You're All I Want

Последние два урока я старался не пересекаться взглядами ни с кем из них, особенно с Рихардом. До меня никак не доходило, почему же он так поступил. Казалось бы, такой обычный поступок, за который полагается сказать «Спасибо», но это же… Круспе. И для него это было больше чем странно. Он не дал Томасу ударить меня, но последние весьма недружелюбные слова были сказаны именно им. «Он пошел против своих друзей — если их так вообще можно назвать, — чтобы защитить меня? Да ну, напридумывал себе всякой ерунды. Ничего необычного и сверхъестественного не случилось: может, он правда не хотел драки сейчас, может, действительно руки марать не хотелось… А вообще, мне должно быть все равно». Я пришёл к выводу, что это в любом случае пошло мне на пользу и именно поэтому теперь я живой и невредимый сидел дома и делал уроки; что нужно было перестать об этом думать, дабы не свихнуться. Кое-как дописав химию, я вынул из сумки альбом и, пару раз пролистав его, понял, что его все-таки нужно выкинуть. А сколько воспоминаний и разных моментов у меня с ним было связано! Я ведь почти закончил его. Перевернул страницу — разорванный портрет Эмили. Помню, как я с ним часа четыре маялся. С другой стороны, мне все равно этот рисунок не нравился. Да и виноват был Томас, и здесь я оказался бессилен. Но, как я думал, если Круспе не дал бы ему меня ударить, то он бы мог и не портить альбом… Он мог бы его не брать и вовсе, и мне не пришлось бы ломать голову над тем, что вообще произошло.

***

Открыв глаза из-за противного звона будильника, я обнаружил, что что-то тут не так: оказалось, что заснул я на столе. Подняв голову и осторожно размяв шею, я выключил источник тошнотворного звука, заодно посмотрев на время. Полвосьмого. «Проснулся вовремя и даже выспался, ну надо же», — подумал я. Эмили в то утро не пришла: обиделась, наверное. Потому я планировал обязательно зайти к ней вечером. Быстро собравшись и позавтракав, я отправился в школу еще тогда, когда все спали, чтобы подготовиться к ненавистной мне химии. И у меня, кстати, на тот момент всё шло к двойке в четверти, если все быстренько не исправить. На долгожданной химии мне почему-то резко захотелось порисовать, чтобы банально не уснуть от скуки. Я открыл блокнот, посмотрел по сторонам, и я понял, что даже нарисовать-то особо было нечего. Но мой взгляд неожиданно остановился на Круспе. Не знаю почему, но мне понравился его профиль с тонкими и даже аристократическими чертами лица. Раньше я этого не замечал: старался лишний раз на него не смотреть, а то для их компании это уже являлось поводом начать издеваться, хотя меня это и не очень пугало. Я просто не хотел проблем. Сам того не замечая, я взял в руки карандаш и начал его рисовать: «Да, его профиль определенно хорош… А глаза… Глаза, которые вчера смотрели на меня с ненавистью и злобой, не менее прекрасны. Пожалуй, выйдет хорошо». Закончив этот, так сказать, портрет через пятнадцать минут, я оценил свою работу: получилось, должен сказать, неплохо, но… я всё же думал, что надо его порвать: не хотелось хранить у себя рисунок этого придурка. — С сегодняшнего дня и до конца четверти мы начинаем работать в парах. Собственно, как и в прошлом году, — голос фрау Майер вытащил меня из своих мыслей. — Прекратите разговаривать, сейчас я продиктую свой список. — Первые — Сара Мюллер и Николь Беккер. — Я устало повернул голову, увидев, как девчонки радостно переглядываются. Лучшие подруги. Затем последовало еще примерно десять имен, а после она сказала невероятную вещь, которая заставила меня навсегда забыть про слово «покой»: — Пауль Ландерс и Рихард Круспе, — бормотала она, даже не замечая, что я чуть не свалился со своего места от этой новости. — Затем Давид… — Что? — перебил ее я. — Кто? — Пауль, я же сказала слушать внимательно! — Нет, я понял, а нельзя ли… поменяться с кем-нибудь местами? — Договорив, я взглянул на не менее удивленного Рихарда. — Да, если можно, пожалуйста, — добавил Круспе. Я нахмурился. — Мальчики, вы прекрасно знаете мои правила. Если я сказала, что вы работаете в паре, то так и будет. Я не собираюсь что-то менять. Если я поменяю одного из вас местами с кем-нибудь другим, то все равно найдутся недовольные. Я не собираюсь из-за вас переделывать весь список, — протараторила она своим писклявым голосом. — К тому же, — продолжила она, — у Рихарда намечается хорошая оценка в четверти, и он вам поможет. Вы же сами хотели исправить? — Ага, — это было все, на что меня хватило. «Да пусть хоть двойку поставит: мне все равно, только не с ним». Я прекрасно знал, что с ней бесполезно спорить. Хотя в этом, как мне казалось, даже были свои плюсы: хотя бы в чем-то Круспе обломался; он думал, что ему можно все, но здесь он ничего не мог поделать, равно как и я. Оставалось только терпеть. Я посмотрел на Рихарда, заметив, что тот собирает вещи. Он положил все учебники в сумку и сорвался с места к двери. — Круспе, вы куда? — возмутилась фрау Майер. — Урок еще не закончился! — А у меня закончился. — Он с наглой улыбкой помахал ей рукой и вышел из кабинета, не забыв хлопнуть дверью. «Что за реакция такая? Неужели я ему настолько противен? Нет, я, конечно, тоже не горю желанием с ним работать, но не так же… А я его еще и рисовал», — вопрошал я. На остальных уроках в тот день я его не видел. Придя домой в непонятном настроении, я быстро сделал уроки, а оставшееся время играл на гитаре до того момента, пока мне не постучали по ту сторону стены. Я отложил гитару, посмотрев на часы затуманенным взглядом. Двенадцать. Я и правда засиделся, а на следующий день нужно было в школу. Выключив лампу, я вышел из комнаты и, посмотрев по сторонам, на цыпочках отправился в комнату сестры: та сосредоточенно читала какую-то книгу и даже не заметила того, что я вошел. — Эм, спокойной ночи, — прошептал я, присаживаясь на краешек ее кровати. Я определенно чувствовал какую-то вину перед ней, но извиняться я не собирался. Она прекрасно знала, что моя комната — это только моя комната. Она закрыла книгу и посмотрела на меня изучающим взглядом. — Спасибо, и тебе. Я улыбнулся, уже порывался встать, чтобы выключить свет, когда она попросила меня остаться. — Что такое? — спросил я. — Ну… как бы… — сестра явно пыталась мне что-то сказать, но это давалось ей с огромным трудом. — Что-то случилось? — перебил я ее, не выдержав. — Нет, — она покачала головой, сдержанно улыбнувшись. — Получила двойку? — предположил я. — Нет. — Подралась? — До чего же глупым предположением это было. Она не могла ни с кем подраться. Это я постоянно нахожу себе приключения на пятую точку. — Пауль, нет же! — возмутилась Эмили. — Дай мне уже сказать. — Ладно, я слушаю, — покорно согласился я. — У тебя есть девушка? Мне стало как-то странно от этого вопроса, ибо я особо не интересовался другим полом и мне вообще всегда было все равно. Не знаю почему, но это так. Нет, у меня в классе были очень красивые девушки, но я не имел желания делить с ними свою жизнь и тем более постель. — Нет, а что? — спросил я, придвигаясь к ней чуть ближе. Ее заинтересованность в этой области настолько заинтриговала меня, что я даже забыл о сне. — Я просто хотела узнать, как это… ну… отношения… — Она отвела глаза и вроде бы начала краснеть. Я был удивлен, что она начала говорить об этом именно со мной. Во-первых, потому что я её брат и у нас с ней редко случались разговоры на такие темы. Во-вторых, потому что я парень и уж точно в этом не разбирался. Ну, а в-третьих… у нее подруги наверняка были, одноклассницы. Я думал, о таком нужно говорить именно с ними, ну или вообще не говорить. Тем более откуда мне вообще было знать, что такое отношения? До чего глупое слово. — Хм. А я-то тут при чем? — спросил я, уставившись на нее. — Ты же взрослый, — объяснила она. — Все взрослые с кем-то встречаются… — А с чего вообще такие вопросы? — я старался как-нибудь перевести тему на более приятную, но Эмили не собиралась отступать. — Ну, понимаешь… Мне нравится один мальчик… Ну, он просто… — пыталась сказать она, но ее смущение, которое я прекрасно видел, не позволяло ей этого сделать. — Что «просто»? Эмили, не тяни кота за яйца — давай, говори, я спать хочу, — нетерпеливо прервал ее я. — Он просто учится в твоем классе, вот, — наконец выдавила она из себя, и я сразу же перехотел спать. — Чего? «Вот это да. В моем классе нет ни одного нормального человека — о ком она вообще говорит?», — недоумевал я. — Я просто хотела, чтобы ты узнал, как он относится ко мне… — она говорила тише, видимо, испугавшись моей реакции. — Эмили, тебе всего пятнадцать — еще рано думать о мальчиках. — Ну не получалось у меня с ней разговаривать… Да и я вообще, по-моему, лучше ей было к маме обратиться: это по ее части. — Нужно больше думать об учебе. — Я тебя умоляю, — она усмехнулась. — Ты учился в свои пятнадцать? Ты вообще когда-нибудь учился? — Я — это совсем другое дело, Эмили. Она замолчала и, с грустью посмотрев на меня, перевернулась на бок, уткнувшись носом в одеяло. — Ну ладно, ладно, — сдался я. — Что за мальчик-то? Сестра все так же молчала. — Эмили… — я погладил ее по спине, стараясь успокоить, но лучше бы я этого не делал и не настаивал. То, что она произнесла в следующую секунду, заставило меня очень сильно удивиться: — Кажется, его зовут Рихард, — пробубнила она в одеяло. Меня как ледяной водой окатило: этого я никак не ожидал от своей сестры. Я считал, что ей нельзя с ним видеться, что ему все равно, сколько ей лет — хоть десять. Я его, конечно, не знал, но по его виду выглядело именно так — что вообще, трахает все, что видит. Мне по крайней мере так рассказывали. Тут мое воображение художника начало рисовать чудовищные и мерзкие картины, и я потряс головой, пытаясь прогнать их. — Ты его знаешь? — она приподнялась и посмотрела мне в глаза, надеясь. — Да, знаю… — растерянно произнес я, пытаясь построить у себя в голове какой-нибудь хитроумный план, чтобы Эмили перестала думать об этом. Но в мою сонную голову ничего не приходило. — Вы с ним друзья, да? — с надеждой в голосе спросила она меня. — Типа того… — я погрузился в свои мысли, понимая, что сейчас узнал. Эмили такой человек, что ее может на чем-то заклинить и это будет проходить очень долго. — Пауль, пожалуйста, узнай у него… ну хотя бы чуть-чуть… — в ее глазах загорелся огонек веры, но я был вынужден разрушить все, что она себе там намечтала. — Ложись спать, — командным тоном произнес я и, выключив свет, вылетел из комнаты. Тогда я думал лишь об одном: Круспе, блять, что ж ты меня везде достаешь, даже дома?