You're All I Want

Иногда у меня возникает такое чувство, что я не являюсь участником какого-то события, а просто наблюдаю со стороны, хотя на самом деле я более чем вовлечен в определенное действие. Так вот — это был тот самый паршивый момент, когда я не понимал, что происходит и я ли это. Черт, это очень странно звучит, но для меня все реально было как в тумане, и я до сих пор не могу нормально думать обо всем этом. Рихард зашел в дом минут десять назад, а я все так же стоял на том самом месте, где я пытался безжалостно отлепить Круспе от себя, но не хотел этого. Или хотел? Черт! Все еще находясь в шоке от произошедшего, я поднес руку к своим губам — и сразу же отдернул ее. Да что же это такое? Я даже не двигался. Я просто смотрел на дом, в котором люди не прекращали танцевать и даже, возможно, не подозревали, что у меня в голове произошел атомный взрыв, а моя жизнь начала меняться. Для них все осталось как прежде в последние пятнадцать минут, но только не для меня. Забавно, как одним лишь поступком можно что-то исправить или же разрушить все к чертям, оставляя после себя кучу загадок в твоей жизни. Моя голова кружится. Настолько сильно, что я готов упасть. Нет-нет, мне не плохо, скорее хорошо. Просто такое странное ощущение, что я катался на качелях около шести часов, а потом меня просто вернули на землю и приказали идти. Что-то вроде этого, только меня не тошнит, и мне очень даже комфортно. Самое хреновое во всей этой ситуации это то, что я не чувствую отвращения, а скорее даже наоборот. Блять, это просто пиздец, Пауль, о чем ты думаешь? Картинка перед глазами начинала то темнеть, то, наоборот, загораться непонятными вспышками и до моего загруженного и затуманенного мозга начало доходить, что я выпил что-то не совсем алкогольное. Осторожно присев на корточки, я плюнул на все это и устроил свою пятую точку прямо на земле. Похуй. Если бы я не сделал этого, то, вероятно, сам бы свалился, потому что меня нереально шатало. Я слышал музыку все хуже, но зато знакомые и незнакомые голоса вокруг меня все усиливались, но я не мог повернуть голову в сторону. Я просто лежал на гребаной земле. Кажется, я вырубаюсь… *** — Тилль, все хорошо. Я позвоню тебе, как только он проснется, — услышал я сквозь сон приглушенный низкий мужской голос где-то неподалеку от меня. Я лежал в своей кровати и не открывал глаза. Сегодня воскресенье — значит можно поспать подольше. Блять! В моей голове сразу начали появляться воспоминания о вчерашнем вечере субботы: о Рите, алкоголе, подарках, Рихарде… Черт! В шоке раскрыв свои глаза, я поднес руку к лицу, но, на мое удивление, солнце не проникало в мою… чужую, блять, комнату. Я приподнялся на локтях, оглядывая незнакомое мне помещение. Что, я там говорил, со мной происходит на таких вечеринках? Вот что со мной происходит. Я просыпаюсь где-то в незнакомом месте, полуголый и без денег. Но этот случай можно считать абсолютно удачным исключением. Я проснулся в теплой постели с идеально чистым бельем, которое еще пахло порошком с… лавандой? В общем, не суть, главное, это нереально приятно — проснуться в кровати, а не на дороге. Рядом с кроватью на стуле лежали мой кошелек, телефон и куртка. Это утро определенно отличается от всех тех, что у меня были. На стенах комнаты, в которой я проснулся, были аккуратно развешаны плакаты некоторых моих любимых групп, а на полу, ближе к двери, стояла весьма недешевая гитара, на которую я сам коплю уже полгода. Увидев это чудо вживую, я задержал дыхание, чтобы не заорать от удивления. Моя голова немного болела, но это было ничто по сравнению с желанием попить. Воды, естественно. С меня хватит алкоголя. Я не помнил практически ничего из всего, что было после того, как я лег на землю. Я помню лишь то, что не мог разобрать, хорошо мне было или нет. Бля, это так странно. И как я оказался здесь? И чья это, черт возьми, комната? Хотя мне все больше начинает казаться, что это комната Рих… — Пауль? — дверь комнаты со скрипом приоткрылось, и я увидел в дверном проеме голову Круспе, а затем и он сам зашел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Рихард был одет в потертые джинсы и черную футболку с какой-то рок-группой, которую я уже не раз видел на нем. Перед глазами сразу начали всплывать события вчерашней ночи, и моя голова начала гудеть с двойной силой. Первая картинка. Шнайдер. Он рассказывает мне о том, как они с Томасом болтают на улице. Вторая картинка. Я подхожу к Рихарду, и он целует меня. — Я надеюсь, ты ничего ему не сказал? — Я похож на мудака? — Ну, если честно, немного есть. — Да пошел ты, Тилль. Разбудим его еще… Кажется, я просыпался в машине. Тилль знает что–то, чего не знаю я. Блять, да они все что-то знают. Все, кроме меня. Такое предчувствие, что вокруг меня собирается какой-то гребаный заговор. Я помотал головой, отгоняя от себя странные мысли и воспоминания, ни с того ни с сего возникающие в моей голове, да и нужно было что-то говорить в конце концов, потому что это молчание становилось уже более чем неловким. По правде говоря, я просто не знал, что я могу сказать. «Как дела?», «Как спалось?» или, может быть, «Не знаешь, что я делаю у тебя дома?». — Я… что я тут делаю? — немного замялся я, заново оглядывая все еще новое для меня помещение. — Что вчера было? — Так ты не помнишь? — он улыбнулся и присел ко мне на кровать. — По-моему, я все-таки напился, — заключил я, с подозрением посмотрев на него. — И очень сильно, — Рих кивнул в подтверждение своим словам. — Я чувствую, — пробормотал я, снова плюхнувшись на подушку позади меня. Через пару секунд я услышал приглушенный смешок, явно адресованный мне. — Просто мы нашли тебя на земле у дома, знаешь ли, — тихо начал он. — Было уже поздно, и мы отвезли тебя ко мне. — Спасибо, Рих, — поблагодарил я его, все еще не в силах подняться. Даже не потому что у меня болит голова, а потому что я не могу смотреть ему в глаза. — Да я, если честно, сам мало что помню, — зачем-то продолжил Круспе свой рассказ. — Так что вот… — Я тоже, — повторился я, почти что перебивая его. Рихард ничего не помнит. Но это ведь хорошо, правда? Я тоже сделаю вид, что ничего не помню. В конце концов, мы с ним друзья, и это могло здорово пошатнуть наши отношения, принеся в них львиную долю непонимания. Ну по крайней мере с моей стороны. Рихард был пьяный. Я был пьяный. Все, что мы делаем в таком состоянии, по умолчанию не может быть серьезным, наши поступки не засчитываются или что-то вроде того. Потому что порой мы сами не понимаем, какого хуя творим. Я был рад, что Рих ничего не помнит, но загадки, касающиеся его персоны, все еще терзали мою гребаную душу. Я так ничего и не узнал. Черт. Немного обидно, конечно, но я все равно верю, что доберусь до истины. Как там говорится? Все тайное становится явным? Так вот - да. Иначе твоя карма не позволит тебе существовать. Это правда жизни такая. Если бы ложь никогда не открывалась, мы бы не смогли нормально жить. Бля, и почему меня с утра на философию пропирает? — Так что насчет кофе? — лукавый взгляд голубых глаз внимательно изучал мое лицо, пока я пытался спрятать свои глаза куда подальше. — Да, конечно, — в конце концов пробормотал я вслед уходящему Рихарду. Откинув одеяло, я обнаружил, что завалился спать прямо в одежде. После попыток заправить постель я схватил свой телефон со стула у кровати и понесся на запах свежего кофе. Рихард стоял у плиты и что-то химичил, а я просто наслаждался чудесным ароматом, потому что уже очень давно не пил такого кофе. Обычно я перебиваюсь дерьмовым растворимым из пакетиков, который даже кофе-то назвать нельзя! Тут от него только одно слово. Я уселся за стол и, протерев глаза, уставился на Рихарда полусонным взглядом: — Бля, у тебя кровать такая мягкая, — почему-то вылетело у меня, и я засмеялся со своей фразы, как и мой друг, — Я серьезно, она отличная. — Ну, я думаю, на ней тебе спать понравилось больше, чем на земле, — ответил Рихард, сделав небольшой глоток из своей чашки. — И кофе у тебя тоже отличный, — тихо добавил я, еще пару раз глотнув крепкого и ароматного напитка, который мне только что заботливо приготовил Рихард. Без сахара и с каплей молока. Откуда он знает, что я люблю такой? Он ничего не помнит, но я чувствую, что что-то изменилось. Что-то во мне или, может быть, в его поведении? Хотя вполне возможно, что у меня просто утренний отходняк. Рих улыбается, глядя на меня, и мои губы растягиваются в ответной улыбке. Даже гребаное похмелье и осознание того, что меня ждет пиздец дома, не портят этот момент. Это самое лучшее утро, которое у меня только могло быть.