Сны закольцованного мира

      В недалеком прошлом…       — Итак. Начнем, — сказал человек, поседевший от судьбы и времени, перед тем как войти в большую тёмную залу, которая была отчасти похожа на усыпальницу из-за одиннадцати гробов, сделанных из прочного неизвестного металла.       СиОд посмотрел на крышку одного из таких «ящиков», пытаясь найти панель с показаниями о состоянии его содержимого. Из наушника донеслось невнятное бормотание одного из сотрудников, что следил за этими показаниями уже пять лет.       — Они готовы, сэр. Мы можем начать их пробуждение от «спячки». Сэр?       Андре колебался. Прошло уже двадцать лет. Двадцать лет, как участники той войны пали из-за предательства уже ушедшего в прошлое хранителя, двадцать лет, как он, ещё будучи королевским мракоборцем, спрятал их от бушующего мира, ищущего справедливости и отмщения, и двадцать лет, как он наблюдает за их мирным сном. Стоит ли нарушать их покой? Увы, он должен, они обязаны проснуться. Только сила Её наследников могла бы привести мир в исходное равновесие. Мужчина собрался с духом и продиктовал код активации, после чего ввёл его повторно на каждую из панелей. Внутри гробов раздался треск, через пару минут они открылись. А ещё через минуту зала наполнилась санитарами и врачами, проверявшими состояние будущих хранителей-мастеров и разносившими их по палатам.       — Она пришла в себя, сэр. Она… — не дав закончить предложение, СиОд оттолкнул медсестру и бросился к ожившей пациентке.       Девушка выглядела довольно неплохо, лишь лёгкая сонливость мешала ей подняться и самой подойти к директору. Она ничуть не изменилась: всё те же короткие каштановые волосы, немного детское лицо с большими серовато-синими глазами, старающимися разглядеть людей вокруг. Когда взгляд девушки упал на Андре, он заволновался. Помнит ли она его? Большинству остальных по прогнозам врачей повезло меньше: частичное повреждение памяти, атрофия магических связей, уменьшение прочности сосуда. Девушка прищурилась, из слегка суховатых губ вырвалось:       — Сэр… Вы… — она обернулась ещё раз, несмотря на возражения медперсонала, СиОд позволил девушке встать и пройтись по территории их нынешней лаборатории.       Она устало смотрела на своих сотоварищей, лишь иногда переводя взгляд на седого мужчину, чтобы вновь увидеть, как тот кивает и говорит, что они в порядке.       Следующие несколько дней Татьяна Новак провела в стерильных стенах специально оборудованной для нее палаты: помимо больничной койки с встроенными устройствами первой помощи вокруг стояли аппараты диагностики и небольшие столики с флаконами протоматерии и инструментами для часто посещающих её инженеров. Её тело, венец работ её отца, нуждалось в очень тщательном осмотре, дабы избежать возможных скрытых поломок. Сперва она перепугала дневных медсестер, сообщив о треморе левой руки, затем с раздражением наблюдала, как очередной механик ковыряется в ее локтевом суставе. Под конец недели она начала замыкаться, всё больше погружаясь в себя, нехотя отвечая на надоевшие вопросы наблюдающего врача. На отчаянные просьбы дать ей шанс связаться с друзьями и коллегами медперсонал всегда реагировал холодно, иногда лишь натянуто улыбаясь и пытаясь её успокоить. Девушка потеряла счёт времени. Каждое утро открывая глаза, она видела белый потолок, белые стены, белую мебель.       Может, уже прошли годы? Она не знала никого из тех, кто её обследовал или наблюдал. Вскоре у неё случился приступ истерики: сорвав все провода, она кинулась прочь из своей палаты, сбивая сотрудников. Куда угодно, только подальше от этого болезненно-белого. Тогда она во второй раз за эту вечность столкнулась с СиОдом. Старик ошалело смотрел, как девушка повисла на его плечах, не прекращая рыдать от счастья, когда он сказал ей, что остальные «Самоцветы» в порядке и уже вернулись к работе. После этого медперсонал сменился — старик уволил всех, кто работал с ней, обвинив в неподобающем поведении. Однако Таня снова оказалась в плену белых стен. И всё же кое-что изменилось, благодаря чему она теперь с надеждой ожидала конца рабочего дня. Потому что хоть каждое утро и проводились тесты на мышление и двигательную активность, проверялись её рефлексы, устойчивость к повреждениям, но когда солнце медленно зависало у горизонта, готовясь погрузить мир в полумрак, в покои уставшей духовно и физически девушки заходил единственный знакомый ей человек — постаревший СиОд, теперь уже ставший большим боссом их агентства, которое также расширило свое влияние и площадь кабинетов.       Старик грузно сел на одиноко стоящий рядом с койкой стул, забытый одним из инженеров. Его лицо было усеяно множеством мелких морщин, которые переходили в крупные рытвины, пересекались шрамами на щеках и образовывали ямочки в уголках глаз, когда он слабо улыбался, пытаясь приободрить девушку. Глядя на него, Таня испытывала как легкое чувство ностальгии, смешанное с щепоткой сожаления, так и столь нужные ей сейчас умиротворение и уют. Её непосредственный начальник не торопился приступать к объяснению сложившейся ситуации и её новых обязанностей, предпочитая вести приятную беседу о её пребывании в медицинском крыле, погодных условиях в Альфхейме и Кархеме, учебе его двух сыновей, привычках его постаревшей и чутка ворчливой супруги, последней партии в гольф с одним из крупных клиентов. Стараясь не терять нить повествования, девушка слабо кивала, изредка добавляя свой комментарий к той или иной теме, со временем всё активнее реагируя на энергичный голос СиОда. Вскоре она уже радостно смеялась, слушая последние новости о выходках её закоренелой приятельницы Вии, которая, как выяснилось, уже почти неделю пребывала на заданиях.       Воспоминания былых подвигов отразились на лице девушки блеском в глазах и мягкой улыбкой. Сражаться бок о бок с товарищами было не просто приятно: это напоминало стихийные вихри, танец света, вспыхивающего с каждым ударом их оружия. Они всегда сражались яростно, выкладываясь без остатка в любой битве. И это придавало то самое ощущение жизни, которого иногда не хватало хранительнице Врат Мира по Ту Сторону. Просто находясь рядом со своими друзьями, Кварц чувствовала себя такой нормальной.       Особенно с Дженезис. Про себя Таня считала, что они сдружились по причине схожести их положения в компании. Обе не совсем живые. Не совсем люди. Но феникс всегда поправляла ее. «Ты человек, пока ты себя таковой считаешь», — говорила она, задумчиво хмурясь. Интересно, кем считает себя Изумруд?       Девушке жутко хотелось, как прежде, посмотреть на звезды вместе с Вией. Ночь придавала её бывшей напарнице некоторую меланхоличность и желание размышлять о вещах, простых и сложных. Услышать её бойкий голос и увидеть прямой взгляд, когда Таня делилась очередными переживаниями, которые казались её подруге в большинстве случаев пустяками. Хорошо, что она так быстро поправилась. И все же…       — Сэр, простите, что прерываю… — робко начала Кварц.       СиОд остановился, его руки сложились в замок и опустились на колени, а лицо снова приняло ободряюще-доброе выражение.       Немного смутившись возникшей в голове мысли, девушка, копируя жест старика, сложила руки и, перебирая пальцами белое покрывало, продолжила:       — Сэр, моё состояние стабильно. Результаты диагностики тела и разума в целом положительны. На основании этого я считаю, что уже могу вернуться к своим прежним обязанностям, — заметив хмурость во взгляде СиОда, Таня быстро поправила себя, — возможно, не сразу в том же объеме, но хотя бы работу в кабинете я уже точно осилю, — закончила она свою просьбу, подкрепляя её искренней улыбкой, которая должна была показать окончательное выздоровление и полную боеготовность Новак как мракоборца.       На лице старика проскользнуло сомнение, переходящее в усмехающиеся уголки рта, которые он тут же попытался скрыть за сложенной в кулак рукой. Его глаза пристально смотрели на девушку, оценивая степень риска, который он может взять на себя, если пойдет на уступки. Что-то в последнее время он размяк. Или эти дети стали более напористыми. Резко убрав руку от лица, он немного мотнул головой, пока приподнимался со стула, бормоча себе что-то под нос. Девушка печально склонила голову, ожидая очередного отказа, и сильнее сжала в руках уже порядком измятый кусок белой ткани. СиОд направился к двери, пребывая в свойственной людям его возраста и статуса задумчивости, выражавшейся в серьезном взгляде и напряженных мускулах лица. Старик принял решение, которое огласил, как только его лакированные ботинки оказались по другую сторону комнаты. Повернувшись к больничной койке, он громко скомандовал персоналу подготовить девушку к выписке. Кварц машинально замерла, не веря услышанному. Светло-синие глаза заблестели от подступающих слёз, и только выдержка агента смогла удержать её от того, чтобы не броситься с благодарностями к СиОду. Перед тем как окончательно скрыться в лабиринте коридоров родного комплекса, СиОд добавил с теплой улыбкой на лице:       — С возвращением, агент Кварц.       В связи со сложившимся в обществе негативным отношением к представителям так называемых «тёмных» или «проклятых» рас, многие страны стали прибегать к услугам мракоборческих организаций, которые, не являясь государственными учреждениями, могли обезопасить органы власти от обратной реакции со стороны граждан. Так обычно и получалось: периоды процветания мракоборцев сменялись «гонением» со стороны сочувствующих нечисти и прочим опасным расам двенадцати миров. Нельзя сказать, что в данном извечном споре о равенстве рас были правые или неправые, но мракоборцев в большинстве своём интересовало только одно — безопасность клиента. Для этого были созданы отделы чистки, которые занимались, исходя из названия, устранением достаточно больших групп нечисти, отделы контроля, выдававшие лицензию на проживание тем или иным «тёмным», а также осуществляющие последующее наблюдение за субъектами на случай возможных правонарушений. Изумруд с недавнего времени была переведена в отдел контроля, но периодически выполняла работу по зачистке. В этот отдел также должны были перевести в скором времени и Кварц, поэтому та не без оснований надеялась на совместную работу. Остальные «Самоцветы» тоже разбрелись по разным кабинетам: Алмаз и Гранат, Сердолик и Оливин, Аквамарин и Хрусталь остались в группах зачистки, работая зачастую в парах для большей эффективности. Анна уже давно работала в качестве следователя, а Лазурит надолго скрылась в пучине кабинетов оперативно-стратегического реагирования (ОСР).       Лишь один из «Самоцветов» попросил о переводе в медотделение. Поэтому, когда в палату Кварц вошла небольшая смуглая девушка с золотым крестом-луной поверх белого халата, Таня не могла поверить в действительность происходящего. Она стиснула давнюю подругу в крепких объятиях и отпустила, только когда из сдавленных легких последней раздалось хрипло-звонкое:       — Я тоже рада тебя видеть, Таня.       Мариан Бельгейр, ака Жемчуг, ничуть не изменилась, что, впрочем, и неудивительно, если учесть природу Повелителей. Её жёсткие, черные как смоль волосы были собраны в аккуратную косу, напоминавшую блестящих, отливавших перламутром змеек, скользящих по её плечу. От дружелюбной улыбки в уголках больших темно-жадеитовых глаз собирались тонкие лучики редких морщинок. Повелитель Жизни с радостью сообщила Тане, что ей оказана честь провести последний осмотр девушки перед выпиской. С нескрываемым детским восторгом Таня снова сжала в своих объятиях Мариан.       — Как вижу, силовые показатели в норме, — сдавленно произнесла врач, мягко опираясь руками о бока своей пациентки, призывая Таню освободить её из хватки.       Кварц повиновалась, присаживаясь обратно на койку. Жемчуг сразу отметила легкую нервозность и детский восторг от скорой выписки; достав из кармана халата скопер, она нажала кнопку включения и приступила к осмотру девушки. Зрачки Тани были слегка расширены и слабо реагировали на свет фонарика скопера, пульс учащённый, показатели давления, температуры и компонентов крови в норме для её типа кибертела. Всё указывало на то, что девушка сильно волновалась и была в предвкушении скорой свободы. Будучи хорошим лекарем, Мариан решила на всякий случай убедиться, что нет никаких побочных эффектов, которые могли бы быть незаметными из-за стресса Кварц. Слегка тряхнув рукой, она прикоснулась к плечу девушки, создавая блёклое свечение в области ладони. Таня ощутила прохладное скольжение в её нервной системе, как будто она немного засыпает. В теле разливались тягучие волны магии, которые, словно струи воды, обволакивали каждый компонент системы жизнеобеспечения, каждый кибер-орган, очищая их изнутри. Пока девушка пребывала в состоянии лёгкой эйфории, сканирование было завершено, и Жемчуг с облегчением выдохнула, вытащив из больничного ящика историю болезни и поставив там долгожданную отметку: «Пациент больше не нуждается в госпитализации по причине выздоровления».       Придя в себя, Таня ещё долго не могла поверить своему счастью, и только когда Мариан довезла её до выданной агентством квартиры, она начала плакать, вытирая слёзы рукавами своей водолазки. Врач вручила ей небольшой платок, вышитый зелеными листьями по краям, и, взяв за руку, повела к парадной двери высотного здания, выполненного в неоклассическом стиле. Поднявшись на лифте, девушки дошли до нужного номера и, вытащив из небольшой бежевой сумочки пару медных ключей, Мариан открыла квартиру. Взору Тани представилась прихожая с небольшим шкафчиком для обуви и вешалкой для вещей, пройдя дальше, девушка вошла в небольшую кухню, в которой сладкими ароматами разливался запах свежего ризотто с курицей. Мариан пояснила, что по бокам от кухни находятся ванная и санузел и, достав пару тарелок с одной из полок кухонного шкафа, пригласила девушку пообедать напоследок.       — Ты не останешься? — немного разочарованно спросила Таня, даже не притрагиваясь к предложенной пище.       Выражение лица Жемчуг оставалось столь же безмятежным, и лишь ставший серьезным тон голоса говорил об обратном.       — Я должна вернуться на работу, — она вытащила из сумки небольшой флакон с синеватой жидкостью и поставила перед Таней, — будут мучить кошмары или бессонница — добавь три капли в воду и выпей перед сном. С тобой завтра свяжется один из управляющих и расскажет о твоей новой работе, — на этих словах Жемчуг снова улыбнулась, — надеюсь, это поднимет тебе настроение.       Закончив трапезу, она поставила посуду в моющую машину и отправилась к вешалке, на которой одиноко пристроилось её светло-кремовое пальто. Таня быстро подошла к выходу, успев на прощание получить от подруги список контактов старых знакомых. Радостная, она тут же ринулась к телефону, трепетно набирая первый номер из списка.       «Кажется, вся команда мне это ещё припомнит», — весело подумала Жемчуг, спускаясь к своей машине. Она знала характер Тани и её излишнюю тревожность: та заболтает до смерти всех их общих коллег и друзей, просто узнавая, как у каждого дела, кто где теперь работает и какого цвета ковёр в кабинете.

* * *

      Рабочий день уже почти подходил к концу, когда в кабинет СиОда кто-то тихо постучал. Похоже, Элейн опять ушла с рабочего места. Пробурчав о том, что при первой же встрече он сделает секретарю выговор, СиОд громко позвал стоявшего за дверью.       — Входите! — Дверь медленно открылась.       — Вы хотели меня видеть, — Изумруд остановилась в проеме, не решаясь войти внутрь.       СиОд нахмурился и потянулся за одним из конвертов, что был доставлен в их офис этим утром.       — Да, — начал он с некоторой досадой в голосе, — сегодня мы получили «жалобу» на ваше имя, — заметив, что девушка все еще стоит на месте, он неряшливо махнул рукой, приглашая сесть в кресло напротив него, — присаживайтесь, пожалуйста.       — Жалоба? — устроившись на месте, она непонимающе и с привычной насторожённостью посмотрела на бумаги из конверта, что ей протянул босс.       — Ничего серьезного на самом деле. — Старик потянулся к ящику стола, где были припасены сигареты.       Заметив его движение, девушка нахмурилась, но не произнесла ни слова.       — Однако, справедливости ради отчитать вас, — тут волшебник понизил голос, — а на самом деле предупредить, необходимо.       Девушка склонила голову и мельком пробежалась по красиво выведенным буквам.       — Кто такой Винс Лазарь? — между делом спросила она, не отрываясь от чтения.       В письме содержалась короткая просьба: «Впредь в случае подобных происшествий, до принятия силовых способов решения вопроса, убедительно советую сначала известить меня». В довесок к ней была еще тонна технических моментов как список некоторых приложений к законам касательно кланов вампиров, проживавших на территории Триады.       — Это крупный меценат и бывший глава корпорации имени себя, теперь она принадлежит кому-то из его детей, — вытащив заветную пачку, СиОд подошел к окну и, довольно причмокивая, раскурил небольшую папиросу.       Пока дым от сигареты уносило ветром, старик торопливо добавил:       — Он также занимается «адаптацией» темных…       — Адаптацией? — немного равнодушно уточнила Дженезис. — Разве в этом есть смысл?       Ожидая такого ответа, старик лишь ухмыльнулся.       — Не нам решать, есть он или нет, — выпустив клубок дыма, он направил сигарету куда-то вверх, — а тем, кто прописывает все эти условности. Так вот, — старик махнул рукой в сторону бумаги, — наша кровавая знакомая была одной из подопечных Лазаря.       Изумруд задумчиво всмотрелась в бумагу. Действительно, та вампирша говорила что-то о способе договориться. Может, думала сослаться на своего покровителя? Неважно, она должна была понести наказание — глаза девушки блеснули на мгновение, а по лицу пробежала волна праведного гнева.       — И господина Лазаря совсем не беспокоит, что его «воспитанники» совершают преступления? — со сдавленной злостью произнесла она.       СиОд устало потер брови и, затушив сигарету, вернулся за рабочий стол.       — Кто знает, — он пристально взглянул на девушку, — но теперь вас на время переведут из отдела контроля. Поработаете пока в следственном, хорошо?       Девушка кисло скривилась от такой идеи. И СиОд прекрасно понимал почему. Хоть при усилии Дженезис и могла вести достойный разговор, но длительная работа с людьми ей не нравилась и раздражала.       — Как скажете, — не скрывая досады, ответила она.       Внезапно ее лицо осветилось восторженной улыбкой:       — Мистер СиОд, можно попросить вас об одолжении?       Старик с подозрением посмотрел на нее, замечая то самое голодное рвение к «охоте».       — Ну что ж, дерзайте…       — Я, кажется, встретила одного из темных магов, за которым охотятся в Этериусе, — быстро залепетала девушка с опасно блестящими глазами.       Раньше бы СиОду оставалось только недоумевать в попытке понять ее тягу к преследованию подобных индивидов. Но теперь уже привыкший к ее выходкам, он притих, ожидая очевидного исхода.       — Если у меня останется свободное от работы в отделе время, — волшебник мысленно рассмеялся от столь наивной фантазии, — можно мне заняться его поимкой?       Снисходительно ухмыльнувшись, он кивнул.       — Тот, о котором вы упомянули в отчете? У нас никаких сообщений от Этериуса, так что, — он склонился ближе к Дженезис, — только наблюдение и никаких попыток захвата, — девушка разочарованно скосила взгляд, — понятно?       — Принято, — Изумруд выжидающе посмотрела на босса, — я могу идти?       — Да, вы свободны, — дождавшись, когда девушка приблизится к двери, старик бросил напоследок, — кстати, раз вам так не терпится приступить к работе, я дам одно дело, которое нам недавно скинули, — он насмешливо подмигнул, — будем считать это вашей платой на будущее. Ключи от новой квартиры получите вместе с материалами. В Альфхейме нам выделили здание на сороковом уровне.       Дженезис натянуто улыбнулась.       — Хорошо.       — Еще кое-что, — запоздало добавил мужчина, — помнится, вы отправляли запрос вместе с остальными? Так вот, из Архива пришла посылка на ваше имя.