Сны закольцованного мира

      Оставив позади комнату с неведомым зверем, волшебник и охотница с опаской направились в пустоту коридора. Под ногами периодически поскрипывали деревянные доски паркета, освещаемые только слабым светом маленькой спички. Тварь все еще недовольно скреблась и билась о дверь, заглушая звуки передвижения и шорохи на этаже под ними, но та на удивление крепко терпела нападки свирепого создания.       Изумруд украдкой посмотрела на Сонберга. Изредка замирая на месте, всматриваясь куда-то или с замиранием сердца вслушиваясь, тот двигался с холодной уверенностью. Феникс невольно заметила схожесть с кошачьей походкой Аметист. Такие же легкие шаги, аккуратные и бесшумные. Помня о его прежнем состоянии, она с интересом прикидывала, сколько Анри еще выдержит, прежде чем дрема возьмет над ним верх. Нужно действовать быстро.       Впереди показалась узкая винтовая лестница, ведущая на четвертый этаж со спальнями и двумя кабинетами прежних владельцев особняка. Часть ступеней отсутствовала, как и сегменты перил, лежавшие возле основания. Внизу можно было заметить едва проступающую из-под щелей меж досок пола невысокую траву. Вдали же ухо девушки уловило мягкий, ласкающий шелест листвы. Волшебник нахмурился и вкрадчиво прошептал:       — Весь особняк помещен в многослойный барьер, не так ли? Боже, ну и заморочилось же ваше начальство.       Спрыгнув вниз, феникс подошла к одиноко стоящему дереву и осторожно ткнула его пальцем.       — Похоже на то. На чердаке за окном был провал в пространстве, — она присела на траву, сложив руки на груди, — в последнее время чаще стали появляться достаточно крупные бреши. Они тоже окружают себя такой вот защитой.       Изумруд замерла на месте, прислушиваясь к полусонной чаще. Из-за плотного тумана ничего дальше пяти-шести метров нельзя было разглядеть. Она с силой сжала веки, однако ничего не произошло. Девушка недовольно дернула обруч наручника. Получается, предчувствие тоже заблокировано. Хорошо, что хотя бы физические показатели не понизили. Внутри заклокотали почти что детские обида и злоба. Фыркнув, она опустилась на землю, чтобы попробовать вспомнить что-нибудь еще, что могло бы послужить подсказкой.       Анри осмотрелся по сторонам. Вокруг того клочка земли, на котором возвышались обломки ведущей теперь в никуда лестницы, зелеными столбами тянулись в туманную высь старые величавые дубы и изящные тонкие буковые деревья. Туман… Он коснулся потрескавшейся коры. Она была сухой, несмотря на легкий влажный блеск. Удивительно, но в барьерах подобные аномалии, напротив, были нормой. Недодумкой их создателя. Судя по табличке на чердаке, дальше их ожидала череда испытаний. Если учесть разницу в аномалиях, он бы сказал, что они перешли на другой уровень барьера. Вопрос был только в том, сколько их еще осталось. Также его занимала мысль изучить технику, с которой этот «полигон» был создан. На его прежней родине и Централе методы создания барьеров несколько отличались. В силу целей и, порой, возможностей магов. Хотя стоило бы пока отбросить эту затею до лучших времен. Усталость все еще мелькала на горизонте его ощущений. Вернувшись к изучению местных особенностей, он сорвал несколько травинок и подбросил их в воздух. Увлекаемые тончайшим, неощутимым потоком воздуха, они поплыли вдаль. Повторив эту несложную процедуру в нескольких местах подряд, волшебник заметил, что направление во всех случаях совпадало.       — Как в сказке про лесную ведьму, — с игривой ухмылкой протянул Анри и посмотрел на неподвижную фигуру позади.       Феникс напряженно о чем-то думала, сжав губы в тонкую линию, пока ее глаза, казалось, метали молнии. Волшебник хмыкнул и присел рядом. Он тихо щелкнул девушку по носу, отчего та резко дернулась, словно вынырнув на поверхность из глубин своих мыслей.       — Кажется, мы получили приглашение, — довольно констатировал он, указывая на скользящие в воздухе травинки.       Двигаясь по следу из зеленых «крошек», они шли какое-то время сквозь чащу. Ветки лиственных деревьев сменились колючими лапами темно-синей хвои, а в воздухе появился слабый аромат корицы и жженого сахара. Все шло согласно ожиданиям Анри. Хотя будь он создателем этого мира, то явно бы подобрал более живописные пейзажи. Слишком от этой серости и блеклой зелени сквозило промозглым одиночеством. Отсутствие сторонних шумов настораживало. Еще занятным Анри показался тот факт, что на протяжении всей видимой области он не увидел каких-либо новых деталей. Все деревья и даже кочки травы были копиями друг друга. Просто искаженными. На земле не было ни единого камня, желудя и даже листвы. Просто разительная бедность окружения, в сравнении с той же комнатой на чердаке. Столько упрощений, очевидно, было сделано для экономии сил магов, что поддерживали барьер. Не будь на нем антимагического обруча, Анри бы хватило одного, может, двух развеивающих заклинаний, чтобы пробить столь хрупкие стены.       Изумруд периодически поглядывала по сторонам, хоть для того и не было причин. Мирный шелест леса вокруг белым шумом зудел в ее ушах. Девушка одновременно хотела успокоиться, но и боялась ослаблять внимание ввиду возможной угрозы. Вспомнилось поведение друзей на прошлой миссии. Особенно Дюмьер. Она вздохнула, ненадолго уткнувшись глазами в черничный свитер, маячивший впереди. Ей бы такие нервы. Анри по-прежнему молчал, разумно стараясь не шуметь лишний раз. Девушка подумала о том, что, наверно, кто-то из команды прямо сейчас может наблюдать за ними.       «Надо собраться», — с нахлынувшим энтузиазмом произнесла про себя она, — «что бы ни произошло, из этого можно извлечь полезный опыт».       «Верно, в этом ведь и есть смысл испытания», — продолжила она свои размышления, — «показать, на что способен именно ты сам, безо всяких ухищрений и поблажек». Действительно, в их мире магия и технологии помогали решать широкий спектр задач. История одной Новак чего только стоила. Изумруд сначала не могла поверить в то, что кто-то всерьез смог успешно совместить остатки уцелевшей органики с чудными механизмами из Мантека. Хотя, пример Тани не слишком удачный. Для нее кибернизация была процедурой вынужденной. Так что тестировать те клочки, что остались от девушки, было бы, по меньшей мере, жестоко и бесполезно. Разве только если отключить все вспомогательные функции кибертела. По сути это вторило ситуации Изумруд. Только вместо радаров у нее было чутье.       Она подняла голову, не прекращая движение сквозь еловый подлесок. Бледные небеса были изрезаны лиственными пятнами, в которых можно было рассмотреть темные желуди высоких дубов. Из-за столь слабого ветра древесный небосвод казался неподвижным, точно причудливо нарисованным маслом на огромном холсте-полусфере. Взять хотя бы туман, затрудняющий дальний обзор. Как и лес, что становился все гуще и гуще. Занимательная иллюзия. Хотя, даже зная это, феникс прекрасно понимала, что дернется от любого резкого шороха в случае чего. Таков уж древний механизм работы инстинктов. Ему не объяснишь и не докажешь, что угроза нереальна или что она находится не снаружи, а внутри твоего разума. И что порой эта борьба бессмысленна.       Вскоре узкий ряд деревьев сменился округлой полянкой. В ее условном центре находилась миниатюрная избушка, высотой не больше метра, с маслянистым блеском на резных украшениях и едва заметным глянцевым на бревенчатой кладке и крыше. Сквозь вырезанные на ставнях кружевные орнаменты можно было увидеть мигающий янтарный свет. Зачарованная его сиянием, Изумруд попробовала заглянуть в окна кукольной постройки. Пока девушка возилась со ставнями, Анри бегло осмотрелся по сторонам. Тропа, по которой они вышли на полянку, растворилась в лесной чаще, которая теперь словно прутья клетки нависала над ними. Еще деталь, на которую сразу обратил внимание волшебник, — вырезанные на деревьях косые изображения дверей с непонятными символами вместо табличек. Всего было шесть дверей, а вот символов пять. Если продолжать его догадку о сказочном происхождении этого места, точнее, источнике вдохновения для его создателей, то оно было создано на основе по меньшей мере двух рассказов: «Лес дверей» и «Сказ о пряничном домике». С учетом тумана, вероятно, это были вариации этих историй. Впрочем, мораль этих сказок была почти идентична и, по иронии, противоречила замыслу комнаты на чердаке. Страх неведомого, который следует преодолеть, против опасности скитания в глубинах неизвестности.       Обе истории происходили из обработки фольклора бывших деревушек на границах живых лесов Рапсодоса. В том мире многие растения были овеяны некой таинственной атмосферой. В густых, непроходимых чащах помимо обычных, ничем не примечательных деревьев раньше часто можно было встретить их более разумных собратьев. Такие хищные растения были одновременно благодатью для рынка Рапсодоса и извечной головной болью для его жителей. Из смолы, которой язвенники ловили свою добычу, получали прекрасный клей для ремонта магических инструментов. Из железных деревьев и вовсе делали дешевое и достаточно легкое снаряжение. Экстракт розарии применяли в парфюмерии. Примеры исчислялись сотнями. Так что пропажа лишней сотни жителей при сборах была хоть и неприятной, но все же мелочью в глазах правителей. Растительные ингредиенты пока что с лихвой себя окупали. Впрочем и сами люди это понимали. Страх перед зеленой угрозой у них вечно смешивался со странным благоговением.       Взять хотя бы главный объект поклонения — священный ясень, Арбол Ангустиас. Каких только сил не приписывали старому дереву и лекарствам, созданным из него. Лучшие алхимики тянулись в те земли только ради возможности поработать с древесным соком Арбола. Королевская семья изображала лист ясеня на своем гербе. Даже сам дворец был выстроен вокруг величественного растения. Сам Анри не испытывал такого восторга по отношению к этой достопримечательности даже во времена прежней жизни на территории столицы. Безусловно, кора и сок ясеня содержат множество полезных соединений, но они были такими в силу его природы, а не магических свойств. Если же учесть тот уровень тайны, что витал вокруг дерева, вкупе с доступом к нему только членов королевской семьи… Судя по всему, Арбол Ангустиас был просто очередным красивым символом. Людям всегда нужно во что-то верить. Даже если это обычный ясень. Однако, безусловно, одно необычайное свойство у этого дерева было. Неимоверная живучесть. Не каждое растение способно протянуть два тысячелетия, пережив смену нескольких королевских династий, десяток междоусобных войн, периодов голода и чумы.       «Сказ о пряничном домике» был предположительно придуман как раз в одно из таких непростых времен. После войны минуло несколько лет повальной засухи. Вместе с тем немногие промысловые звери скрылись в чаще, отправившись на поиски еды. Крестьяне тоже начали уходить в леса на поиски пропитания. Кому-то везло вернуться, кто-то просто заблудился и умер от голода. Были и особо интересные случаи. О лесных ведьмах и духах рассказывали ведь не только в Рапсодосе. Отшельники, практикующие запретную магию, существовали всегда. Но в случае Рапсодоса к этим магам добавились и те, кто решили окончательно уйти жить в лес, спасаясь от бедствий. Увы, долгая жизнь в изоляции редко шла кому-либо на пользу. Собственно, страх перед ними и была отражена в этой истории.       «Лес дверей», с другой стороны, относился к сильно видоизмененным легендам о полумифических порталах, скрытых в укромных уголках каждого из двенадцати миров. В рассказе герои пытались выбраться из бескрайнего зеленого «моря» постепенно вспоминая причины, по которым оказались в нем заперты. Там также были деревья с прибитыми к ним дверями, но открывались они только перед определенными людьми. Приближаясь к своей двери, человек начинал испытывать сильное желание открыть и войти в мир по ту сторону прохода. В истории утаивалось, что произошло с теми, кто все же решил отправиться туда. Однако, если переход был совершен, как только дверь была найдена, его хозяин в тот момент испытывал самый сильный, неописуемый ужас. Будто препятствуя самому себе и одновременно сгорая от нетерпения. Единой трактовки «Леса дверей» не было до сих пор. Кто-то считал его историей о месте людей в окружающем мире. Для кого-то это была просто интересная в концептуальном плане идея. А может, так же как и в случае с Арболом, это была просто мистическая сказка.       Приблизившись к одному из изображений, он замер на месте. Было стойкое ощущение того, что извне за ними наблюдали и словно вели куда-то. Наверно, так и должно было быть по замыслу. Однако он медлил. На дверях были знаки, а значит, за ними может быть закреплен какой-то смысл. Например, предупреждение. Или подсказка. Важная закономерность. В любой загадке всегда должна присутствовать особая связь между ее частями. Иначе она просто не будет иметь решения. Он пригляделся к петлявой каракуле, вырезанной в толще дерева. Символ не был ему знаком. В устройстве этого знака явно присутствовала какая-то логика. Завитушки в нем повторялись и была четкая кривая линия, разделяющая его на сегменты. Однако в общем он больше был похож на скорчившуюся от боли многоножку. Анри медленно обошел остальные. Они даже не были выполнены в одном стиле. Где-то ломанные линии, где прерывистые или волнистые. Изображения разные, даже размер отличался. Четыре символа были более-менее небольшими, но пятый занимал почти всю область дверной поверхности. На условной шестой двери знаков не было вовсе.       Тем временем Изумруд пылала в нетерпении. Ей так и не удалось даже переместить ни на каплю ни одну из деталей маленькой избушки. Пламя от спичек так же не могло причинить вред постройке. Однако за крохотными окнами ей все же удалось расслышать слабое потрескивание. Она вспомнила о большом камине в библиотеке на третьем этаже. Что если это действительно тот самый переход? В красной дверце она нашла замочную скважину размером с игольное ушко. Пошуршав в траве вокруг избушки и не найдя больше ничего, девушка обернулась посмотреть, чем занят волшебник.       — Что-то нашел? — Изумруд увидела, как Анри пристально смотрел на поверхность с виду обычного дуба.       Подойдя ближе, она заметила длинные выемки, которые формировали контур двери. Она хотела было коснуться их, но парень тут же вперился в нее упреждающим взглядом. Феникс неловко улыбнулась, отодвинувшись в сторону.       — Тебе этот знак ничего не напоминает? — как-то отстраненно и сухо произнес волшебник. — Вроде не похож на сигилы или алхимические печати, и это слишком сложный символ для какого-нибудь алфавита.       Девушка не сразу посмотрела на указанное место. Куда больший интерес у нее вызвала очередная новая интонация в голосе Сонберга. Он словно уточнял, а не спрашивал. Такую особенность в поведении она замечала за боссом, можно даже сказать, за любым человеком, обладающим приличным багажом знаний. Что было несложно, если учесть насколько мало она знала сама. Может быть, ей, конечно, показалось. Вот только этот парень явно был далек от звания «новичка». Буквально все в нем, кроме его мягкого, почти домашнего образа, постепенно начинало казаться фениксу намеком на занятное прошлое ее компаньона. Если получится, надо будет его разговорить как-нибудь потом. Она усмехнулась этой затее. Куда с большей вероятностью, после того, как они выберутся отсюда, Сонберг отправится в Следственный или выше. Вряд ли его устроила бы низкооплачиваемая работа в Зачистке. Людям обычно присуще стремление к большему. Девушка, наконец, посмотрела на маленькую завитушку.       — Не знаю, похоже, на улитку… — сказала она озадаченно.       — Посмотри остальные, — торопливо добавил Анри, еще больше помрачнев.       Феникс быстро обошла другие изрисованные деревья. Пушистая улитка, слизняк с пятном и лапками-ресницами, листья ядовитого лопуха, похожие на язык змеи, шипастые корни и перевернутый гриб — вот, что первое пришло ей в голову при виде ветвистых изображений. Она даже подумала, а не из-за леса ли все ее ассоциации связаны общей зеленой темой. На последней двери вроде ничего не было.       — Здесь всего пять знаков? Анри какое-то время не реагировал, так что девушке пришлось подойти и еще раз повторить свой вопрос.       — Да, извини, — сказал он, потянувшись рукой к глазам.       По-видимому, дрема вновь начала медленно одолевать его.        — Есть идеи, что они означают?       Изумруд развела руками, но все же поделилась своими ассоциациями. Она снова с нескрываемым любопытством уставилась на дверь.       — Может, мы рискнем и откроем ее? В прошлый раз это оказалось правильным решением.       Уголок рта волшебник дернулся, но он подавил подступивший смех. Его компаньон явно не пыталась думать наперед. Впрочем, сейчас ее прямолинейный тип мышления оказался как нельзя кстати. Выслушав ответы девушки, он понял в чем была суть символов. Хоть и не сразу. Даже получив ответ, тот показался волшебнику слишком простым, что впрочем могло быть сделано нарочно. Шесть дверей и шесть знаков. Отсутствие символа и было знаком, ведь у интуиции нет источника. Вот и первая закономерность. Шесть чувств, частоколом окружившие дом разума. И только один ключ, разбитый на части или же целиком спрятанный в одном из деревьев. Они в зачарованном лесу, навеянном поучительными историями для детей. Почему бы и этому миру не действовать по законам их логики, не отягощенной бременем взросления?       — Не торопись, — Анри переглянулся с охотницей, — проиграть в этой головоломке мы всегда успеем.       Девушка виновато улыбнулась.       — Я думаю, что домик может быть переходом на следующий уровень, — торопливо добавила она.       Волшебник кивнул.       — Почему бы и нет, — Анри снова вернулся к созерцанию рисунка, — слышала когда-нибудь о таком рассказе, как «Лес дверей»? Может и нет, он вроде не сильно популярен в Централе…       — Тот, в котором ты можешь открыть только свою дверь? — глаза феникса вдруг заискрились от озарения. Анри даже немного опешил от неожиданности. Причем он не мог сказать, было ли причиной тому его удивление или же сонливость. — В нашей библиотеке при агентстве был целый сборник подобных историй. Я часто читала их в перерывах между заданиями.       — Ты любишь читать сказки? — с игривым скепсисом уточнил волшебник.       Девушка прищурилась и тем же звонким голосом, полным теперь упреждающей сердитости, ответила.       — Если история интересная, почему бы и нет. К тому же половину книг нам пожертвовал босс, а его вкусам в литературе я доверяю.       Анри беззаботно рассмеялся.       — Прекрасно, теперь мы знаем источники вдохновения создателей. Осталось только проверить, как точно они следовали тексту, — он дернул дверную ручку со знаком глаза.       Дверь глухо скрипнула, и в полости дерева показалась зияющая тьма с небольшим светлым пятнышком вдалеке.       — Изумруд, можешь кинуть в проем спичку?       Теперь настал черед девушки пускать в ход сарказм.       — Я тоже хочу поскорее выйти, но лес сжигать необязательно, — она все же достала заветный коробок.       После недолгой возни, на маленькой палочке вспыхнуло пламя, и девушка стала медленно приближать руку с зажженной спичкой во тьму. Однако, как только огонек пересек границу проема, он тут же погас, не испуская дыма, как от погружения в воду. Кивнув самому себе, Анри подошел к той самой двери, которая сначала заинтересовала его больше всего.       За ней оказался точно такой же лес, в котором они бродили до того, как вышли на поляну. Только вот там царила абсолютная каменная тишина.       — Анри, — медленно протянула девушка, — я тут подумала… Это все не напоминает тебе зеркало души?       — А эти двери, — закончил ее догадку Сонберг, — шесть основных чувств — связь с внешним миром. Ну, а кукольный домик может олицетворять само сознание.       — Тогда все это, это чье-то общее бессознательное пространство разума?       — Именно. Рад, что ты тоже об этом догадалась. Хотя, странно, вроде агентство занимается охотой на нечисть. К чему эти заигрывания с психологией? — Анри незаметно посмотрел на реакцию девушки.       Она притихла, опять копаясь внутри себя в поисках ответов.       — Ты сам упомянул сказки. В нашей практике бывают самые разные ситуации. Порой ты не знаешь, как поступить. А иногда, — ее голос дрогнул, — даже если знаешь, не всегда в силах исправить.       Волшебник промолчал, оставив свое мнение не озвученным. Похоже, не у него одного все шло наперекосяк последнее время. А сомневаться в том, что жизнь охотников полнится темными моментами, терзающими кошмарами по ночам, ему не приходилось. Даже стало как-то тоскливо. Впрочем, жалость была бы проявлением неуважения к столь волевому решению, как выбор постоянно защищать мир от темных порождений. Если, конечно, оно было принято. Хотелось бы верить.       — Так что мы собираемся делать? — отбросив накатившую волну воспоминаний, Изумруд вновь сосредоточилась на их общей цели.       Их хоть глаза блестели явно не от одной только решимости, ее боевой дух, возможно, был восстановлен. Не медля, Анри выложил ей остатки своих соображений.       — Я предлагаю быстро обследовать каждый из этих миров. Впрочем, как и раньше. Думаю, ты давно заметила, что я несколько…       — Сонлив? — закончила за него девушка, весело ухмыляясь.       Бросив на нее осуждающий взгляд, волшебник продолжил:       — Устал. Вряд ли ключ будет лежать на видном месте. Но если вдруг так случится, хватай и беги назад. Любое отличие может быть ведущей нитью. Даже, если оно тебе покажется абсурдным, но пока что у нас зацепка, намекающая на слишком очевидное решение. Справишься?       — Не вздумай спать.       — Я не настолько безнадежен, — сверкнул остатками ехидства парень, медленно провожая ее взглядом.       Всего мгновение, и вот девушка исчезла во тьме. Только по частому шелесту можно было отследить ее удаление от дверного проема. Когда шаги затихли, Анри потянулся к карманам джинс и извлек оттуда горстку леденцов. Помимо своей прямой функции, они неплохо отгоняли нервное напряжение. Надо будет сделать еще вариант с экстрактом лимонника, на случай подобных ситуаций. Не зелье быстрого сна, но могли бы отогнать усталость на пару-тройку часов. Стоило ему только достать одну из цветных капель, как рядом раздался резкий ухающий звук. Как у работающего насоса. Он инстинктивно стал озираться по сторонам. Шаги позади стали громче, но его внимание было больше занято миром по эту сторону. Ему только показалось, или домик немного вырос?       В спину ударила мощная волна горячего воздуха, под аккомпанемент из ревущей мелодии взрыва, вынудив ретироваться в сторону. Из прежней тьмы проема теперь валили столпы яркого света, ударяясь в окна теперь уже не столь скромного в размерах дома. Прикрывая лицо руками, он попытался заглянуть внутрь.       — Изумруд?       Снова шелест. Он также смог разобрать скрипучее потрескивание и хлопки от растекающейся жидкости. Ко всему прочему добавился хриплый кашель девушки. Изумруд, овеянная клубами дыма, вышла наружу, сжимая в руке покрасневший от жара нож и флакон с какой-то жидкостью. Анри озадаченно осмотрел ее, но только он открыл рот, как девушка торопливо и с нескрываемый раздражением процедила:       — Без комментариев, пожалуйста, — отряхнувшись от золы, она рывком двинулась к следующей двери, — приготовься зажать уши, — бросила она перед тем, как снова исчезнуть из его поля зрения.       Анри ощутил легкую вибрацию. Нетрудно было догадаться, что последует за ней. Последовав совету девушки, он отбежал настолько далеко, насколько ему удалось, стянул на пальцы рукава свитера и, вжавшись в угол между деревьями, что есть силы придавил их ладонями к ушам. Вовремя. Такой мерзкой и столь пронзительной какофонии он уже давно не слышал. За ним звон битого стекла. Не хотелось даже думать, какая маниакальная личность сочинила это. А еще у него возникло стойкое подозрение, что это был результат сработавших ловушек. И девушка просто решила выбрать наиболее быстрый путь. Нет, конечно, можно было подумать иначе. И этот ужас был своеобразным восстановлением связи органа чувств и разума. Но какого черта нельзя было в другом мире крикнуть о находке. Хотя бы секунду потратить на объяснения. Когда нерадивая фигура, снова вышла на свет, ему хотелось как следует наорать на нее. Но вместо этого он лишь нахмурился, так сильно, что свело мышцы от боли. Глубоко вздохнув, он схватил ее за предплечье, не позволив уйти в очередной проход.       — Стой. Какого черта происходит? — чеканя каждое слово, произнес он.       Изумруд покачивалась на месте, очевидно еще не успев прийти в себя после сначала теплового, а затем звукового шока. Она все еще всем телом тянулась к очередной двери, но хватка волшебника была крепкой.       — Пусти, я почти закончила, — сипло протянула девушка.       — Ну уж нет, теперь моя очередь, — Анри оттащил ее к избушке, — говори, что нужно делать.       — Нет, правда… — Изумруд пыталась сказать, что для нее подобные повреждения мелочь. Но волшебник всем своим видом дал понять, что дальше пойдет сам, — ладно… Внутри есть пульсирующие узлы, их, похоже, надо сломать. Можешь идти в любую дверь, кроме той, что без знака — она должна быть последней.       Он молча кивнул. Забрав из рук девушки снаряжение, он вытащил несколько блестящих леденцов и вложил в ее ладонь.       — Держи, я скоро вернусь.       Оказавшись по ту сторону, Анри сразу ощутил мелкое покалывание по всему телу. Как если бы каждая мышца в теле начала понемногу неметь. Было крайне неприятно ориентироваться по боли вместо компаса, но не он здесь задавал правила. Оставляя ножом засечки на деревьях, он двигался все глубже в лес. Свет вокруг стал медленно меркнуть, исчезая за пушистой кроной. Пространство как-то подозрительно начало дергаться. Чем сильнее его скручивало от боли, тем сильнее становилась эта пульсация, преображая до этого такой же, как и снаружи, тусклый, почти безжизненный лес. Сквозь древесную кору, казалось, пробивались мелкие грибы, роем оплетающие ствол. В земле начали копошиться муравьи и жуки, торопливо утаскивая обломки. Он услышал тихий цокот крыльев.       «Я точно вошел в дверь осязания?» — подумал он, пока природа вокруг него захватывала все больше места. Мир теперь был полностью погружен в полумрак. Анри достал спички. Вспомнились прежние претензии к миру снаружи. Крошечного пламени едва хватало, чтобы видеть дорогу перед собой. Темнота была настолько вязкой, что Анри показалось, что если он сожмет пальцы, то почувствует, как эта смоль утекает сквозь них. Мерзко, но бывало и намного хуже. Что самое ошеломительное, сквозь эти отвращение и боль под кожу постепенно вплетался тонкими нитями отголосок чего-то приятного.       «Только этого не хватало», — выдохнул парень и прибавил шагу, чувствуя как ноги потихоньку начинают проваливаться в почву. Если вспомнить, в какой прострации была девушка, наверно, нечто подобное произошло и за дверями «зрения» и «слуха». Что ж, охотники обязаны быть стойкими.       Двигаясь на ощупь, он старательно отгонял осознание того, что же ему напоминали эти вездесущие вибрации. Едва не свалившись на землю из-за очередной мелкой кочки, он скривился, почувствовав, как рука коснулась чего-то мягкого и влажного. Анри осторожно сжал нечто в ладони. Тканевый сгусток вздрогнул и громко забулькал, глухо отдаваясь частыми ударами по коже. Сомневаясь тот ли это узел, он услышал сиплое чавканье позади. На мгновение ему показалось, что во тьме блеснули опасно знакомые оранжевые огоньки. Это вынудило его рискнуть уже который раз за этот день. Опираясь ногами на более плотные участки земли, он убрал руку и полоснул по мясистому выросту. В лицо ударили струи горячей металлической жижи. Густой сумрак стал стекать по поверхности, подобно талой воде, обнажая окрашенные в оттенки алого пейзажи. Он тут же рванул назад. Позади доносились зловещее хлюпанье и сиплое завывание, но последнее, что волшебник сделал бы в этой ситуации, это обернулся.       Нетерпеливо шагая из стороны в сторону, Изумруд поглядывала на открытую дверь. Она ударила носком ботинка по земле. В голове вальсировала очередная порция вины и сомнения. Как ожидалось, ей потребовалось не столь много времени, чтобы восстановиться.       «Может, стоило просто перевести дух и не давать ему лишнего повода для беспокойств?», — девушка тихо заворчала, уминая подаренную сладость. Легкий привкус яблока соседствовал со слабой горечью. Узлы, о которых она сказала Анри. Интересно, что они олицетворяют? По сути, их вернее было бы назвать магическими печатями. Хотя сперва она решила, что это один из ключей. И потому жутко испугалась, когда при попытке изъятия тот взял и развалился у нее на глазах. А затем было это непонятно откуда взявшееся видение. Вернее, даже инструкция. Ей мало нравилась перспектива идти на поводу у малопонятной силы, но, по крайней мере, успокаивал факт того, что это все еще хоть и бредовый, но все же ритуал Посвящения. Хоть это было лишь второе испытание, как гласил образ в ее голове. Она косо посмотрела на избушку, которая уже почти достигла достоверных для ее конструкции размеров. Теперь сквозь окна не составило труда увидеть высокие книжные полки и множество зеркал, накрытых бурой тканью.       Тонкий свист просигнализировал ей о том, что Анри нашел одну из местных печатей. «С чего он вообще так волновался?», — пробурчала девушка, поглядывая в пустой проем, но тут же осеклась, вспомнив, что не сказала о специфики своей природы, — «Вот вернется и сразу надо будет объяснить этот момент. Если он конечно поверит…», — Изумруд усмехнулась, заранее сжимаясь от возможной реакции со стороны. Можно попробовать не упоминать определенных деталей, просто сказать самое главное.       Когда из проема выскочил взъерошенный Анри, весь залитый кровавой слизью, с пеной у рта, она даже растерялась на секунду. Прыснув в кулак, она откинулась назад, прислоняясь к дереву. Отдышавшись, он стал брезгливо отдирать с лица корки алой гадости.       — Могла бы и помочь, — раздраженно выдал волшебник, глядя на смеющуюся нахалку, — и как ты так быстро поправилась?       — Я же говорила, — девушка поежилась, приготовившись на всякий случай, — в агентстве не только люди работают…       Повисло недолгое, но столь гнетущее для нее молчание. Мельком она увидела, как волшебник с каменным выражением лица замер, переваривая услышанное. Ну по крайней мере он не отшатнулся от нее как от прокаженной, и на том спасибо.       — И что? — а вот такого ответа она давно не слышала.       Феникс даже позволила себе рискнуть посмотреть в глаза волшебника.       — Это все равно не повод быть настолько самонадеянной, — сквозь бурлящий гнев, подавляемый выдержкой мужчины, все еще проступали те самые нотки заботливого беспокойства.       Изумруд поняла, что если что-то скажет сейчас, то для него это прозвучит лишь жалким оправданием. Прикусив гордость, она собралась слушать нотации. Не просто так Анри напомнил ей СиОда.       — Мне казалось, мы тогда договорились работать в команде, — заметил он с какой-то иронией.       Анри явно хотел что-то еще добавить, но вместо этого резко замолчал и сел на землю чистить лезвие. Феникс осталась стоять в прострации. Одно ожидание за другим разбивалось по очереди. Она побаивалась людей, но, боже, они постоянно поступали самым маловероятным образом.       — Я, — как же робко прозвучал ее голос, — мне жаль.       Волшебник тяжело вздохнул.       — Откуда ты?       Девушка села на землю, переминая травинки между пальцами, чтобы унять невнятную тревогу.       — Синталия, — имя бывшего дома далось ей с непомерным трудом.       Раскисать перед незнакомцем было недопустимо.       — Тоже из столицы? — с хмурой усмешкой протянул маг. — Гранфиора.       — Рапсодос? — с удивлением переспросила девушка. — У меня друг оттуда родом, — мысли о Нике сразу подняли настроение.       Странно, но он никогда не рассказывал о том мире, равно как и Мариан.       — Каким же ветром тебя сюда занесло? — поинтересовалась Изумруд.       На по-прежнему нечитаемом лице проскользнула маска боли, и волшебник даже неосознанно отвернулся, пытаясь скрыть это. Изумруд притихла, догадавшись, что спросила лишнего.       — Мне пришлось, — негромко сказал он, вставая с земли и тяжелыми шагами приближаясь к ней. В руке блеснуло лезвие, — ладно, — он протянул потертую рукоять, — начнем с простого. Предупреждай о своих действиях. Сможешь?       Феникс молча взяла лезвие, думая что ответить.       — Попробую, — как тщетно.       Эти попытки наладить контакт. Зачем это все? И ведь нельзя сказать, что это было чем-то необычным. Наблюдая за людьми, она часто видела, как они создавали эти мимолетные связи, чтобы разорвать их через секунду. Она не могла утверждать наверняка, как с этим обстояли дела у ее вида, но если судить по себе, то она не видела необходимости заводить длительные близкие отношения вовсе. В каком-то смысле было желание. Но в итоге оно бы всегда приводило к одному только разочарованию и печали. Всегда.       Остальные две печати были успешно сломаны. Пострадавшую при этом одежду девушка предпочла бы сжечь на месте, ибо сомневалась, что порошок сможет вывести мощный приторно-рвотный запах дуриана. Хотелось бы надеяться, что Анри его не заметит. Иначе вся его затея с игрой в напарников рухнет ежесекундно. Когда она вышла на поляну, тот куда-то запропастился, зато дверь в высокую избушку была открыта. И когда он только успел?       Внутри оказалось на удивление мило… Теплый свет камина мерно подрагивал, а вокруг деревянных стеллажей помимо книг были разбросаны маленькие подушки. Кое-где стояли круглые тумбочки с небольшими вазочками, доверху набитыми всякими вкусностями. От их сочного вида и терпкого запаха корицы желудок непроизвольно свело, а во рту начали скапливаться слюни. Девушка остановилась, увидев замеченные ранее зеркала. Вблизи они казались еще более хмурыми, будто упрекая девушку за внезапную беспечность. Вспомнив о морали сказки, Изумруд распаковала очередной леденец. Надо будет потом поблагодарить Сонберга.       Перейдя порог, Изумруд с облегчением обнаружила, что все следы от крепкого взаимодействия с прошлым миром испарились. Не очень то приятно расхаживать в липкой одежде, источая аромат помойки.       — Анри? — с опаской крикнула она вглубь комнаты.       Все же это следующий уровень, и условия снова могли поменяться.       — Ты знала, что здесь есть картинная галерея? — раздался знакомый голос.       Девушка облегченно вздохнула и быстро пошла к источнику звука. Анри вышел из-за угла с огромным фолиантом в обнимку.       — Головоломка? — Изумруд обратила внимание на отсутствие рюкзака в комнате и пропажу ножа из бокового крепления пояса. — Черт, — не успев сорваться с места, она почувствовала хват цепких пальцев.       — Перенести снаряжение не получится, я уже проверил, — мягко произнес волшебник, не отрываясь от чтения, — и постарайся ничего не трогать.       — Перестань так резко хватать за руки, — шикнула феникс, — сам говорил о предупреждениях…       — И я тебя предупреждаю, — он переглянулся с девушкой.       Такая предсказуемость реакций феникса не могла не забавлять. Он снова посмотрел в библиографический перечень произведений. Несколько простых загадок с датами-шифрами он уже успел решить во время отсутствия девушки, но еще оставалась эта огромная картина в центре галереи. При взгляде на нее, в душе заскреблись маленькие тени. Если за ним наблюдали, могли ли они… Нет, читать мысли запрещено, так что его страх был беспочвенным.       Отведя девушку в галерею, он всячески отворачивался от гнетущего пейзажа в стальной раме. Однако, похоже, Изумруд, напротив, картина очень заинтересовала. Она почти сразу обратила на ту внимание и долго рассматривала.       — Лабиринт короля терний, — с трудом прочла витую надпись девушка.       На полотне была изображена высокая одинокая башня из белого камня, с покосившейся черепичной крышей, основание которой утопало в шипастых лозах. Приглядевшись, Изумруд показалось, что тернии на картине движутся. Она тут же посмотрела на Анри, рефлекторно ожидая ответа.       — Это наш очередной переход, — наигранно отстраненно произнес волшебник, не поднимая взгляда.       Феникс решила сделать вид, что не заметила его тревоги, и слабо улыбнулась, радуясь хотя бы тому, что больше не видела следов усталости в глазах мага. Лезть в чью-то жизнь она не собиралась.