You're All I Want

Время. И когда оно успело пролететь с такой стремительной скоростью? До меня только недавно начало доходить, что я в выпускном классе и уже через несколько месяцев мне придется покинуть стены этого чудесного учреждения, в котором я провел больше половины своей сознательной жизни. А я даже не знаю, чем я буду заниматься, когда закончу школу. Откуда я вообще могу знать наверняка, чего я хочу? Сегодня мне нужно одно, завтра — другое. М-да, с таким подходом к жизни я буду менять универ каждую неделю. В общем, если не решу ничего по этому поводу за данное мне время, то буду поступать вместе с Тиллем куда-то там — не помню, что он выбрал. Да и какая нахуй разница. Хотя бы скучно не будет. Я вообще сомневаюсь, что в моем возрасте можно точно определить свой жизненный путь и дело, которым ты будешь заниматься. Бред. Именно поэтому многие не любят свою работу. Потому что для них это совсем не то, чем они хотели бы заниматься в этой жизни, а просто последствие выбора, который их заставили сделать. Я не хочу так, но, видимо, придется, ибо я же ни хуя не знаю. — Эй, чел, — сказал я, зажимая телефонную трубку между ухом и плечом, чтобы нормально заправить постель, — А куда пойдет учиться Рих? — Насколько я знаю, родители пихают его в медицинский, да и вообще, хотят для него всего того, чего не хочет он, — в голосе Тилля послышались нотки грусти. Да, это действительно паршиво, когда родителям похуй на твои желания. Например, как моим. — Хм, — многозначительно произнес я, не зная, что и ответить на это, — Тилль, как думаешь, на кого пойти учиться? — пробормотал я в трубку после долгого молчания. На другом конце провода послышался сдержанный смешок и довольный голос Тилля: — Ты там в порядке? Неужели решил подумать о будущем? — А тебе все смешно. — Да ладно. Ну, я не знаю… Иди на врача с Рихом. Ты же у нас теперь профи в химии. — Угу. Все мое мастерство заключается исключительно в том, что я могу отличить жопу от бензольного кольца, — проговорил я на одном выдохе, — Еще варианты? В трубке послышался затяжной заразительный смех. Это надолго. — Уже что-то, — наконец-то выдал Тилль, все еще посмеиваясь. — Я и то иногда не могу. Еще куча времени, Пауль, успокойся. Успеешь еще придумать, не завтра же тебе поступать. Лучше придумай, что подарить Рите, — спокойно ответил он. — Чего? — немного оторопел я от неожиданности, что даже оторвался от чересчур важного дела — уборки кровати. — В смысле, ты тоже идешь? — Ну да. Мы с ребятами тут подумали… Может скинуться и подарить деньгами? И пусть сама себе купит брюлики-хуюлики, кофточки и прочую хуету, которую они зачем-то покупают. — Я не знаю… Не думал еще, — а собственно, что тут думать. Скинуться казалось лучшим вариантом. — А ты подумай. Ну ладно, все, мне на тренировку пора бежать, бывай. — Пока, — сказал я и тыкнул на кнопку сброса вызова. Медицинский. Ну какой из меня врач? Если честно, то от одной мысли об этом мне становится смешно. Реально смешно. *** — А потом мы пошли в кафе. Ну, я, естественно, хотел отказаться, потому что мне нужно было домой, но в силу своей безотказности… — мы сидели на полу школьного коридора, и Шнайдер нес какую-то хрень про то, как они с ребятами из параллели пошли гулять и… сам пока не понял. Если честно, начало я прослушал, каюсь, а теперь вот не могу уловить суть рассказа, а переспрашивать уже как-то неудобно, потому что Кристоф уже около десяти минут говорит без единой паузы и уверен в том, что я слушаю. А я что? Я киваю. Осталось еще немного до конца этой перемены и гребаного дежурства. Я просто устал. Как физически, так и морально. Хотя больше, конечно, морально. Мой мозг просто не успевает усваивать всю информацию, что поступает мне от Шнайдера. Да еще и физика следующим уроком. Такой объем информации меня точно убьет. Ну, вы понимаете… Естественно, один прогуливать я не хотел. Это бессмысленно, да и скучновато немного. Так вот я и пошел в излюбленное Рихардом место — туалет на четвертом этаже. Не скрою, подниматься было пипец как лень, но как только я представлял себе, что сижу на физике и, возможно, сплю, у меня открывалось второе дыхание. Желание проебать урок было сильнее меня. — Ты идешь на физику? — произнес я, открывая дверь и даже не смотря вперед. Просто знаю, что он тут, вот и все. — А как иначе, — раздался тихий голос немного левее меня. — А, вот ты где. Ну давай прогуляем, — снова начал я свою песню. — Последний же урок, чего будет-то? — Как хочешь, — Рихард затянулся неизвестно какой по счету сигаретой и через пару секунд выдохнул сизый дым в окно. Я уже несколько раз пытался говорить с ним на эту тему, но он меня вообще не слушает, да и не должен, в принципе. Не знаю почему, но меня это очень беспокоит. Хотя, наверное, любой нормальный человек не хочет, чтобы его друзья губили себя и свое здоровье таким способом. — Между прочим, твое здоровье… — уже было начал я свою лекцию о вреде табака, но меня нагло перебили. — В любом случае — мне все равно, — выпуская изо рта тонкую струйку дыма, безразлично ответил мой собеседник, продолжая задумчиво смотреть в окно. Ну, а я о чем. — Все равно… — повторил он снова. Ох уж этот «задумчивый и ко всему безразличный Рихард». Такое у него бывает, но сегодня меня это почему-то особенно обеспокоило. Он показался мне каким-то… странным? Да нет, в его поведении много странностей. Я бы даже сказал, что он одна ходячая странность. Тут было что-то другое. — Короче, я не пойду на урок, — выпалил я в конце концов, получив в ответ еле заметный кивок головой, и уже развернулся по направлению к двери —, но неожиданно для себя самого застыл на одном месте, не желая идти вперед. Будто бы еще кто-то третий в этом помещении не дал мне уйти и заставил остаться. Ага, совесть, мать ее. Не могу же я просто так уйти, не спросив, в чем дело. Тогда получится, что хреновый из меня друг. Глубоко вдохнув и выдохнув, я направился к обшарпанному подоконнику неподалеку от Рихарда. Наконец, усевшись на подоконник своей пятой точкой, я стал думать над тем, как завести с Рихардом нормальный разговор, а не как это обычно бывает. Его явно что-то беспокоило, но вот только я совершенно не понимал, что именно. — Что случилось? — вот это, блять, оригинальность. Ожидая услышать в ответ пресловутое «ничего» или заезженное «все в порядке», я уже начал думать над другими путями отступления и вопросами, которыми можно привести Рихарда в чувство, но реальный ответ удивил меня и даже поставил в тупик. — Не знаю… — произнес Рихард скомкано и немного растерянно, скашивая на меня глаза, но не поворачиваясь. — Точнее, не понимаю. — У тебя какие-то проблемы? — я прямо уставился на него, стараясь уследить за каждой эмоцией, промелькнувшей на его лице, но я не видел на нем ничего, кроме смятения и растерянности. Рихард в принципе очень закрытый человек, который никогда не станет рассказывать кому-то о своих проблемах и возлагать такой, как ему казалось, груз на чьи-то плечи. Именно так я подумал в тот момент. — Расскажи мне. — Ты правда хочешь знать? — Рихард на секунду отвлекся от созерцания пейзажа за окном и посмотрел мне прямо в глаза. Я почти сразу же отвернулся, стараясь пристроить свои бесстыжие глаза куда подальше. Не знаю, почему я каждый раз так смущаюсь, когда он смотрит на меня. Это, блять, странно. Наверное, моя мамка права. «Пауль, ты такой стеснительный!» — твердила она мне с детства, а я не понимал, что это за слово, кстати. То ли у Рихарда взгляд такой пронзительный, то ли я ненормальный и во всем ищу подвох, либо смущаюсь непонятно от чего. — Ну… да. — Я давно хотел сказать. Просто не было подходящего момента, хотя, наверное, этот тоже не очень подходящий… — он смотрел в пол, говоря себе под нос. — Так… и? — Короче, я просто… Это, наверное, странно. Нет, слишком сложно, но это так, — все еще не понимая, о чем говорит мой друг, я нахмурился, но продолжал терпеливо слушать. — Да, я должен это сказать. Пауль, я… — он медленно поднял в голову, посмотрев мне прямо в глаза. Клянусь, я никогда не видел его таким… таким… короче, не видел. Я выжидающе смотрел на Риха, который уже почти сказал то, что хотел, но вечно не в тему звенящий звонок окончательно выбесил меня. Как всегда! Как же я ненавижу его! Сука, это просто не передать словами. — Я пойду, пожалуй, — он потупил глаза в пол и схватив свой рюкзак, быстрыми шагами направился к двери. — Рихард, подожди, что ты хотел сказать? — я побежал за ним и, схватив его за плечо, остановил прямо у двери. — Ничего, — он помотал головой. — Неважно… Рихард все-таки вырвался из плена моей руки и пошел, нет, побежал прочь на урок. Либо… от меня? Что я не так сказал? — Ты придешь сегодня? — крикнул я ему вслед, но ответа не получил. То ли потому, что он уже был на третьем этаже, то ли потому, что просто не хотел отвечать. Еще с пару минут я стоял у двери в полнейшем ступоре, но когда коридоры школы наконец покинули суматоха, шум и крики детей, спешащих на урок, и воцарилась тишина, я наконец-то осмелился выйти. Все уже разбрелись по своим кабинетам. Один я, как мудак. Спускаясь вниз по лестнице, я отметил про себя, что не плохо было бы провести в школе ремонт, ибо перила здесь, видимо, так, для красоты стоят и, если на них хотя бы облокотишься, они рухнут в пролет. Небезопасно это, ой небезопасно. Наконец добравшись до первого этажа, я уже собирался пойти в гардероб, но тут заметил, что мои руки в какой-то белой неведомой херне, похожей на краску. Да не… какая тут краска. Ну, короче, такая хрень, которой стены белят. И тут пришло озарение: чертов подоконник! Должно быть, зад у меня тоже белый. Обернувшись, я нашел подтверждение своим мыслям. Если меня кто-нибудь увидит в таком виде, то я до конца года, а возможно, и всю свою гребаную жизнь буду носить прозвище «белозадик» или что-то в этом духе. — Блять, — тихо выругался я, понимая весь трагизм и одновременно нелепость ситуации. Я быстро оглянулся по сторонам и побежал в ближайший туалет, где можно было бы смыть это безобразие. — Чертов подоконник, чертова побелка… — бубнил я себе под нос, прямо как мой ныне покойный прадедушка, стирая краску со штанов и отмывая руки в раковине. Весело я физикой занимаюсь. Отлично. Почти все. Вот только теперь зад мокрый. «Мокрозадик», — мгновенно пронеслось у меня в голове, и я покачал головой, прогоняя эту поебень из своих мыслей. Блять, да это же еще хуже чем «белозадик»! Это гораздо хреновее звучит. Черт, Пауль, о чем ты? Немного постояв у окна, я подумал, что все хорошо и уже точно направился в гардероб. Но и тут моим планам не удалось сбыться. В холле, рядом со скамейкой у выхода плакала какая-то девушка. Нет, рыдала. Так все, это не мое дело, я пойду отсюда. Почему я просто никогда не могу пройти мимо и не вляпаться в какое-нибудь дерьмо? Почему я всегда везде сую свой нос? Да хуй знает, ну вот нравится мне, и все тут. Я же, как всегда, не могу просто уйти и ни к кому не лезть. Когда я подошел ближе, я охуел. — Рита? — тихо вырвалось у меня, когда я увидел свою одноклассницу. Девушка стояла неподалёку от окна и рыдала навзрыд, посылая на хуй весь марафет, что она наводила утром ну минимум часа два. Тушь, которая потекла по ее лицу, она размазала, наверное, когда пыталась утереть слезы, и теперь вообще была похожа на индейца. Лицо немножко припухло, но это не останавливало Риту, которая продолжала глотать соленые слезы, даже когда я пришел. Мне даже показалось, что с моим приходом все усугубилось. — О боже, — она сразу же отвернулась, увидев меня, — Пауль, уходи. Я не хочу, чтобы ты видел меня в таком ужасном виде, — ахах, знала бы ты, в каком виде я был десять минут назад, вообще упала бы. — Ты не ужасная, — я мягко улыбнулся, подходя ближе, но девушка вжалась в угол, повернувшись ко мне спиной. Я не знал, что делать, поэтому просто положил руки на ее плечи, как бы немного приобняв, — Не плачь, успокойся. И она успокоилась. Судорожно утирая слезы, она по-прежнему всхлипывала, но я уже точно понял, что предотвратил наводнение в нашей школе. — У тебя не будет салфетки? — послышался тихий голос. — Да, конечно, — блять, мама. Она до сих пор кладет мне в сумку эти гребаные салфетки, которые я никогда не использую. Ну вот и спрашивается: зачем? Ну, хоть один раз в жизни они мне пригодились. Спасибо, мам. Протянув Рите целую упаковку салфеток, я уселся у окна. Вроде с этой скамейкой все в порядке. Спустя где-то пять минут, когда Рита наконец привела себя в порядок, она села рядом со мной и шмыгнула носом. — Что случилось? — тихо спросил я. Черт, у меня дежавю. Я задаю этот вопрос уже во второй раз за полчаса. Надеюсь хоть сейчас получить на него ясный ответ. — Ты же понимаешь, что ответ «ничего» тут не прокатит? — Да, ты прав, — она снова шмыгнула носом и принялась теребить краешек ее юбки в клеточку, — Но я не могу тебе рассказать, это личное… — Как хочешь. Просто, может, тебе станет легче. — Хотя что я теряю? Только никому не рассказывай, хорошо? — она доверительно посмотрела на меня. Я поспешно кивнул. — Я… боже, какой позор, — Рита закрыла лицо руками, но затем снова успокоилась и принялась рассказывать. — Я подошла к физику перед уроком, чтобы уточнить по поводу моей оценки за контрольную работу. «Четыре» меня не очень устраивала, учитывая, что все прошлые года у меня была твердая «пять», — она снова утихла. — Он что-то не то сказал? — Да нет… Ну, и это тоже. Ну так вот. Я спросила у него, почему у меня такая оценка, хотя ошибок нет, только небольшие помарки, за которые он обычно не снимает баллы. Он ответил, что на все есть свои причины, и пообещал мне «пять», если я ему тоже кое-что пообещаю. В общем… он сказал, что, если я пересплю с ним, все будет как надо и даже пятерка в году. Я отказала и быстро пошла к выходу. Когда обнаружила, что дверь заперта, он начал приставать ко мне, задирать юбку, снимать с меня одежду… С каждым ее словом мне самому становилось больно. Я не мог осознать весь ужас этой ситуации.  — Он тебя что… изнасиловал? — произнося последнее слово, я скривился. Во рту у меня пересохло, и какое-то омерзительное чувство наполнило все мое тело, заставляя самому погрузиться в эту историю с головой. — Нет, я… я вырвалась и ударила его в по голове чем-то тяжелым, что схватила на столе, не помню уже… Он вырубился, и я, вытащив ключи из его кармана, убежала. И вот, собственно, я здесь, — она закончила свой рассказ, все еще шмыгая носом и вытирая уже промокшей салфеткой остатки туши и тонального крема под глазами. По ее щекам снова покатились крупные слезы. — Да, дела, — ну, а что я мог сказать? — Ничего, все узнают правду об этом уроде, мы что-нибудь придумаем. Вот козел… Не плачь, пожалуйста. — Спасибо тебе, Пауль, — тихо произнесла она, посмотрев на меня. — Спасибо. Зеленые глаза, в которых застыли холодные слезы, смотрели на меня с некой надеждой и благодарностью. Про себя я подметил, что без косметики ей намного лучше. Я видел ее настоящую. Дальнейшее развитие событий было настолько неожиданным для меня, что я даже не успел ничего сообразить. Наши лица разделяла пара сантиметров, и она, преодолев это небольшое расстояние, потянулась ко мне и прильнула к моим губам. Я — хуй знает почему — охотно ответил на поцелуй, придвигаясь чуть ближе к ней. Я чувствовал, как участилось ее сердцебиение и сбилось дыхание, но… черт, я не знаю, что со мной не так, но я ничего не чувствовал. Абсолютно ничего. Было такое чувство, будто я был наблюдателем действия, а не участником. Раньше было хоть что-то при поцелуях с девушками, а сейчас вообще нет… Когда Рита начала целовать мою шею, я не выдержал и оттолкнул ее, стараясь не делать этого слишком грубо. — Что не так? — девушка виновато смотрела на меня. — Все так, это я… короче, — затараторил я, опустив взгляд куда-то в пол и вытирая свои губы рукавом. Мои глаза метались от входной двери к полу, и я не мог понять, какого хрена происходит. — Прости, — разочарованно произнесла она, — я думала, я тебе нравлюсь. — Нравишься, — сказал я. — Просто неожиданно, вот и все. — Ты тоже нравишься мне, — новость, блин. — Это хорошо, — блять, кто-нибудь, ебаните меня по голове… какого я несу? «Это хорошо»… Как можно было сказать такую хрень? Она хихикнула, смущаясь. Свалилась на мою голову тут. — Я это, пойду, короче, — я встал со скамейки, все еще не смотря на нее. — Буду с нетерпением ждать тебя в субботу, — крикнула она мне вслед, но я был уже у гардероба. Странный день, странный Рихард, странный физик… М-да, весело.