Плененный разум

Она сидела на полу, прислонившись к холодной стене. За окном носились машины. Лужи разлетались мелкими брызгами под их тяжестью. Лил непроглядный дождь. Люди шныряли туда-сюда в поисках укрытия, перепрыгивая через ручьи в надежде спасти свою дорогую обувь. Улицу озарила яркая вспышка. Девушка дернулась. «Всего лишь молния», – пронеслось в голове. Ударил раскат грома, словно торопясь подтвердить ее мысли. Он медленно набирал силу, тяжело закипал, словно полный чайник, бурлил и сотрясался, а потом разливался устрашающим переливом.       «Твою мать! Чайник!» Гермиона пулей подскочила и рванула на кухню. В глазах потемнело от резких движений, и она, не рассчитав, вписалась больным плечом в косяк.       «Ах ты ж блять!» – выругалась, потирая ушибленное место. Чайник уже минут двадцать заходился диким свистом на плите моля о помощи. Она выключила газ. Плеснув в кружку кипятка, Гермиона стала рыться в шкафу в поисках чайного пакетика, но натыкалась лишь на пустые коробочки. Она раздраженно швырнула их обратно в шкаф. Ее взгляд прошелся по полкам и остановился на верхней, где красовалась лишь упаковка с соцветиями ромашки. «Ну что ж! Успокоим нервишки, а то совсем не к черту», – бесилась про себя Грейнджер, закидывая пакетик с травой в кружку. Она раздосадованно усмехнулась своим мыслям: «Одной ромашкой с ее дерьмом точно не справиться». В холодильнике не было ничего, кроме полусгнившего яблока. Желудок изнывал голодными спазмами – побочная реакция на кровоостанавливающее зелье. Нужно было срочно закинуть в него что-то съедобное.       «Сожрала бы и тебя, если бы ты так отвратительно не воняло», – размышляла она, глядя на яблоко. Порывшись в морозилке она нашла замороженный глазированный сырок. «Не богат улов, конечно». Откусив сладкую субстанцию (а после морозильной камеры по другому это не назвать) и прихватив кружку с травой, она водрузилась на кухонный «остров». Квартира казалось такой же пустой как и душа ее хозяйки. Гермиона так и не сделала ремонт. Какой к черту ремонт, тут даже мебели было минимум. Квартира была маленькой: небольшая кухня-гостиная, прихожая, спальня да ванная комната. Из мебели – лишь кухонный гарнитур, кровать и тумбочка возле. Ни одного стула. На окнах не было ни тюля ни штор, на полках и камине не стояли ни фотографии ни книги, на стенах не висели картины. Все это и большая часть ее личных вещей так и остались нетронутыми в коробках, сиротливо теснившихся по углам квартиры. Выплеснув остатки жидкости в раковину и выбросив фантик, Гермиона прошла в спальню и рухнула на пол в самом темном углу, облокотившись спиной о стену. Она уставилась на свое отражение в зеркале.       «Хороша! Хоть завтра под венец», – она едко усмехнулась. Девушка узнавала себя только по карим глазам, которые на осунувшемся лице теперь казались огромными. Рваные концы некогда прекрасных кудрявых волос теперь безжизненно висели ниже талии. Свитер и джинсы свободно болтались, отчего она выглядела еще более истощенной. Под ребром нещадно закололо. Она не принимала обезболивающие зелья. Она даже не дала закончить колдомедикам процесс заживления. Ей нужно было чувствовать эти раны. Ей необходимо было ощущать эту боль. Чем глубже и больнее были травмы на теле, тем, казалось, меньше она ощущала ссадины на душе. Они, в отличии от физических, не затягивались, продолжая кровоточить и нарывать. Постоянные душевные терзания заставляли раны гноиться и заражать все новые и новые участки, медленно делая процесс практически необратимым. Вспышка молнии снова остервенело разрезала темноту комнаты. Взрыв грома раздался, казалось, где-то над самой головой, отчего Гермиона подтянула колени к груди, обхватив их руками. Ей было зябко. В квартире было ужасно холодно.       «Надо бы разжечь камин, – пронеслось в голове. – И хер тебе, я ведь просрала палочку!» Она только сейчас о ней вспомнила. «И почему у меня нет спичек, твою-то мать?! Я же черт возьми жила как-то без магии раньше». Она снова начала раздражаться. Ее бесила собственная рассеянность. Что стало с вездесущей всезнайкой и Мисс у-меня-все-всегда-с-собой? Не ясно, сколько бы она так просидела, погрязнув в гневном самобичевании и меланхоличных размышлениях. Ее отвлек от мыслей хлопок аппарации. Она даже не шевельнулась. Девушка уже полгода в тайне надеялась и ждала, что какой-нибудь Пожиратель явится среди ночи и прикончит ее к чертовой матери.       – Что за херню ты творишь, Грейнджер?! – не хуже грома разразился Малфой. Он был по прежнему в форме мародера, на его плечах болталась черная мантия. Светлая челка чуть ниспадала на лоб, придавая его образу легкую небрежность. И мужчина все так же находился в ярости. Его тело было напряжено, плечи приподняты, а руки сжаты в кулаки.       – Малфой, не кричи так, ради Мерлина. – поморщившись, произнесла девушка. Она зажмурилась, потирая виски.       – Какого хрена я не нашел тебя в больничной части?! Я оставил тебя одну на девять минут! Девять гребаных минут тебе было достаточно, чтобы немного оклематься и свалить от охуевающих с тебя колдомедиков! Девушка подняла на него уставший взгляд. Малфой стоял в паре метров от нее, уперев руки по бокам. Его глаза дьявольски блестели, а губы гневно напряглись. Парень выжидающе всматривался в нее, мысленно прожигая дыру в ее свихнувшейся башке. Гермиона ненавидела когда он так делал. Было в этом его молчании что-то устрашающее. Напряжение нещадно давило на легкие, не позволяя сделать ей очередной вдох. Не выдержав, Грейнджер резко поднялась с места. Мерлин, лучше бы он орал на нее как обычно. Они испепеляли друг друга взглядами, вкладывая в это безмолвное действие столько отвращения, сколько скопилось между ними за долгие годы.       – Еще одна такая выходка и я тебя отстраню. – уже спокойнее прошипел Малфой.       – Да ладно? Мы оба знаем, что ты не посмеешь это сделать, – прыснула Гермиона. – У нас и так не хватает людей.       – Это я-то не посмею, Грейнджер? Ты уже давно не такой уж и ценный сотрудник…       – Я только вчера помогла выследить троих Пожирателей! – повысив голос, перебила девушка. Малфой нервно выдохнул, на секунду отвернувшись от девушки и раздраженно потерев переносицу.       – Выследить?! Выследить, Грейнджер? Двое из них мертвы по твоей милости!       – Это была самооборона! – парировала девушка.       – Самооборона?! Одного ты спалила за живо, а второму размозжила череп булыжником. Я собственными глазами видел как ты остервенело выдалбливала щель в его голове. Ты зверски убила их вместо того, чтобы допросить, чтобы собрать сведения, чтобы разведать их планы. Ты хоть знаешь, что тебе за это светит, если кто-то узнает? Ты реально слетела с катушек или просто мечтаешь сдохнуть в тюрьме за убийства Пожирателей?! Малфой с трудом боролся с желанием схватить «эту тупую идиотку» за плечи и хорошенько приложить о стену. Так, чтобы выбить из нее всю дурь и самоуверенность. За два месяца она выследила и распотрашила стольких приспешников Волан-де-Морта, что он уже сбился со счету. Им нужна была информация, нужны были сведения, явки и пароли. Грейнджер словно озверела. Те, кого удавалось поймать, она пытала на допросе так, что они слетали с катушек. Она была беспощадна, жестока и ненасытна. Она упивалась их криками. Почти никто из Мародеров не вызывался с ней в одно дежурство. От нее вообще лишний раз все старались держаться подальше.       – Но до сих пор же почему-то не узнали! – с омерзением выпюнула она, ухмыляясь. Гермиона знала, что Малфой ее покрывает. Знала, что всех погибших в схватке списывает на самозащиту, а всех не выживших и покалеченных после допроса на месть со стороны оставшихся Пожирателей. Черт знает, как еще он оправдывает трупы, но итог один: за пределы их команды информация не выходит. Вот только она не знала и не могла понять, почему. Он еще несколько секунд просто молча смотрел на нее. Девушка обхватила себя руками, нервно растирая руки от плеч до локтя. Ее била мелкая дрожь. Тишину нарушала только назойливая дробь капель дождя по окну. Комнату снова озарило светом, прогремел гром. Грейнджер смотрела на него с вызовом. Мерлин, как же она его ненавидела. Эта должность должна была достаться ей. Это она должна была возглавлять отряд, отдавать приказы и поручения, разрабатывать план, организовывать нападения. Но что-то пошло не так. То ли сказалось ее лечение в психиатрическом крыле, то ли отстраненность, то ли просто не судьба, но Министерством был назначен Малфой. Никто особо не удивился, никто даже не возражал.       – Палочку верну завтра. В семь утра допрос. Не опаздывай! – холодно бросил он перед тем, как аппарировать. В камине вспыхнули дрова...