You're All I Want

Когда мы все выяснили и разобрались со всем, что произошло, груз из сомнений и негативных эмоций наконец упал с моих плеч. Мне было жаль Рихарда, который изо всех сил пытается не отнять у меня семью, которой у него самого нет. Как бы я не старался вытянуть из него еще хоть что-то про его родителей, он не поддавался на мои уговоры и не отвечал на мои вопросы, просто и легко уклоняясь от ответа благодаря своей бесценной способности. Мне было жутко интересно, кто они вообще такие, и почему он практически ничего о них не говорит. Вероятнее всего, Рихард был на них зол и обижен всю жизнь за то, что у него не было ни нормального детства, ни возможности принимать решения самому. Ну какие хорошие родители будут оставлять своего сына в таком возрасте совершенно одного, не интересоваться его жизнью, и в то же время умело манипулировать его желаниям? Это не любовь, это болезнь какая-то. Я не мог судить о них заочно и не имел права делать такие выводы, но со временем мое сознание самостоятельно сформировало таковые. Прошла неделя с тех пор, как мы помирились, перестали подозревать и просто наслаждались обществом друг друга. Я, как и раньше, стал ходить к Рихарду заниматься, и за ненадобностью дополнительных занятий по химии, с которыми к тому же у меня были связаны не самые приятные воспоминания, перестал их посещать, довольствуясь объемными и гораздо более понятными объяснениями Рихарда. На самом деле, после полугода наших занятий я стал довольно хорошо разбираться в химии и с удовольствием сам попробовал бы себя в роли репетитора, но рядом с Круспе мне по-прежнему приходилось делать вид, что мои знания не заходят дальше формулы поваренной соли, и вообще я тупой как дерево. Дело в том, что я не хотел, чтобы наши занятия когда-нибудь заканчивались и поэтому изо всех сил старался убедить Рихарда в своей тупости. Конечно, нашими поводами для встреч могли быть не только занятия по химии, но я просто обожал смотреть на объясняющего что-то мне Рихарда и ничего не мог с собой поделать. И вот сейчас, сидя на уроке химии, я нарочно ничего не слушал, чтобы в дальнейшем завалить своими глупыми вопросами Рихарда. Я внимательно смотрел на своего увлеченного предметом друга и думал о том, что я чертовски счастлив. Я счастлив просто потому что я рядом с ним и ничего не может помешать этому, но вопреки своим надеждам и желаниям, я все равно чувствовал приближение какого-то пиздеца, который обязательно должен наступить в ближайшее время по всем законам жанра. Например, тот случай в этом проклятом туалете. Рихард так и не попытался спросить меня снова об истинной природе моих синяков и ушибов, и я с ужасом ждал того самого дня, когда этот вопрос прозвучит снова и мне придется ему лгать хотя бы потому, что я не хочу, чтобы он натворил глупостей, ввязался в драку и получил из-за меня массу проблем. Но, что удивительно, Рихард молчал. И не просто молчал, а делал вид, что и вовсе не замечает моих побоев. Я был немного удивлен этим фактом, хоть мне это и было на руку. Каждую ночь мне снились кошмары с красочным продолжением того самого вечера. Я просыпался на рассвете и уже не мог сомкнуть глаз. Я понимал, что причина в том, что я подсознательно боюсь повторения этой истории, и в следующий раз у меня не получится избежать желаний Марка, потому что Томас, который меня спас, оказался рядом совершенно случайно и вряд ли это случится снова. Всю неделю я не пересекался в школе ни с Марком, ни с Германом, и они даже не пытались поговорить со мной или прижать в одном из темных переулков нашего района, где моих криков точно никто не услышит. Не могли же они оставить все вот так? Поэтому я со страхом ждал того дня, когда они решат продолжить наш незаконченный благодаря Томасу разговор. Почему же ты мне помог? Это так нелогично и странно, что я уже перестал вообще что-либо понимать. Сначала он ненавидит меня, лжет мне об изменах Рихарда, изо всех сил старается разорвать наши отношения, а теперь, когда он мог насладиться своей местью и посмотреть на то, как меня избивают и насилуют, он сам прекратил это. Будь я на его месте, вряд ли бы так поступил. Хотя бы из чувства мести. Тем не менее, проблем в жизни становилось намного меньше даже несмотря на то, что их решение достигалось ложью и обманом. И это было даже не решение, а временное затишье перед бурей, но я ясно осознавал, что сейчас я не могу потакать своим амбициям и рассказать все матери, потому что так сделаю хуже и Рихарду и себе. А вот рассказать своему другу о том, что произошло между мной и его знакомыми рано или поздно придется, но точно не сейчас. Все слишком хорошо, чтобы кто-то из нас снова все разрушил. Мать же вела себя предельно спокойно, больше не заикалась о переезде и тема моей личной жизни тоже не была затронута ни разу за всю неделю, чему я был несказанно рад. Если мне придется лгать ради наших отношений - я буду лгать. И вообще, с какой это стати она решила, что может мне помешать делать то, что я хочу? Я сгорал от желания все рассказать ей, выплюнуть ей эти слова в лицо и со злорадством подметить, что у нее ничего не получилось и никогда не получится. Она просто не знает Рихарда, не знает какой он удивительный и особенный человек, и понятия не имеет о том, сколько мы вместе пережили и насколько сильны к нему мои чувства. Сейчас я в этом уже не сомневался и не скрывал этого, в отличие от Рихарда, который по-прежнему участвовал в борьбе против самого себя, но, я думаю, прекрасно понимал, что я могу сделать для него все, что угодно. Я просто хотел, чтобы он знал о том, что я чувствую, но сказать ему то, о чем я оповестил пару недель назад свою мать казалось мне дикостью, которая все усложнит. Поэтому я старался выражать это в осторожных прикосновениях и неизбежных взглядах. Не знаю почему, но я дико жалел о том, что остановил его в тот день, когда мы могли «натворить глупостей». Каждый раз, когда он смотрел на меня, я вспоминал тот вечер и мысленно возвращался в его объятия, вспоминал, как спешно развязывал его галстук и расстегивал пуговицы на его рубашке, а затем почему-то сам заставил Рихарда остановиться. Чем больше мы проводили времени вместе, чем больше я смотрел на него и держал его за руку, тем сильнее я чувствовал необъятное доверие и взаимопонимание между нами. Но я не знал, ощущает ли он мое доверие? Может, я вообще обидел Рихарда тем, что остановил его в тот момент, когда я мог ему это доказать? Я сам этого хотел. Я хотел быть ближе к нему настолько, насколько это вообще возможно. Это единственный способ выразить мое безграничное доверие и, быть может… любовь? Может, это и называют любовью? То, чего хотел я даже нельзя было назвать сексом, потому что в моем представлении это какое-то механическое действие, простое средство для удовлетворения желания, которое не сопровождается какими-то чувствами, кроме следования своим инстинктам. Нет, не для этого нам была дана способность чувствовать, не для этого нам был дан разум, чтобы мы вели себя как животные. Наверное, я все-таки невероятно наивен и мечтателен, но я хотел, чтобы это было иначе. «Хочешь — этим. Хочешь — чем-нибудь другим.» Спустя столько времени и моих бесконечных мыслей по этому поводу, причины моего поступка стали мне прекрасно понятны: я боялся. Больше всего на свете: что не устрою его в этом плане, что все испорчу, и вообще у нас ничего не получится, да и к тому же я по-прежнему стеснялся его несмотря на все, что между нами было. У Рихарда было много девушек, и я уверен, столько же парней. Учитывая то, сколько мы учились вместе, я видел всех его пассий, слышал о его похождениях, которые бурно обсуждала вся школа, и, конечно же, он был в этом деле искушеннее и опытнее. Господи, у меня был секс два раза за всю жизнь, да и то я его даже не хотел и никогда ничего не испытывал к этим девушкам, кроме банального желания, которое мне диктовала природа. — Аминокислоты обладают двумя группами, которые позволяют им проявлять амфотерные свойства, — говорила что-то фрау Майер, пока я бездумно пялился на Рихарда, который вновь был слишком сосредоточен на химии, чтобы вообще смотреть на меня. Аккуратным почерком с небольшим наклоном вправо он записывал все новые и новые предложения в тетрадь, а я был настолько рад из-за того, что мы вместе, что не мог вообще ничего делать. — Я сейчас усну, — зачем-то пробормотал я, устало подпирая голову кулаком. — Чтобы я потом это дополнительно с тобой разбирал? — спросил Рихард, не отрываясь от своих записей. — А ты не хочешь? — мягко поинтересовался я. — Я хочу, чтобы ты послушал, — ответил он. Я недовольно нахмурился, и, взглянув на часы, начал медленно собирать свои вещи, когда заметил, что до конца урока осталась всего пара минут. На перемене, пока Рихард кидал учебники в сумку и обсуждал свое поступление с фрау Майер, я быстренько свалил из кабинета в надежде разыскать свою сестру, чтобы поговорить с ней о сегодняшнем вечере, который я себе уже в красках распланировал. Нет, это точно должно случиться сегодня. — Мать и отец сегодня в ночную? — спросил я, подлетев к сестре на большой перемене, в то же время стараясь не вызывать у нее уж слишком много интереса, но зная Эмили слишком хорошо, я уже предчувствовал кучу подъебов и шуточек в свой адрес. — Да, а что такое? — Эмили удивленно смотрела на меня, непонимающе хлопая ресницами. Я влип. Эээ, хочу поспать в одиночестве? Поиграть на гитаре? Провести вечер одному? Заняться сексом с Рихардом? Из всех предложенных своим сознанием вариантов, мне не понравился ни один, поэтому я просто что-то мямлил, краснея и наблюдая за тем, как уголки губ Эмили медленно приподнимаются. — Ты бы не могла сегодня ночью… — я запнулся, даже не представляя, как лучше мне это произнести, но все-таки собрался с силами и продолжил: — Не приходить домой? — Ого, уже из дома выгоняют, — удивилась она, — Это будет очень глупо, а я все равно спрошу: зачем? — Мне… то есть, нам с Рихардом… — начал выдавливать из себя я, но по злорадной улыбке Эмили и ее тихому смешку мне сразу стало ясно, что она все поняла, и я немедленно заткнулся, чтобы не вогнать себя в еще более неловкое положение. — А, я поняла, все. Ладно, останусь у Марты. Только с тебя причитается, — произнесла она, все еще улыбаясь и не забывая при этом тихо посмеиваться. Ну вот, я попал. — Спасибо, — поблагодарил ее я, и уже хотел спуститься в гардероб, где меня должен был ждать Рихард, как сестра неожиданно окликнула меня, призывая остаться на месте, — Что? — Только не на моей кровати, — наконец добавила она и пригрозила мне пальцем. — Господи, Эмили, — я закрыл лицо руками, качая головой. — Я серьезно, только попробуйте. Попрощавшись с маленькой шутницей, я быстро спустился в гардероб. Рихард с задумчивым видом натягивал на свои руки перчатки, увлеченно разговаривая о чем-то с Тиллем. Затем Линдеманн помахал ему рукой и спешно направился в сторону выхода, закидывая себе на плечо огромную спортивную сумку. Наверное, сегодня у него тренировка. Когда я уже почти подошел к Рихарду, дорогу мне преградил человек, которого мне хотелось видеть меньше всего в данный момент. — Привет, Рихард, — с улыбкой произнес Марк, неожиданно подойдя к нам. С лучезарной улыбкой на лице он протянул свою ладонь Рихарду для рукопожатия, и я, глядя на то, как Круспе принимает его жест, невольно дернулся в сторону, уже готовый бежать, но тут неожиданно понял, что кругом люди: учителя, ученики и прочие левые личности, так что бегство в этом случае выглядело бы крайне странно, да и тем более я в безопасности. Даже не поздоровавшись с ним, я молча продолжил натягивать на себя пальто, отвернувшись к большому окну в холле и был настолько возмущен его поведением после всего, что произошло, что даже не мог обернуться и просто взглянуть на Марка. — О, рад видеть, — послышался мягкий голос Рихарда у меня над ухом. — Не найдется свободной минутки? — учтиво поинтересовался у моего друга Марк, и тот с удовольствием откликнулся на его просьбу. — Для тебя даже несколько, — произнес он, — Пауль, подождешь меня на улице? — спросил меня Рихард, и я, быстро кивнув, направился к выходу из школы. Выбежав на улицу, я облокотился на стену позади и стал ждать Рихарда, который душевно болтал о чем-то с человеком, которого я ненавидел всем сердцем. Мразь, еще и улыбается мне в лицо. — Привет, — пробормотал внезапно появившийся рядом со мной Мартин. Еще одна проблема добавилась в ряд нерешенных мною, и я даже не представлял, что мне с этим делать и делать ли вообще. Целую неделю я ловил на себе взгляды этого парня и даже не знал, как мне на это реагировать, потому что я с Рихардом. Добрый, наивный, мечтательный — всеми этими словами можно было охарактеризовать Мартина, который сейчас смотрел на меня с этой бесконечной надеждой в глазах, и я понимал, что произошедшее между нами на вечеринке у Шнайдера имеет под собой устойчивый фундамент, который я при всем желании точно не в состоянии разрушить. Я думал об отношениях с Мартином и прекрасно осознавал, как бы это у нас было — плавно, легко и размеренно. Настоящая семейная жизнь. Никаких обманов, ссор, недомолвок… Такие отношения и называют стабильными и надежными, но мне не хотелось надежности и очевидной любви от кого-то. Вместо этого я хотел человека, который может в любой момент меня обмануть или вогнать в краску, человека, который даже никогда и не обещал мне ничего и не говорил о любви лично мне. Я хотел Рихарда, который старательно делает вид, что никого не любит. Мне не нужны были планы, мне не нужна была надежность, которая у меня обязательно была бы, будь я с таким человеком, как Мартин. — Здравствуй, — я кивнул ему, мягко улыбаясь. — Скажи, у нас ведь ничего не может быть? — спросил он меня, все еще стараясь смотреть мне в глаза. — Мартин, мне жаль, очень жаль, но я хочу быть с тобой честным, поэтому… — я не успел договорить, как кто-то схватил меня за плечо и рывком потянул на себя. — Мы идем? — спросил меня Рихард, пока я не знал на кого мне смотреть и с кем разговаривать. Мартин все с той же надеждой в глазах смотрел на меня, в то время как Рихард готов был просто сожрать нас обоих своим взглядом. — Да, да, конечно, — пробормотал я, оборачиваясь к нему, — Договорим потом, — сказал я Мартину, и мы с Рихардом направились в сторону парка. Удивительно, но Рихард ни разу не спросил меня о Мартине, и мне даже стало как-то стыдно за то, что я так много раз лез к нему с этими разговорами о Томасе, потому что он не видел поводов для ревности. Вот он — контраст. Мы с Рихардом такие разные, практически гребаные противоположности, но моя тяга к нему настолько сильна, что когда я рядом с ним, я вообще забываю, что в мире есть другие люди. Вечером, после многочисленных объяснений Рихардом мне новой темы по химии и математике, мы вновь лежали на кровати в окружении кучи учебников, двух пустых бутылок вина и пачек сигарет, и смеялись над тем, как Шнайдер сегодня отвечал у доски на географии и перепутал восток с западом. — Кстати, почему тогда твоя мать не выдержала и позвонила мне? — устало поинтересовался Рихард, чуть повернув голову в мою сторону, — Что произошло? — Да все то же самое, — я махнул рукой, глубоко вздыхая, — Дома я не ночевал, и это ее немного напрягло. — Немного? — усмехнулся Рих, — Ты и раньше дома не ночевал. Господи, Рихард, ну и чего ты от меня допытываешься? У меня не хватало смелости и даже сил на то, чтобы сказать ему о моем пылком признании матери в любви к нему. — Да, но теперь она о нас знала, и по ее мнению мы непременно должны были наделать глупостей, — чуть тише добавил я. — Я бы сказал, что мы были не так далеки от них, — Рихард усмехнулся в ответ на мои слова. — А я бы с удовольствием наделал глупостей… — пробормотал я себе под нос, чуть приподнимаясь на локтях. Рихард как-то странно взглянул на меня, видимо, не расслышав, что конкретно я сказал. В полумраке комнаты я еле различал предметы и движения, и ориентировался практически только по звукам. Мое сердце бешено забилось, когда я произнес эти слова, и между нами повисла неловкая пауза. — М? — Ты не хочешь остаться? — как можно увереннее спросил я, откидываясь обратно на подушки и поворачиваясь в сторону Рихарда, который теперь находился предельно близко ко мне, поэтому я решил воспользоваться положением и прикоснулся к нему. — Зачем? Блять, чего ты добиваешься?.. Чай пить будем. — Эмили пошла ночевать к Марте, а мои родители сегодня в ночную смену, — спокойно произнес я, осторожно вплетая пальцы в его волосы, а затем касаясь ладонью его лица, проводя ее тыльной стороной по скуле и спускаясь к шее, наблюдая за тем, как вместе с его тяжелым выдохом, Рихард прикрывает глаза, придвигаясь ближе ко мне. Тогда я чуть тише добавил: — И мы здесь только вдвоем. Внутри меня все затрепетало от одной мысли о том, что это случится сегодня и прямо сейчас. Мысли судорожно путались, пока я отчаянно пытался вспомнить куда я дел презервативы. Лицо Рихарда было в паре сантиметров от моего, его глаза поблескивали в темноте, и я чувствовал его теплое дыхание на своей щеке, которое становилось все тяжелее и глубже. Рихард ехидно улыбнулся, видимо заметив, как краска быстро приливает к моему лицу, и я стыдливо отвел взгляд в сторону, потому что сам не ожидал от себя такой вольности, но судя по довольному лицу моего друга, ему нравилось то, что я делаю, и, больше не медля, он просто притянул меня к себе за голову и поцеловал. Я, наверное, никогда не забуду, как сильно забилось тогда мое сердце, как дыхание участилось, и я готов был поклясться, что задыхаюсь. Смесь из дешевого вина и крепких сигарет, тепла тела Рихарда рядом и этой безумной близости просто затуманили мое сознание, и я шумно выдохнул через нос, позволяя ему углубить поцелуй. Осторожно касаясь его груди и торса, я, наконец, дал волю рукам, запуская пальцы под его свитер и мягко поглаживая кожу, покрывшуюся приятными мурашками. Сейчас я хотел его больше всего на свете. Не разрывая поцелуя, Рихард накрыл мою вторую трясущуюся ладонь своей, сплетая наши пальцы, и нервно прикусил мою нижнюю губу, видимо чувствуя, как моя ладонь легко касается низа его живота. — Блять, ты меня с ума сведешь, — томно прошептал он в мои приоткрытые губы, отстраняясь и пытаясь отдышаться, в то время, как его рука невесомо касалась моего лица, ощущая пожар смущения в виде румянца на моих щеках собственной кожей. Теплая ладонь скользила все ниже, пока не остановились на моем подбородке, очерчивая указательным пальцем контур нижней губы, и его палец быстро скользнул ко мне в рот, проталкиваясь все глубже. Я, несмотря на такие неожиданные действия, инстинктивно обхватил его губами, играя с ним языком, при этом наблюдая как Рихард смотрит на меня и улыбается, чуть прикусив губу. Пока я пытался набраться решимости для дальнейших действий, Круспе приподнялся на локтях и одним ловким движением оказался сверху. Сердце стучало где-то у самого горла, что-то приятно давило на виски, и я чувствовал, как стремительно возбуждаюсь под легкими и скользящими прикосновениями Рихарда к моему телу. Перед глазами все плыло от возбуждения и желания, которые мне дарили его губы и руки. Я пытался сдерживать свои стоны, предательски срывающиеся с истерзанных настойчивыми поцелуями губ, стиснув зубы, но чем сильнее Рихард целовал мою шею, тем сильнее мне хотелось кричать, потому что я вздрагивал от каждого его прикосновения. — Твои родители точно не вернутся? — отстранившись спросил Рихард после того, как я наконец стянул с него свитер. Его глаза словно сверкали в темноте, пока длинные пальцы поглаживали мои ягодицы, немного сжимая их, в то время как я расстегивал ремень его джинс. — Можешь об этом не беспокоиться, — пробормотал я. — Я тебя научу химии, Пауль — жарко шептал он мне в лицо, как-то особенно растягивая мое имя, — И биологии заодно, да так, что ты тесты наконец валить перестанешь. — Этот тест я точно сдам на «отлично», — пробубнил я в ответ, улыбаясь, и ремень джинсов Рихарда наконец отлетел в сторону. — Подожди, стой, — Рихард неожиданно отстранился. — Что? — взволнованно спросил я, искренне не понимая в чем дело. — У меня с собой нет… — произнес он, как-то глупо улыбаясь. — У меня все есть, расслабься, — прошептал я ему прямо в лицо, и замечая приятный блеск в его глазах, снова потянулся к нему. — Тогда и я прошу тебя расслабиться, — серьезно ответил Рихард. Я со страхом смотрел в его глаза, что наблюдали за мной с нескрываемым желанием, которое я уже чувствовал даже сквозь ткань одежды. Удобно устроившись сверху, Рихард принялся за пуговицы на моей рубашке, и в этот момент я действительно испугался, несмотря на то, что он делал все плавно и осторожно, внимательно наблюдая за моим лицом и заглядывая в мои глаза, чтобы убедиться в том, что мне комфортно, и я полностью доверяю ему. Когда рубашка наконец-то была расстегнута, и я сам помог Рихарду стянуть ее себя, тот снова припал губами к моей шее, чуть прикусывая бледную кожу и оставляя красноватые следы, приятно лаская мочку уха языком. Я, не сдержавшись, протяжно простонал, вспоминая о том, что сейчас мы совершенно одни и меня никто не услышит. Оставив в покое мою шею, он целовал мои ключицы, спускаясь все ниже и задевая губами затвердевшие от возбуждения соски. — Черт, Рих… — простонал я, не выдержав, извиваясь под его прикосновениями. — В дверь звонят, — ни с того ни с сего констатировал Рихард, и его руки ослабили хватку на моем ремне. Черт, а ведь реально звонят. Я недовольно нахмурился, глядя на Круспе. — Ты хочешь, чтобы я открыл? — спросил я, удивленно вскинув брови. — Нет, — дьявольская улыбка скользнула по его лицу, и он с удвоенной силой принялся за мой ремень. — Ебись ты провались, — прошипел я, отстраняясь, как только услышал, что звонки в дверь становятся все чаще и настойчивее, — Ну что за жизнь? — Подожди, — добавил я, свесив ноги с кровати и схватив свою рубашку, по пути натягивая ее на себя, в то время как Рихард нехотя потянулся за своим валяющимся на полу свитером. — Если это твоя мать, то мне опять придется прыгать в окно, — крикнул он мне вслед, посмеиваясь. Шутник хренов. Я быстро направлялся в прихожую, проклиная всех существующих на этой планете людей и эту гребаную несправедливость, которая не дала нам сегодня закончить так прекрасно и бурно начатое. Все еще надеясь, что какой-то заблудший идиот в темноте просто ошибся дверью, я подбирался все ближе к источнику противного звука, и когда посмотрел в глазок, шумно выдохнул, нехотя отпирая замок. — О, парни, привет, — поздоровался с нами сияющий от радости отец, когда Рихард внезапно появился рядом со мной уже в свитере и застегнутых джинсах. Я бросил на него взгляд, вложив в него что-то вроде «Пиздец» и снова посмотрел на отца, опускающего на пол какие-то пакеты. — Ты же в ночную смену… — разочаровано пробормотал я, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Пауль, ты совсем? — он уставился на меня как на идиота, — Сегодня же футбол! — Ах да, футбол, — кивнул я, поджав губы, и Рихард еле слышно рассмеялся. — Так что давайте, завязывайте со своими уроками и пойдем в гостиную. — Вообще-то мы уже собрались уходить… — недовольно пробубнил я себе под нос. — С удовольствием, — ответил Рихард моему отцу. — Что? — я непонимающе уставился на него. Какой нахрен футбол? — Пауль, послушай Рихарда, он стоящие вещи говорит, — подметил отец, хватая свои пакеты. — Может, лучше прогуляемся? — я обратился к нему, и он пожал плечами. После такого мне просто необходимо подышать свежим воздухом. — Как скажешь. — Сынок, а что это у тебя такое? — с задумчивым видом отец изучал меня взглядом, пока я пытался допереть в чем дело, но по озадаченному лицу Рихарда, мне все стало понятно. Правда, слишком поздно. — Где? — Да, подружка у тебя что надо, — подметил он, приглядываясь к моей шее, и смерив меня одобрительным взглядом, направился в гостиную. — Пап… — прошептал я, пока Рихард все еще еле слышно посмеивался, облокотившись на стену и сложив руки на груди. Я подлетел к зеркалу, оглядывая себя: несколько засосов на шее, взъерошенные волосы, веселый румянец на щеках и наполовину застегнутая наспех рубашка. Отличный видок. Все еще глядя на себя в зеркало, я наблюдал за тем, как Рихард тихо подошел ко мне сзади, обвивая мою талию руками и касаясь подбородком моего плеча. — Пошли, секс-машина, прогуляемся, — прошептал он мне на ухо, отстраняясь и все еще сдерживая смех, направлился к шкафу с верхней одеждой. Блять, вовремя ты, папа, очень вовремя. Когда мы вышли на улицу, Рихард начал так громко смеяться, что, казалось, его смех слышит весь спящий район, а я тихо шел рядом и хмурился от негодования и несправедливости, которая видимо так и будет преследовать меня до конца жизни. — Что это вообще было? — спросил его я, когда мы дошли до его дома, — Ты же не любишь футбол! — Мне мой отец никогда не предлагал посмотреть с ним футбол, — ответил Рихард, сразу же переставая улыбаться. — Ах, ты об этом, — задумчиво протянул я, открывая дверь в его подъезд. — Так что цени эти моменты. — Извини, наверное, нужно было остаться, — сказал я, поджав губы, когда Рихард отпирал дверь своей квартиры. — Кофе будешь? — спросил он, распахивая ее передо мной, и когда я собирался согласиться, какой-то мужчина с озадаченным видом, в тапочках и с газетой в руках неожиданно предстал перед нами обоими. На вид ему было лет сорок пять, а очки с тонкой оправой придавали его и без того серьезному лицу еще больше строгости. Голубые глаза с каким-то вызовом и требованием смотрели на нас обоих, неловко застрявших в дверях. Нет, они действительно очень похожи. Да и кого можно встретить дома у Рихарда? Это его, блять, батя. — Добрый вечер, молодые люди, — сказал он, опуская свою газету вниз. — Отец? — на одном выдохе удивленно произнес Рихард. — А кого ты ожидал увидеть? Я здесь вообще-то живу. — Просто вы не говорили, что вернетесь так рано, — Круспе нервно провел рукой по взъерошенным волосам. — Мы ненадолго, — ответил он, внимательно разглядывая меня, — И вообще, почему ты в такое время не дома? — Я просто… — У меня к тебе серьезный разговор, — его отец перебил Рихарда, заставляя того шумно втянуть воздух носом. Я знаю, Рихард просто терпеть не может, когда его перебивают, — Поэтому жду тебя в гостиной через десять минут, — тот бросил на меня последний оценивающий взгляд и направился в гостиную, по пути снова раскрывая свою газету перед носом. — Я не вовремя, пойду, наверное… — я стал как-то неуверенно топтаться на месте, цепляясь за замок двери, который до сих пор за время нашего общения никак мне не поддавался, — Извини меня за сегодняшнее…Я не хотел, чтобы все так вышло. — Господи, ну за что ты извиняешься? — ладонь Рихарда плавно накрыла мою, и отодвинула ее влево, заставляя замок наконец поддаться мне, — За то, что мы провели вместе еще один чудесный вечер? — Я… — начал я, но Рихард так и не дал мне договорить, прижимая меня к стене позади и целуя в губы, крепко сжимая моя запястья над головой. — У нас еще будет время, — прошептал он, отстраняясь и оглядываясь по сторонам. На кухне шумела вода и гремели тарелки, а в гостиной был включен телевизор с вечерними новостями, что указывало на то, что семья Рихарда сегодня определенно в полном ее составе, — Чертовски много времени. И мы сможем осуществить все наши планы. Я смущенно отвел глаза в сторону, не в силах произнести и слова. — И я клянусь, в мире нет ничего более сексуального, чем то, что ты делал с моим пальцем своим языком, — тихо добавил он, облизывая свои губы и отпуская мои руки. — Рихард… — смущенно пробормотал я, утыкаясь носом ему в грудь и поднимая на него глаза, встретился с довольным взглядом. — Позвони как придешь, — мягко прошептал он, погладив меня по голове. — Обязательно, — ответил я, когда дверь его квартиры медленно закрылась за мной. Вот это вечерок, однако. Так вот он какой, его отец… На самом деле, они действительно похожи, вот только я не понимал, почему Рихарду он так противен. И о чем он хотел с ним поговорить? Я неспешно шел домой, размышляя о сегодняшнем уж слишком богатом на события вечере и улыбался, когда дело касалось неожиданного возвращения моего отца домой. Нет, ну надо же было так облажаться… Но я все равно был рад. Это уже большой шаг навстречу Рихарду. Вот только меня по-прежнему беспокоил Мартин, Марк, мои родители, которые ничего не знают и Томас, который просто не выходил у меня из головы. Нет, я просто обязан поговорить с ним, обязан заставить его дать мне ответы на мои вопросы о его поступке, потому что никто кроме него не сможет этого сделать.