You're All I Want

Не помню, что я делал, когда пришел домой, но было понятно одно: я уснул и проспал, судя по всему, полтора часа. Это все погода на меня влияет. В общем и целом, пасмурный день с противной погодкой и постоянно капающим дождем. Все-таки не понимаю, что прекрасного видят люди в дожде? Почему каждый сопливый роман начинается именно с описания дождя? Блять, это всего лишь атмосферные осадки, ничего более, а некоторые делают из этого какой-то культ печали, боли, тоски и разочарования. Встав с кровати, я обнаружил, что ливень только усилился с того момента, как я пришел. В такую погоду надо сидеть дома и пить чай. Да, именно за этим я и направился на кухню, ибо мне стало холодно. Поморщившись от холода и надев папин свитер и шерстяные носки, я уселся на стул и стал ждать, пока вскипит этот чертов чайник. В такую погоду Рихард вряд ли придет. Да не, не придет точно. Какой мудак попрется в такой ливень на улицу? Ну, если только я. А я дома. Вывод — никто не попрется. Спустя несколько минут я заварил чай и спокойно сидел на кухне в абсолютной тишине. Люблю оставаться один дома. Так тихо, спокойно, в гостиной не разрывается телевизор, который так любят смотреть мои родители. В общем, красота и благодать. Я пил чай и думал о всякой фигне… о сумасшедшем физике, например. Странно все это. Он классный мужик, ну какой из него маньяк, блять? Почему же я сразу ничего не заподозрил о таком поведении с его стороны? Реально на него не похоже. Надо было побольше расспросить Риту об этом, но, видимо, я растерялся. Кто же знал, что она целоваться полезет. Вспоминая недавние события, мне почему-то стало стыдно. Что теперь обо мне подумает Рита? Хотя какая нахуй разница, пусть думает что хочет. Да и поцелуй для меня значит, возможно, нечто большее, чем для нее и вообще многих людей в настоящее время. Может, я старомодный в плане этого, но уж какой есть. Для некоторых это стало обычным делом, не выражающим их чувств и эмоций, как должно быть на самом деле. Сейчас большинство людей не ценят искренности, и это, конечно, хреново. Внезапно из мыслей меня вырвал настойчивый звонок в дверь. Пока я шел открывать, в дверь все звонили и звонили, и я даже разозлился. Я спешил как можно быстрее открыть ее, чтобы навалять этому придурку, который хочет окончательно ко всем хуям сломать мне звонок. Посмотрев в глазок, я сначала охуел, а потом заржал, при этом отодвигая засов. Передо мной стоял Рихард собственной персоной. С зонтом, но все равно промокший. Его пальто было настолько мокрым, что, казалось, его можно выжимать. С его волос, всегда идеально уложенных, сейчас стекали капли воды, незамедлительно попадая на лицо, а сам он слегка подрагивал от холода. В руках Рихард держал какую-то разноцветную коробочку, но я не мог разглядеть, что это. — Рихард, ты ебнутый? — посмотрел я на человека напротив себя, все еще посмеиваясь. — Очень смешно, — ответил тот, облокотившись на мою дверь. — Почему же? — Только больные на голову выходят в такую погоду на улицу, — заключил я. — Значит, я отношусь к их числу, — Рих кивнул, поджав губы. — Да и вообще, если хочешь знать, когда я вышел на улицу, дождя еще не было и небо было ясным. Он настиг меня где-то на середине пути. — Ну-ну, оправдывайся теперь. Я же знаю, что ты ебн… — Может, ты прекратишь допрашивать меня и впустишь уже? Если у тебя есть хоть немного совести, конечно, — проговорил он на одном дыхании, сверля меня взглядом. — Какие мы злые, епт. Заваливайся, конечно, — я уступил Рихарду дорогу и, когда тот прошел, закрыл дверь на засов, а потом еще и на цепочку. «А вдруг воры» — вспомнил я мамкины слова. Не, ну, а что? Надо же перестраховаться. Забрав у Рихарда до ниточки промокшее пальто, я сначала хотел повесить его на вешалку, но в конце концов решил оставить на некоторое время в гостиной на батарее, а то как он домой-то пойдет? Нащупав в кармане промокшие сигареты, я оставил их рядом с пальто. Вернувшись на кухню, я обнаружил трясущегося от холода Рихарда на моем стуле. Я, конечно, немного разозлился, но не стал предъявлять ему претензии типа: «Эй, хули ты сел на мой стул?». Пусть сидит, мне-то что. Просто я его не для этого хрена грел. — Чувак, на тапки, — я бросил на пол пару тапочек, — А то совсем околеешь. — Розовые? С зайчиками? Ты издеваешься? — он усмехнулся, глядя на принесенную мною обувь, но затем поняв всю серьезность моих действий, уставился на меня. — Ты серьезно? — Слишком много вопросов, не находишь? Ну извини, других нет, — я развел руками, поворачиваясь к нему спиной. — Чай будешь, человек дождя? — Да, — коротко ответил тот. Через несколько секунд я услышал скользящий по полу звук и тяжелый вздох Рихарда. Ахах, блять, он все-таки их надел. — Тебе идет, — произнес я, когда повернулся обратно и сел напротив. — Даже слишком. — Ой, да заткнись уже, — отмахнулся он, шмыгнув носом. — Блин, совсем замерз? — с неожиданной даже для меня самого тревогой в голосе произнес я. Абсолютно тупой вопрос в этой ситуации. Конечно же да. — Да, есть немного. — Ни хуя себе, немного. У тебя зуб на зуб не попадает, — верно подметил я, разглядывая Рихарда. — Так и заболеть недалеко. Да и одежда вся мокрая… — Да ладно тебе, сейчас согреюсь, — он попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось из-за того, что он дрожал. — Так, не надо мне тут. Иди в душ, я сейчас принесу тебе чистое полотенце и что-нибудь из одежды, — быстро протараторил я, раскрывая Риху свой план. — Быстрее давай. — Пауль, это как-то неудобно… Может не… — Рихард как-то замялся, смотря на меня с неким непониманием, но все равно встал. — Надо. Иди пока в ванную, я сейчас приду, — ответил я, предугадав его дальнейшую речь. Рихард неуверенно кивнул и поплелся за мной. Я же побежал в свою комнату, пытаясь найти в шкафу что-нибудь годное из своих вещей, но все было тщетно. Рихард выше меня, да и размер носит больше. Не придумав ничего лучше идеи с моими вещами, я решил дать ему папин халат. Ну, а что? Он теплый. — Короче, свитер давай мне, я его посушу, — произнес я, когда достиг ванной комнаты и передал Рихарду халат и полотенце. Он, неохотно стягивая промокший свитер, послушно отдал его мне. — Посушишь? Будешь на него дуть, что ли? — рассмеялся тот в ответ. Я же пропустил это мимо ушей, какого-то хуя разглядывая Рихарда. — У тебя такой классный пресс, — блять, я это вслух сказал? — Стараюсь не пропускать тренировки, — он подмигнул мне, поворачиваясь к зеркалу. И зад тоже. Классный. Почему я никогда не обращал внимания на его зад? — Смотри, глаза не сломай, — я увидел в зеркало хитрый взгляд своего друга. Черт, он все это время видел, что я на него пялился. «Пауль, ну как можно быть таким придурком?» — кричало мне мое подсознание. — Я это, короче, сказать хотел… — внезапно все инструкции по использованию душа, с которыми я хотел ознакомить Рихарда, вылетели из моей головы, оставляя после себя пустоту. Через пару секунд я наконец-то вспомнил, о чем хотел поведать Риху, — Чувак, холодная вода — это горячая, а горячая — это холодная. — Спасибо за пояснение, — поблагодарил он и снова как-то странно улыбнулся. Я же пулей вылетел из ванной. Все-таки влияет на меня погода. Бросив свитер Риха на батарею, рядом с его пальто, я направился обратно на кухню, где уже вовсю кипел чайник. Проходя мимо ванной, я услышал шум воды и ругательства Рихарда. Не сдержавшись, я заржал, и достаточно громко, что он наверняка услышал мой смех. Уверен, что он слышал его настолько хорошо, будто я проорал ему это в ухо. Говорю же, холодная вода — это горячая, а горячая — это холодная. Неужели так трудно запомнить? — Сука, блять! — слышалось мне из ванной, пока он наконец-то не повернул кран и напор воды значительно уменьшился, — Я тебе сейчас поржу там, блин! Я покачал головой и, издав последний смешок, продолжил свой путь. Достигнув кухни, я начал рыться в шкафчике, пытаясь найти тот великолепный чай с бергамотом. — Вот она, — я пыхтел, пытаясь дотянуться до коробки рукой и через минуту мне это удалось. Обновив свой чай и заварив новый Рихарду, я снова уселся у стола, став ждать этого тюленя. Чего он так долго? Чудесный аромат чая с бергамотом заставлял меня полностью раствориться в его запахе и погрузиться с головой в детские воспоминания. Мне тогда было лет восемь, наверное, и я впервые попробовал этот чай в гостях у бабушки Люсиль. Я приезжал к ней в гости каждое лето, и она была очень рада этому, потому что действительно очень любила меня, да и жила она одна, а я, по ее словам, хоть на время делал ее счастливее, и она переставала чувствовать себя одинокой. В один из летних вечеров мы сидели в беседке около ее шикарного дома и наслаждались хорошей погодой и смесью запахов, что витали в воздухе: вишня, мальва, смородина… Я любил закрывать глаза и разбирать запахи. Я называл растение, а бабушка говорила, прав я или нет. Ох, чего только не было в ее саду. Она знала каждое растение, каждый цветочек, что там был, и всегда могла с закрытыми глазами по запаху отличить один цветок от другого и рассказать про него что-нибудь интересное. Я перестал к ней ездить, когда мне было пятнадцать. Черт, надо бы навестить ее, что ли, а то что я… — Ты там уснул, что ли? — Рихард стоял передо мной в папином халате и розовых тапках. От него пахло лавандой вперемешку с гранатом. Угу, любитель вылить на себя два разных геля для душа сразу. — Извини, задумался просто, — я подпер голову рукой, облокотившись на стол, и стал помешивать свой напиток ложкой. — Бывает, — он уселся напротив, подвигая к себе чашку с чаем. — Тоже любишь с бергамотом? — Угу, — я тепло улыбнулся. — Ну что, согрелся? — Угу, спасибо. А, бля, чуть не забыл, я тут конфеты принес, — он оставил чай и быстрым шагом направился в прихожую. Уже через минуту Рихард вернулся ко мне с той самой разноцветной коробкой в руках, довольный, как кретин. — Они с предсказаниями, типа. — Это забавно, — опять я несу чушь. Забавно, блин. Быстро избавившись от пленки на коробке, Рихард поставил ее на стол, аккуратно открывая. Через несколько секунд он все-таки справился с коробкой и я увидел несколько рядов из конфет с фантиками разного цвета, которые, как я позже понял, указывали на вкус каждой конфеты. Взяв по одной конфетке, мы принялись пить чай и болтать о всякой хуете. — У тебя что написано? — спросил Рих. — Подожди, — я сделал глоток чая, перевернул фантик и стал читать предложение, которые было написано на нем. — «Обращайте внимание на мелочи, и тогда удача Вам улыбнется», а у тебя? — «Всегда будьте собой и обретете счастье», — с улыбкой прочитал Рихард. — Угу, — промычал я, потянувшись за новой конфеткой. В таком духе прошел примерно час. Мы уплетали конфеты и пили чай, Рихард нес какой-то бред про аминокислоты и нитросоеденения, а я слушал его с открытым ртом. Вот хоть убей, на уроке это о-о-очень скучно, и каждый раз я готов уснуть, но Рихард придавал своему рассказу какой-то особый оттенок жизни, что ли. Учителя часто преподносят свой материал крайне скучно. Без каких-либо эмоций и пояснений, а Рих делал все с точностью и наоборот. В общем, что бы ни рассказывал Рихард, это было очень интересно. Даже если речь шла о каких-нибудь тупых аминокислотах. — Теперь я сражу нашу Молекулу своими знаниями наповал, — сказал я, когда Рихард закончил рассказывать. — Химия завтра. — Ага. Ты сделал, кстати? — Я мало что понимаю в органике, но что-то накалякал там, — выкрутился я. Это было слишком мягко сказано. Я ни хуя не понимаю в органике. Надо было как-то перевести тему, ибо я знаю Риха, сейчас начнет, блин, задавать мне вопросы по параграфу, а я начну: «Тыры-пыры, ээээ», — и он раскусит меня в два счета. — Кстати, почему ты так быстро ушел сегодня? И чего сказать-то хотел? — Да просто… — улыбка Рихарда померкла с моим вопросом. — Торопился. Да я и не помню уже, что сказать хотел. — Так ты же сказал, что давно хотел сказать? — я не знаю, почему я так приебался к Риху, но перспектива учить параграф меня не очень устраивала. Особенно сейчас. — Пауль, я не помню. Если вспомню, обязательно тебе скажу, — бросил он как-то безразлично и вообще отвернулся к окну. Повисло неловкое молчание, которое напрягало. Не только меня одного, я думаю. Явно не хочет говорить об этом. Ну ладно, хорошо. Снова переводим тему. — Чего на физике было? — как ни в чем ни бывало спросил я. Какой тупой вопрос. Что может быть на физике? — Физика, — бросил он, не отрывая глаз от маминых цветов на подоконнике. — В смысле, ее не было. — Воу, а что так? — Да чем-то стукнули препода нашего. Пришли, а он без сознания на полу лежит. В медпункте вроде очухался, — Рихард вздохнул, все еще пребывая в прострации. Ну что я такого сказал? Почему он снова такой «никакой»? Как же я здорово могу испортить человеку настроение за минуту. Я даже не представлял, рассказывать ли Рихарду про этот случай с Ритой или промолчать? Все-таки я ей обещал. Хотя Рих же мой друг… Ну, в общем, я все рассказал ему, а он в свою очередь пообещал тоже никому не рассказывать. Ага, знаю я. Сам же на эти грабли наступил. — Ладно, пойду я, спасибо за душ, — произнес он, вставая из-за стола. — И за халат с тапочками. — Звучит странно, но не за что. А тебе за конфеты спасибо. И за аминокислоты, кстати, тоже. Наспех одевшись, Рихард покинул мою квартиру, снова оставив меня в размышлениях. Каждый раз, когда он уходит, я чувствую себя как-то странно. Ладно, завтра пятница-развратница. Большой день. Скоро у Риты вечеринка. Как же я завтра буду смотреть ей в глаза, и что мне делать? Бля, хотел же рассказать Рихарду обо всем, что произошло позже, и попросить совета, но почему-то не решился. Завтра точно все расскажу.