You're All I Want

— Ты бы еще через два часа вышел, мы-то подождем, — недовольно фыркнул Оливер, когда я устроился на заднем сидении машины рядом с Рихардом, и дверь со скрипом захлопнулась. — Ну извините, — недовольно пробормотал я, хотя на самом был готов заржать или выкинуть какую-нибудь ебанутую фразу, но решил умерить свой пыл, потому что видел, что сидящий за рулем Оливер явно был не в духе. Ну да, сначала, блин, заезжай за всеми, подожди каждого, выслушай их отговорки, а потом еще и вези бесплатно. Я бы тоже был бы немного зол. — Долго ждали? — Да не слушай ты его, Пауль. Минут десять от силы, — послышался тихий и спокойный голос Флаке слева от Рихарда, который сидел по середине между нами и старался устроиться поудобнее, что у него плохо получилось, будучи зажатым между нами. Недовольно фыркнув, он наконец-таки успокоился и сделал глоток из жестяной банки, крепко зажатой в его ладони, которую я сразу не заметил. Я уставился в окно, наблюдая за проносящимися мимо домами, зданиями, деревьями и прочими объектами, находящимися в поле моего зрения. Мы ехали быстро, поэтому я не мог остановить свой взгляд на чем-то одном, и мои глаза постоянно плыли в поиске чего-то интересного, цепляясь взглядом за новое. В общем, я настолько увлекся этим занятием, что почти не замечал и не слышал, о чем там говорят парни. Ну разве что только изредка кидал фразы типа: «Это точно» или «Ну да». Или же молчал, многозначительно кивая. Оливер говорил о том, что отец убьет его, если он не вернет машину до утра, потому что ему нужно ехать на работу, а Тилль стебал его по этому поводу. Затем они начали обсуждать предстоящую вечеринку, но своими мыслями и ушами я был уже очень далеко, потому что практически ничего не запомнил и не понял из разговора. Никто из них не видел моей отчужденности, так как своими короткими фразами я изредка подавал признаки жизни, так что я мог спокойно уйти в себя и сделать так, чтобы меня оставили в покое. Я просто слишком серьезно настроен на сегодняшний вечер, чтобы позволить кому-то пошатнуть мою гребаную уверенность в том, что мой план сработает. Я также не могу позволить себе шутить, развлекаться и, не дай бог, пить. Я не за этим туда еду. Ну если только совсем немного. Но не я один всю дорогу практически молчал и не принимал участия в веселых разговорах. Был еще один человек, который — в отличие от меня — вообще не проронил ни слова. Рихард. Я долго не осмеливался повернуть голову в его сторону, даже сам не знаю почему, но как только я сделал это, то не смог повернуть ее назад. Рих продолжал потягивать напиток из какой-то черной жестяной банки, содержимое которой уже практически заканчивалось. Он, как и Оливер, внимательно следил за дорогой, не отрывая от нее взгляда. Почему я просто не могу спросить, как у него дела? Почему я просто молчу? Почему я, блять, даже не поздоровался с ним? Мысли и вопросы со скоростью света крутились у меня в голове, но я не мог озвучить ни одну из них по неизвестной даже мне причине. Мне просто казалось, что это было бы неуместно или что он сам не хочет со мной разговаривать… А что я ему скажу? После всего увиденного и услышанного мне реально трудно с ним общаться, но я не могу не делать этого, потому что действительно привык к нему и без него чувствую себя, мягко говоря, дерьмово. Я просто, блять, привязался к нему. Давай, распусти нюни, Пауль. — Чего такой задумчивый? — послышался слегка сиплый голос прямо у меня над ухом, отчего я ошарашенно повернулся обратно к гребаному стеклу, принявшись с двойным усилием разглядывать местность за стеклом. Вот это реакция, Пауль. Нет, со мной реально что-то не так. Не должен адекватный человек так реагировать на вопросы людей. Или я реагирую так только на вопросы Круспе? Мягкий и, как всегда, непонятный мне смех Рихарда снова вытаскивает меня из моих раздумий, и я понимаю, что надо что-то ответить. — Не знаю, — аплодисменты за самый оригинальный ответ на вопрос, блять. — А ты? — Не люблю долго ехать, — равнодушно бросил он и, положив банку куда-то себе в ноги, немного покопавшись, достал из кармана сигареты и зажигалку и затягивался уже через несколько секунд. — Круспе, чтоб тебя, блять! — заорал Тилль с переднего сидения. — Сказали же тебе по—человечески: не курить в салоне. — Да мне похуй, — все так же безразлично ответил он между короткими затяжками. — Смолишь как я не знаю кто. — Кто бы говорил, — Рихард ухмыльнулся в ответ, выпуская изо рта очередную струйку дыма. А я уже настолько привык к его вредным привычкам, что не обращаю внимания на это и даже перестал кашлять каждый раз, как только вдыхаю дым. Я лишь улыбнулся, снова прислоняясь головой к холодной поверхности стекла машины. Когда-нибудь я заставлю его бросить. *** Я задремал, уже проваливаясь в сон —, но машина резко затормозила, и я, с трудом разлепив веки, уставился на пейзаж за окном: неплохой двухэтажный дом и несколько знакомых личностей со стаканчиками в руках возле него. Громкая музыка была слышна даже в машине, хотя мы припарковались достаточно далеко от дома. Вечеринка уже началась, а мы как всегда. Медленно выползая из машины и стараясь не смотреть в ту сторону, я понял, что по уши в дерьме. Я, блять, ненавижу вечеринки. Почему я вообще согласился? Господи, придется говорить с людьми, улыбаться, когда ты этого абсолютно не хочешь, иначе тебя сочтут за мрачного психопата. А самое главное — придется лгать. Гребаный ад. Ведь я просто уверен, что Рита рассказала всем о нашем «поцелуе» и теперь я вдвойне в дерьме. А вдруг Рихард узнает? Хотя… и что? Узнает и узнает, какая ему разница до моих личных отношений. — Привет, — передо мной, ниоткуда не возьмись, вдруг появилась Рита в красивом красном платье, которое обтягивало все, что только можно. — Рада, что ты пришел. — Я тоже, — ответил я, выдавливая из себя некое подобие улыбки. Улыбайся, блять. Всучив Рите небольшой подарок, я уже собирался пойти за парнями в дом, чтобы не потерять их из виду, но Рита ни с того ни с сего набросилась на меня, обнимая, а мне ничего не оставалось, кроме того как обнять ее в ответ, положив руки на ее талию. Не то чтобы меня заставляли, но, черт, она просто вынудила меня сделать это. Вокруг все немного приутихли, и кажется, что около пятнадцати пар глаз внимательно изучает наши два слепившихся тела. Давай же, отпускай. — Спасибо, — сказала она, отстраняясь от меня и прижимая подарочный пакет к себе. Чмокнув меня в щеку, она ускакала куда-то в дом. Наверное, меня бы поправили, сказав бы, что она «пошла». Так вот — нет, она именно поскакала, привлекая к себе взгляды еще большего количества человек и заставляя меня краснеть. Вокруг все перешептывались и пошло хихикали. Это чертовски неудобно, учитывая, что я вообще не понял, что только что произошло, да и вообще не проснулся толком. Озираясь по сторонам, я понял, что Рихард все видел. Он, как всегда, отчужденно стоял в стороне и курил, внимательно изучая меня взглядом. Готов поклясться, этот его взгляд я ненавижу больше всего из всех, что у него есть. Он ровным счетом не выражает ничего. Абсолютно ничего. Я не могу понять, что он чувствует ко мне, о чем думает и почему, блять, смотрит на меня не отрываясь. Гребаный стеклянный взгляд. Лучше бы он просто поржал со всеми, перестав буравить меня своими чертовыми глазами. Последний раз посмотрев на своего друга, я быстро направился в дом, где вовсю шумела музыка. Я бы не сказал, что ее дом был чем-то особенным, но он действительно нравился мне. Внутри находилось около пятидесяти человек, а музыка была настолько громкой, что хотелось просто лезть на стену, потому что я не любитель клубных треков. В общем, этой ночью Рита превратила свой загородный дом в настоящую танцплощадку. Если бы я не знал, что это дом, в котором живут люди, то, наверное, подумал бы, что это реально какой-то клуб. Усевшись на одном из диванов, поближе к концу огромной гостиной, я налил себе колы и старался слиться с ним. Надеюсь, Рите не придет в голову пойти в самую затемненную часть помещения, где меня практически не видно. Хотя я уверен, что она ищет меня. Я понимал, что мне будет чертовски неуютно здесь, но пойти веселиться я не мог по одной простой причине: я не пью, а так вообще ни хуя не весело. — Эй, ты чего тут? — рядом со мной появился веселый Шнайдер с двумя бокалами в руках. Музыка играла очень громко, поэтому ему приходилось практически кричать. — Все вон танцуют. — Ага, вижу, — я кивнул, немного двигаясь в сторону, чтобы Шнайдер мог сесть. — Как добрался? — С какими-то чуваками из параллели, не помню, — было достаточно темно, но я клянусь, что чувствовал, как Шнай улыбался. В этом весь Кристоф. «С какими-то чуваками», бля. — На вон, расслабься. А то разговаривать с тобой боюсь, — друг протянул мне какой-то стакан с мутно-голубой жидкостью. — Что это? — в замешательстве спросил я, с осторожностью протягивая руку к бокалу. — А хуй знает. Налил то, что под руку попалось. Там темно, ничего не разберешь, — он пожал плечами, сделав несколько глотков. — Вполне сносно. Я обещал себе не пить. Мне нельзя, иначе меня разнесет. Хотя… от одного бокала ведь ничего не будет, да? Определенно да. Тяжело вздохнув, я поднес бокал с содержимым к губам и, сделав пару глотков, поставил его на столик передо мной. Почувствовав, как горькая жидкость стремительно скатывается по моему горлу, я поморщился. На вкус это было похоже на водку с привкусом… с привкусом чего? — Ну и как? — Хуево, но пойдет, — я улыбнулся, снова потянувшись за напитком с непонятным вкусом водки и ацетона. Хотя откуда мне знать, какой он на вкус? — Я-то разбираюсь в таких вещах. — Я не сомневался. Мы со Шнайдером рассмеялись. Ну, теперь мне хоть не так одиноко. Кристоф поведал мне, что Тилль выжрал половину бутылки водки, но все равно остается трезвым и Шнай будет держать меня в курсе событий. Оливер поспорил с каким-то чуваком, что выпьет два литра зеленого чая за один раз, и, похоже, он серьезно настроен на это. Флаке не пьет и не собирается, хотя Линдеманн пытается его убедить, говоря: «Зачем тогда ходить на вечеринки?». Это так похоже на Тилля. — А Рихард? — вырвалось у меня, но я понял это слишком поздно. — Хрен знает, где он. Пару минут назад я видел, как они с Томасом болтали на улице, — равнодушно бросил Крис, допивая остатки чудесного напитка. — Чего? — я в шоке раскрыл глаза, чуть не выронив бокал из рук. — Как? Томас здесь? — Полегче, чувак. Я не могу так быстро воспринимать информацию… — он тупо уставился на меня, не улавливая смысла моих слов. Я же говорил, что нам всем не надо было пить. — Томас, он… — я пытался что-то выговорить, но из-за разнообразия мыслей в моей голове на тот момент я не смог сказать ничего связного. — А, да я не знаю. Сиди тут, я пойду еще принесу, — Крис помахал пустым бокалом перед моим носом и вскоре скрылся из виду шатающейся походкой. Спасибо Шнайдеру, что я всегда остаюсь в курсе событий, но черт, что бы это значило. Я нахмурился, пытаясь восстановить цепочку событий в своей голове. Сначала Рихард и Томас лучшие друзья, которые никогда не разлучаются. Потом они вытворяют какую-то неведомую хрень в туалете, которую я не могу охарактеризовать никаким из прилагательных, какие только знаю. Хотя, может, я просто мало знаю? Так, это неважно, продолжим. Затем они бьют друг другу морды на школьных переменах и не общаются некоторое время. Затем я слышу какие-то дохуя странные разговоры, наводящие на меня странные мысли, , а теперь эти двое просто мило болтают. Где логика? Вот правильно говорят: меньше знаешь — крепче спишь. Лучше бы я вообще никогда не совал нос не в свое дело. Но что я, блять, могу поделать, если он сам суется? Что там Шнайдер сказал про Тилля? Водка? Я знаю, что он очень стойкий на алкоголь, но еще пара рюмок — и он точно поплывет. А учитывая то, что он обычно не закусывает, удваивает мои шансы на познание правды сегодня вечером. С грохотом опустив свой бокал на столик, я осторожно двинулся в толпу, навстречу свету и танцующим людям. Все веселились, танцевали, кто-то жрал или пил, а я просто пытался найти Тилля и уже через пару минут поисков мои попытки увенчались успехом. Он один сидел на одном из стульев у огромного стола и пытался прикурить сигарету, но благодаря его слегка подрагивающим рукам у него это не получалось. — Как жизнь? — я плюхнулся рядом со своим другом. — О-о-о, Пауль! — он протянул руку к моему лицу и пару раз потрепал меня по щеке. Да бля. — Ты где был? — В жопе, — огрызнулся я, отворачиваясь от него. — Тилль, надо поговорить. — Я тебя… слу… слушаю, — с трудом выговорил он, потянувшись за бутылкой перед ним. — Что происходит у Рихарда с Томасом? — выпалил я ему прямо в лицо. Говорить так говорить. Начинать издалека нет смысла, потому что это не прокатывает с такими людьми, как Тилль. — И в чем я виноват? — А-а-а, ну это… Просто Рихарду нужно было время, чтобы… Понимаешь… ты дорог ему, а Томас, он… Кажется, я лишнего выпил, — в конце концов заключил Тилль, поморщившись и толком ничего мне не объяснив. — Тилль, а что насчет… — Пауль, я сейчас, мне плохо чего-то, — пробормотал он и, медленно встав со стула, пулей рванул в сторону туалета. Ну да, блять. Конечно, столько выпить и не закусывать. А потом говорят, мол, Пауль у нас алкоголик. Посмотрим, как они после этого запоют. «Ты дорог ему». Ну, наверное. Он мне тоже дорог. В смысле, я действительно ценю его, но при чем тут я? Узнал правду, ага. «Рихарду нужно было время». Задолбали меня эти гребаные загадки. Я просто подойду к Рихарду и спрошу у него, в чем дело, в конце концов, только он может дать мне внятный и адекватный ответ на все это, ведь речь все-таки идет о нем…, а и еще и обо мне. Это просто не может меня не волновать. Покинув свое прежнее место, я направился в сторону улицы, захватив с собой для смелости бокал с какой-то светло-коричневой жидкостью. Похоже на коньяк. Да похуй, в принципе. Свежий прохладный воздух ударил мне в лицо, как только я оказался снаружи. Начинало темнеть, и приятная прохлада потихоньку окутывала землю. Я даже улыбнулся. На улице было не так шумно, и Рихарда я нашел почти сразу. Думаю, не стоит даже говорить, чем он занимался. Курил, только на этот раз он еще и пил. Круспе стоял в пол-оборота ко мне, внимательно вглядываясь в краски заката и солнца, которое уже почти скрылось за горизонтом. Я, осушив все содержимое своего бокала залпом, не медля отправился к своему другу, который уже увидел меня издалека. — Привет, — пробормотал я, подходя к Рихарду. — Чего один тут? — Внутри слишком шумно, — он сказал это настолько тихо, что мне пришлось даже наклонится к нему ближе, чтобы расслышать это. Наконец-то разглядев его лицо, я убедился в том, о чем уже догадывался. Рихард пьян. Не так, как Тилль, конечно, но состояние явно пограничное. Но что-то было еще в этом взгляде — что-то, блять, не то. Свалив все свои мистические догадки на тупое освещение и взяв всю свою волю в кулак, я подошел к Риху чуть ближе. — Да, понимаю, — промямлил я себе под нос, стараясь выглядеть как можно увереннее. Что мне говорить? Что я могу сказать? Какой ты дебил, Пауль. — Рихард, мы можем поговорить несколько минут? — Да хоть всю ночь, — он выдохнул дым в сторону, отклоняясь от меня. Все-таки смирился с тем, что я не переношу запах табака. — Кем тебе является Томас? И в чем я, черт возьми, виноват? — мой голос казался мне уверенным, хотя на самом деле он мог сорваться в любую секунду. Еще у меня было такое странное ощущение, будто бы говорю не я, а кто-то за меня. Черт, моя голова просто кружится. Рихард медленно повернулся ко мне, отбрасывая окурок в сторону. — Пауль, — начал он, качая головой. Кривая усмешка затронула его губы на пару секунд, но через несколько мгновений он тяжело вздохнул, явно готовясь к долгому разговору. Я был в гребаном предвкушении. — Ты ни в чем не виноват, — он подошел ко мне чуть ближе. Настолько близко, что я не могу даже описать это чертово расстояние между нами, потому что его, блять, просто не было. — Это я мудак. — Рих, я это… — начал мямлить я, чувствуя, как дыхание Рихарда легонько касается моей щеки. Запах терпких сигарет и алкоголя сразу же ударил в нос, и я постарался отвернуться. — Извини. — Ты, — выдал он. — Ты меня извини. — Я, бля… — почесав затылок, я немного пошатнулся назад. — Ты это, в общем… я знаю, это, наверное, личное, просто… Бля, я живу в каких-то догадках, понимаешь? И мне хочется… — Мне тоже хочется. Дальнейшее развитие событий я не смог бы предугадать никогда, даже если бы имел способности к этому, потому что, блять, это было просто невозможно в моих глазах! Рихард сделал шаг вперед ко мне и, притянув меня к себе за шею…поцеловал меня. В губы, блять! Я просто стоял на месте, ничего не делая. Мои руки автоматически уперлись Рихарду в грудь, но его гребаная хватка была сильнее. Я не понимал, что происходит. В висках пульсировало, я чувствовал влажные губы Рихарда на своих губах, и этот чертов запах сигарет и алкоголя не давал мне покоя. Я не понимал, что делаю, да и не пытался. Я просто целовал его в ответ, хотя мои руки по-прежнему упирались ему в грудь, и я пытался оттолкнуть его. Видимо, недостаточно хорошо пытался, чтобы у меня это получилось. Но… хотел ли я? Мое дыхание участилось, к щекам уже начинала приливать кровь, и я чувствовал себя тринадцатилетней школьницей во время первого поцелуя. Это было настолько неудобно и приятно одновременно, что я запутался в своих собственных эмоциях. Все-таки отлепив от себя Рихарда, я ошарашенно отскочил от него в сторону, в шоке вытирая свои губы рукавом. Тот лишь улыбался и, пробормотав что-то нечленораздельное, пьяной походкой направился в дом. Пиздец. Мне не нравился вкус сигарет, но в этот вечер мое мнение изменилось. Все, блять, изменилось.