Глава 11. Двадцать первое сентября. На часах 6:46
6 июля 2018 г., 20:30
Ровно в шесть часов утра личный филин Моргана, поскользнувшись на тонком слое снега, ударился об окно Малфоя. Спустя пять минут мародер уже был в кабинете Джулиана. Помещение, в котором обитал колдомедик, больше по своему виду напоминало любительский ботанический сад. Морган сосредоточенно разглядывал аквариум с кактусами, что стоял на его рабочем столе.
— По вашей просьбе прибыл, Мадам Петуния! — облокотившись о стену, прыснул Малфой.
— Ты что, спал в одежде? — проигнорировав его колкость, ухмыльнулся колдомедик, насмешливо приподнимая левую бровь.
— Я не спал, — небрежно кинул Малфой.
— И я не спал, — по прежнему обыденно продолжал Джулиан, осторожно подливая воды в аквариум.
Малфой внимательно следил за тем, как тщательно Морган опрыскивает лепестки диковинных цветов, двигает и разворачивает горшки с непонятными кустарниками, меняет температуру воздуха. И все это без палочки, самостоятельно.
— Нахрена тебе вообще столько растений? Насколько я помню, ты никогда не отличался особой любовью к природе.
— Это не просто растения, Малфой, — регулируя уровень освещенности, ответил Джулиан, — это все те, кому я не смог помочь. Мое собственное кладбище.
Малфой присвистнул, оглядывая количество различных горшков с зеленью. Их было около сотни.
— Тогда я не уверен, что ты выбрал верную профессию. Может ты лучше к нам переметнешься?
Морган саркастично ухмыльнулся.
— В основном эти растения символизируют тех, кого я не смог спасти в первый год войны. Тогда я еще не был готов для серьезных операций, только-только успел овладеть основами. Самому важному приходилось учиться буквально в полевых условиях на реальных людях, в одиночку, потому что врачей не хватало. До сих пор в кошмарах снится, как они смотрят на меня с надеждой в глазах, истекающие кровью, а я не знаю, что делать.
— Но теперь-то ты знаешь…
— Знаю… — Джулиан облокотился о стену напротив. — Знаю, но какой ценой.
— А эти кактусы? Они как-то выбиваются из общей массы.
— А это та головоломка, которую мне до сих пор не удалось решить. За полгода семь моих пациентов умерли от новой болезни, выявить которую практически невозможно.
— Новой болезни?
— Забудь. Я не должен был вообще тебе об этом говорить.
— Да ладно. С каких пор мы что-то друг от друга скрываем?
— Прозвучало так, как будто мы с тобой семейная пара, — прыснул со смеху Морган. — Еще ничего толком не ясно. Если вкратце, этим семи несчастным ставили различные диагнозы от опухолей головного мозга до шизофрении. Когда они попадали ко мне, их состояние было уже крайне тяжелым: бред, галлюцинации, навязчивые мысли, агрессия, смена моделей поведения… Симптоматика была схожа, но предварительные диагнозы абсолютно разные. У меня была своя теория, но на общем съезде колдомедиков ее никто не стал слушать, так что … тема закрыта.
Малфой пристально смотрел на Джулиана, который выглядел слишком воодушевленно для врача, чьи гипотезы и предположения подверглись насмешкам и были отвергнуты. Этот хитрый лис явно что-то не договаривал.
— Так уж ли она закрыта? — лукаво прищурив левый глаз, улыбнулся Малфой.
Морган двусмысленно качнул головой, слегка кривя губы в усмешке.
— Разве я похож на того, кому важно чье-то мнение?
***
— Так зачем ты меня вызвал? Морган выдержал паузу, словно раздумывая, как правильно преподнести информацию. — Пару часов назад я попробовал вывести из комы Грейнджер. — Ну и? — нервно процедил Малфой. В голове мародера было столько вопросов, но это все, что он смог из себя выдавить. Слова Джулиана, словно ниоткуда взявшийся сквозняк, всколыхнули ворох мыслей, небрежно оставленных ранее. Слишком сдавливало виски ожидание. Малфой напрягся. Руки вдруг стали ледяными. «Какого черта он так тянет?» — Она просила никого не пускать к ней сегодня, — Морган буквально подбирал слова, чтобы не ляпнуть лишнего. Слишком многое ему приходилось скрывать в этой ситуации с Грейнджер. Слишком многое маскировать. Всего было слишком. Морган и не предполагал, что будет так сложно врать. Малфой напряженно выдохнул. «Попросила не пускать. Попросила… Значит, живая» Усталость, накопившаяся за эти три недели, казалось, еще сильнее стала давить на плечи. Мозг словно расслабился, избавившись от одной из забот. Малфой прикрыл глаза, потирая переносицу. — Никого, кроме тебя, Малфой, — продолжил Джулиан, прикуривая сигарету. Малфой резко открыл глаза. Джулиан изучающе наблюдал за его реакцией, выдыхая дым и затягиваясь снова. — Меня? — искренне удивился Малфой. — Да, тебя. Забавно, да? Я думал, при таких обстоятельствах она скорее предпочтет увидеть Чарли, чем кого-то другого, — Джулиан замолчал, делая очередную затяжку. — Она в девятой палате. Ей нежелательно нервничать, так что держи себя в руках.***
— Грейнджер, — позвал ее Малфой уже второй раз. Он замер в дверях, не решаясь войти. Гермиона неподвижно сидела на полу перед огромным панорамным окном, за которым простирался ночной тропический лес. Из-за стекла раздавалось тихое пение птиц и назойливое щебетание ночных насекомых. «Наколдованное. Морган постарался. Мозгоправ хренов» — подумал парень. Когда Грейнджер не среагировала в третий раз, он медленно подошел и аккуратно сел рядом с ней, прислонившись спиной к зачарованному окну. Девушка выглядела еще бледнее обычного. Слишком нездорово. — Грейнджер, — тихо позвал он в четвертый раз, слегка дотронувшись до ее плеча. Гермиона едва заметно дернулась от неожиданности. «Черт, как давно он здесь?» Девушка несколько секунд молча вглядывалась в его лицо. — Хреново выглядишь, Малфой, — почти шепотом сорвалось с ее губ. Парень ухмыльнулся от неожиданности. Грейнджер едва заметно улыбнулась уголками рта. — Мне нужно было с кем-то поговорить. С кем-то, кто знает … Я не рассказала Джулиану об этом, — она прервалась, напряженно потирая виски. — Мне казалось, я была в отключке не больше часа. И все это время… Все это время я как будто не спала, а находилась в другом месте. Мне это точно не снилось, я знаю. Сон ведь не может быть таким реальным. Девушка сморгнула слезу и быстро стерла ее рукой. Она сжимала руки перед собой, нервно теребя край больничной рубашки. Малфой молча следил за ее действиями. А что ему оставалось делать? Кинуться обнимать и успокаивать? Наитупейшее развитие событий. Нереальное и неестественное. Он был на это не способен, Грейнджер тоже это было не нужно. Ей просто нужен был понимающий собеседник. — Где же ты была? — осторожно спросил он. Черт его знает, как Грейнджер может отреагировать на него в таком состоянии. — В гостиной Гриффиндора. За окном шел снег. Это точно было предрождественское время. Горел камин, я писала письма… Она произносила каждое слово очень размеренно, очень тихо, уставившись в одну точку. Чем дольше Малфой смотрел на нее, тем сильнее убеждался, что Грейнджер пытается все припомнить, но казалось, дается ей это мучительно больно. Ее нахмуренные брови и искривленные уголки рта свидетельствовали о едва сдерживаемом плаче. Гермиона резко перевела на него взгляд. Безумный, затравленный, вымотанный. Ее глаза словно кричали о помощи, которую девушка не в силах была попросить сама. — Малфой, он был там. Он сидел рядом со мной, живой. Такой реальный, такой заботливый. Он разговаривал со мной, — ее голос сорвался на всхлип. — Грейнджер, — осторожно начал Малфой, — это все наркоз. Он стирает ощущение нереальности. Тебе это просто снилось… — Малфой, ты не понимаешь! Ты ничерта не понимаешь! — перебила она его, повышая голос. — Он там был! Гарри был там, вот так же близко как ты сейчас. Так же трогал меня за плечо, точно так же разговаривал со мной… — Грейнджер, Поттер мертв. Он умер на моих глазах. Тебе снился сон, просто сон. Это было не по-настоящему. Девушка дернулась как ошпаренная от его слов. — Я знаю… — ее голос срывался от болезненных всхлипов. — Гарри умер, я знаю. Но он был там, Малфой. Он правда был там… По щекам девушки текли слезы, но она словно больше их не замечала. Ее била мелкая дрожь, тело покачивалось из стороны в сторону. Взгляд затуманился. «Мерлин, Грейнджер, что с тобой стало?» Малфой сидел и наблюдал, как некогда самая умная и отважная студентка Хогвартса теперь сидит перед ним на полу больничной палаты на грани истерики, как постоянно раздражавшая его Девушка-Я-Снесу-Всем-Пожирателям-Головы-и-Плевать-Я-Хотела-на-Твои-Приказы-Мудак была все ближе и ближе к безумию. До него, наконец, дошло, что с Грейнджер было не так. Она до сих пор не смирилась со смертью близких. До сих пор не приняла и не отпустила их. Гермиона не разрешала себе скорбеть. И это перерастало в паранойю. Но какого хрена тогда не то с ним самим? Почему Малфою так жаль ее? Почему от одного ее болезненного и измученного вида легкие будто парализовывало, а от бредовых рассказов позвоночник сковывало ледяным холодом? Парень успокаивал себя тем, что, возможно, такое все ощущают, когда понимают, что кто-то на их глазах постепенно теряет рассудок. — Что он сказал тебе? — тихо спросила она, все еще глядя в одну точку. — Я никогда не спрашивала. Что он сказал перед смертью? Он ведь успел? Хоть что-нибудь? Он должен был. Он не мог уйти просто так. Расскажи мне. Грейнджер больно вцепилась ему в плечи, снова и снова повторяя последнюю фразу. Малфой смотрел в ее обезумевшие глаза и все, что в них видел — это мольба. И этот взгляд было невозможно вытерпеть. Даже ему. — Он сказал, что ты справишься, — Малфой сорвался. Парень больше не мог выносить это зрелище, не мог видеть ее такой. Перед ним был кто угодно, но не Грейнджер. Малфой резко поднялся на ноги, утягивая за собой девушку. Гермиона ни на секунду не размыкала рук, цепляясь за его плечи, как за единственное реальное, что у нее осталось. — Он верил в тебя, Грейнджер! Верил до последнего. Поттер хотел, чтобы ты жила, черт тебя подери! А ты что вытворяешь?! За каким, сука, хреном ты кинулась меня спасать? «Гарри думал, что я справлюсь. Но я не справляюсь.» Гермиона отвечала словно на автопилоте. — Кодекс, Малфой. Он обязывает… — К черту кодекс, Грейнджер! Ты с самого начала ему не следовала. Зачем ты это сделала? — Чтобы тебя спасти, — она кричала сквозь всхлипы. — Это вранье, Грейнджер! — Я должна была тебя спасти… — У тебя в руках была палочка, — Малфой встряхнул ее за плечи, словно пытаясь достучаться до той части разума, что еще у нее осталась. Он давно догадался, зачем она это сделала. Ему нужно было, чтобы Грейнджер произнесла вслух, чтобы призналась сама себе. — Зачем, блядь, ты это сделала?! И Гермиона, наконец, сдалась. Она закрыла глаза и почти беззвучно зарыдала, сильнее вцепившись в парня, чтобы не упасть. Ее трясло так, словно в помещении была минусовая температура. — Зачем, Грейнджер? — уже спокойнее спросил Малфой, убирая ее руки со своих плеч и сжимая их перед собой. — Я хотела умереть, — сорвалось с ее губ. — Я больше так не могу, Малфой. Они все мертвы. Никого больше нет. Я просто хотела умереть… Гермиона уткнулась головой ему в плечо и тихо заскулила, словно маленький щенок брошенный на улице в лютый мороз. Преданный и оставленный один на один с обстоятельствами. Преданная. Именно так ощущала себя Гермиона. Они предали ее, погибли, бросили. — Я просто хотела умереть… Ему не стало легче, как он предполагал. Его догадки подтвердились, парень снова оказался прав. Но тогда почему в этот раз он чувствовал себя проигравшим? Парень осторожно приобнимал рыдающую на его плече девушку, не давая упасть ей на пол от усталости. «Как там он недавно это назвал? Нереальное развитие событий?» Было без четверти семь. В палате номер девять Малфой прижимал к себе плачущую Грейнджер, успокаивающе проводя рукой по ее спине. И это было реально.
