону. Кана я так и не успел узнать. Но от этого еще больнее… — Эрст, в войне без потерь никуда, — протянул я. — Да!? Говоришь как заправский вояка! — вспыхнул он. — Не строй из себя прокуренного ветерана, Эл! Да, ты хороший летчик, хороший командир, но пулям плевать, чье тело дырявить! И не ври хотя бы мне: тебе тоже страшно, да, Одиннадцатый? — Эрст… — Да ты хоть понимаешь, что произошло? Это не учения. Не показуха, Эл! В ближайшей перспективе этот остров — наша могила, — не унимался командир Первого. — И я знаю, что ты сейчас скажешь. Разумеется, мы будем биться до конца. В этом совершенно нет никакого сомнения. Я лично отправлю в ад столько алеманов, сколько смогу, и на одного больше, я землю жрать буду, но не сдамся. Вот только это не вернет нам друзей. А наша смерть войну не остановит. — И что ты предлагаешь? — спросил я, выдержав паузу. — Мы солдаты, Эрст, и выбора у нас нет. Ты прав, наши жизни тут ничего не стоят. Но за нами стоят те, кого мы обязаны защищать.       Между нами установилось молчание. Тишину нарушал лишь ветер, играющий в расчалках “ослика”, да доносящиеся откуда-то издалека звуки машин. Эрст чертовски прав: мне страшно. За себя, за Тира, за остальных бойцов и… Я очень боюсь за Никки. В нашем положении остается уповать только на чудо. Раз алеманы решили сокрушить Рокк, они это сделают, и подкрепления не помогут, а лишь оттянут момент падения острова-цитадели, отделенного от Родины бурным проливом. Уверен, враг обрушил свою мощь не только на нас… Но от этого нисколько не легче. А я уже и думать боюсь о том, что будет дальше. Всего пара дней прошла с того момента, как нас внезапно отправили сюда. Все слишком быстро, непредсказуемо, динамично. Видимо, нужно просто отдаться потоку и вверить свою судьбу богам войны… Вот только кажется мне, что они не в ответе за ее сохранность. Мы победим. Победим, иначе и быть не может! А я сделаю все, что в моих силах! Вот только много ли я могу? — А что я могу предложить? — Эрст поднялся с земли и положил руку мне на плечо. — Стиснуть зубы и жить от боя к бою. А там хоть трава не расти. — Пилоты! — от ангаров к нам бежал взмыленный вестовой. — Вам приказано прибыть к господину штурмкомандиру. Мы с Эрстом переглянулись, поблагодарили посыльного и побрели к вышке.

***

— Эл, Эрст! — Дорг вскочил со стула, когда мы вошли в кабинет. — У вас все в порядке? — Пилот Семьдесят три - Десять погиб. Машина пилота Сорок семь - Семнадцатого повреждена, отсутствует колпак фонаря кабины, — доложил я. — Сопровождение дирижабля прошло успешно, — несколько запоздало отчеканил Эрст. — Какие будут приказы? — Для вас на сегодня больше никаких. Разумеется, если алеманы снова не заявятся в гости, — ответил Дорг. — А они заявятся… — вздохнул я. — С чего ты взял, Эл? — Дорг снова сел и пристально посмотрел на меня. — Есть какие-то объективные соображения? — Никак нет. Но я уверен, что они так просто нас сегодня не оставят. Судя по тому, что в каждый налет они брали с собой столько бомбардировщиков, в планах у противника как можно скорее сломить наше сопротивление и завоевать превосходство в воздухе. С последним они пока отлично справляются. Более того, думаю, им известно, что в скором времени нам пришлют подкрепления, так что им очень важно взять остров в кратчайшие сроки. — Как видишь, наскоком у них не вышло, — Дорг развел руками. — На их стороне численное преимущество. Думаю, новая волна вот-вот нахлынет, — заявил Эрст. — Кстати, как скоро нам пришлют подмогу? — По всему побережью началось вторжение, вся авиация занята… — начал Дорг, словно извиняясь. — По большей части, алеманов удалось сбросить обратно в пролив, но… В общем, в ближайшее время помощи не будет.. Единственное, чем нам обещали “помочь” — пара десятков транспортных летучих корыт, да и то, через пару дней. На последней фразе штурмкомандир с чувством грохнул кулаком о столешницу, от чего с нее посыпалось все, что оказалось недостаточно прочно закреплено на поверхности. — В умах командования Рокк уже сдан, ребята. Но нам приказано вцепиться в этот кусок… Земли… Руками, зубами, всем телом, слышите? Сломают машины — будем биться на земле. За нашими спинами Лиден, и только мы мешаем противнику собрать крупную группировку и ударить напрямую. Потопленный корабль уже к полуночи заменят двумя другими, зенитки все еще целы. Твой самолет, Эл, будет отремонтирован до рассвета. Самолет Митти уже готов к боевым вылетам. База работает в авральном режиме без сна и отдыха. Вся надежда на вас и ваши Орды, парни.