My personal pain

POV Dylan       Как только я увидел этого маленького, худенького, словно прозрачного мальчика, моё сердце дрогнуло, но, как только он заговорил, оно разбилось на мелкие куски и полетело в пропасть. Этот ребёнок пережил в миллион раз больше, чем многие взрослые, и самое обидное — никто не знал об этом и не мог помочь ему, да, думаю и не хотел.       Да, сейчас этот малыш слишком жесток, но он не виноват в этом. Таким его сделала жизнь. У меня появилось желание обнять его и защищать от всего, до последнего вздоха. Я вижу, что он не хочет умирать, цепляется за жизнь своими худенькими ручками и пытается вырваться из этой ямы проблем, в которых погряз с головой. И мне очень хочется протянуть ему руку, но, боюсь, он не примет помощь.       Хоть я и знаю мать этого милого мальчишки, с поломанной судьбой, достаточно долго (как-то, ещё в институте я помог ей, в кое-какой проблеме), но всё равно не понимаю её. С её сыном происходили ужасные вещи, а она делала вид, что ничего не происходит. Он беззвучно кричал, прося о помощи, а она затыкала уши, хотя должна была слушать каждое его слово.       Я понимаю желание Томми, больше никогда не возвращаться в дом, где с ним происходили ужасные вещи, в дом, полный ненависти и презрения. Он заслужил отдых, и я помогу ему в этом. Я сразу предложил ему переехать ко мне на время лечения, потому что я очень хотел забрать его от безразличной матери и тирана отца. Я хочу научить его вновь радоваться, смеяться и улыбаться. Хочу, чтобы вся его жестокость ушла и он стал беззаботным и счастливым, и я сделаю это, несмотря ни на что. Я помогу ему выздороветь и крепко встать на ноги.       Мальчик снова высказал язвительный комментарий своей матери и уже собрался встать с кресла, как пошатнулся и упал. Я быстро подбежал к нему и поднял на руки, бросая обеспокоенный взгляд на бледное личико. — Таша, вы можете собрать, и привести вещи Томми в мою квартиру? Я бы сделал это сам, но не хочу оставлять его одного. — сказал я, указав на мальчика. Женщина в ответ лишь кивнула, ничего не сказав и ушла. Я ещё раз поразился её безразличию.       Я вышел из здания, неся лёгкое, хрупкое, почти невесомое тельце на руках. Мальчик был таким бледным и безжизненным, что я очень испугался и на всякий случай проверил пульс Томми. Он слегка прощупывался, сквозь тонкую кожу. Я открыл дверь машины и заботливо уложил малыша на заднее сидение, сам садясь на водительское место.       Спустя полчаса я остановил машину возле большой многоэтажки и вынес Томми, который до сих пор был без сознания. Мы зашли в здание и поднялись на 21 этаж. Я нащупал в кармане ключи и открыл дверь, всё ещё держа мальчика на руках. Зайдя в квартиру, я сразу пошёл в свою комнату и уложил Томаса на широкую кровать, укрывая тёплым пледом и невольно, залюбовавшись этим спящим ангелом.       Вдруг раздалась противная трель дверного звонка. Я подбежал к двери, немедленно открывая её, чтобы звуки не смогли нарушить спокойствие мальчика. За дверью оказалась Таша Сангстер с двумя, небольшими чемоданами и портфелем. — Дилан, спасибо за всё, что ты делаешь ради него и я надеюсь, что с ним всё будет хорошо. — сказала она, отдавая мне вещи ребёнка. Но в её словах не слышалось ни капли взволнованности, а лишь тонны безразличия. — Вы можете не волноваться, я позабочусь о Томми, он обязательно поправится — ответил я забирая сумки. Женщина кивнула и попрощавшись ушла, а я вернулся к мирно посапывающему ангелу. Мальчик лежал, свернувшись в комочек и кутаясь в плед. Я решил пойти и приготовить что-нибудь поесть. Томасу срочно нужна еда и я решил приготовить овсяную кашу, на молоке. Конечно, мои кулинарные способности не идеальны, но думаю, что получилось довольно вкусно. Я разложил кашу по двум тарелкам и понёс в комнату к спящему мальчику. Я застыл в дверном проёме, смотря на удивлённо озирающиеся по сторонам маленькое, сломленное существо...