You're All I Want

— Пауль, ты о чем вообще думал? — мать в который раз произнесла эту фразу, продолжая свою тираду, пока я старался отвернуться к окну и не смотреть ей в глаза. Мы разговаривали на кухне один на один уже примерно сорок минут. Ну как разговаривали… В основном говорила она, а я должен был с виноватым видом слушать ее и соглашаться со всем, что она мне говорит. Да, я вернулся домой почти вечером следующего дня. Да, я не звонил. Ну и что? Сказал же, что я пошел на гребаный день рождения. Так почему мне нельзя там остаться? Ну или не совсем… Мне почти восемнадцать гребаных лет, так почему я не могу делать то, что я хочу? В пределах разумного, конечно, но ничего такого в том, что я сегодня не ночевал дома, нет. Это глупо ругать меня за это. Тем временем мама не останавливалась, а, напротив, даже более взволнованно начала говорить о том, что я плохо поступил, что я должен был позвонить, что я должен был предупредить, что я должен… Да почему я кому-то постоянно что-то должен? Им лишь бы упрекнуть и обвинить меня в чем-то. — У кого ты ночевал хотя бы? — уже тише спросила она, усаживаясь за стол напротив меня, понимая, что причитаний уже хватит и я понял, какой я плохой мальчик. — У друга, — сухо ответил я. — У Тилля? — уточнила она, сложив руки на груди. Я усмехнулся. Я же знаю, что она, конечно же, позвонила ему, как только поняла, что мой телефон сдох. Она же всегда так делает на случай, если я с ним. Зачем тогда спрашивать, раз ты уже знаешь правду? Чтобы я соврал, а она еще раз на меня наорала. Это зашибенная логика моей матери. — Нет, у Рихарда, — пробормотал я и затем добавил: — У одноклассника. — Ты не рассказывал мне о том, что у тебя появился новый друг, — ее голос немного смягчился. — Ну, он просто помогал мне с химией, и мы за одной партой сидим, — быстро пробормотал я, стараясь делать это как можно более непринужденно, но, судя по всему, у меня хреново вышло. Кажется, в моем голосе было слишком много напряжения и волнения, и поэтому мои ответы звучали достаточно нервно. Я просто не понимал, что за ерунда со мной творится. Каждый раз, когда речь заходит о Рихарде, со мной начинает происходить что-то очень странное. Я волнуюсь, и вдобавок ко всему мои щеки начинают краснеть, как только я вспоминаю вчерашний вечер. — Значит, вы хорошо общаетесь? — Ага, — даже лучше, чем ты можешь себе представить, мам. На этом разговор был окончен, а я благополучно свалил в свою комнату, оставив свою мать стоять на кухне и размышлять над кучей вопросов, что она хотела мне задать. Если бы я сам знал на них ответы… Осмотрев свой привычный беспорядок и убедившись, что за сутки тут ничего не изменилось, я плюхнулся на кровать, которая, к сожалению, не была такой же мягкой, как та, на которой я сегодня спал, и это было трудно не заметить. Фух, ну, можно считать, что все обошлось более-менее без разборок. Хотя даже эта небольшая ссора ничуть не расстроила меня. У меня просто настолько прекрасное настроение, что никто не сможет мне его испортить: ни мать, ни Эмили, ни ни на минуту не отступающее похмелье. Это утро определенно сделало мой день. Наверное, потому что в нем все было идеально. Мягкая кровать, прекрасный кофе и Рих. Да что там, он даже проводил меня до дома, на случай, если я вдруг опять решу поспать на земле. Завтра химия, и, казалось бы, это та самая вещь, которая должна омрачить этот чудесный день, но даже этот чертов факт не нарушает моего покоя, а даже наоборот. Я хочу на химию. Это необъяснимо, но я действительно хочу писать в этой гребаной тетради, делать нудные лабораторные с Рихардом, которые переставали быть таковыми, как только он включался в процесс, и слушать его непрекращающееся ворчание по поводу того, что учительница опять неверно произнесла фамилию какого-то ученого или же перепутала последовательность каких-нибудь чертовых алканов. Как только я вспоминаю это, искренняя улыбка появляется на моем лице, а на душе становится невыносимо тепло и спокойно от осознания того, что завтра я сам буду принимать в этом участие. Блять, приехали. Я хочу в школу. *** Никогда не знаешь, чего можно ожидать от своего лучшего друга, особенно если им является Рихард, у которого куча чертовых тайн и секретов от тебя. Я пришел в школу со странным ощущением жажды правды и радости по поводу того, что сегодня химия. Школа же, как всегда, приняла меня неутихающим режущим слух гулом и кучей народу в гардеробе, где раз в несколько минут обязательно кто-нибудь наебывается из-за мокрого паркета. Я быстро миновал это место по причине того, что куртку я еще не ношу, а сменку и подавно. Кому она вообще нужна? — Ты чего такой? — оживленно спросил я Шнайдера, распластавшегося на полу у нашего кабинета. Выглядел он явно не так хорошо, как я, и, желая узнать, в чем дело, я сел рядом с ним. — Чего? — полусонный Шнай повернулся ко мне. — Бухал, что ли? — Ага. — Да ладно? — мои глаза сразу же округлились от такого известия, потому что я как бы пошутил. — Два дня подряд? — Блять, Ландерс, отвали со своими гребаными вопросами, — недовольно пробормотал он, нахмурившись. — Молчу я, молчу… А где Рих? — выглядывая своего товарища в толпе, выдал я. В ответ сине-зеленый Шнайдер только покачал головой, ясно давая мне понять, что он не имеет ни малейшего понятия о местонахождении Круспе. Мне оставалось только тяжело вздохнуть и ждать Рихарда. Да-да, мне нужно было поговорить с ним. О многом поговорить. Я не думаю, что он будет против. Будучи абсолютно уверенным в том, что Рихард придет, я ждал звонка, но я никак не расчитывал на то, что он может вообще не явиться в школу. Рихард не пришел в школу. И не просто не пришел в школу: сегодня химия. Это что-то из разряда нереального и невероятного. Нет, он, конечно же, тоже человек и может пропускать занятия, как и все другие люди, но на моей памяти это случалось очень редко, да и то если у него на то были серьезные причины. Заболел? Да нет, вчера был огурчиком. Бухал? Он бы не успел. Да и похмеляется он, знаете ли, быстро — по-любому бы пришел. Прогуливает? Зачем, блять? И даже если бы это было так, то он бы, по крайней мере, позвал бы меня. — Привет, Пауль, как ты? — Хреново, — выпалил я на автомате, даже не поднимая головы. Затем я все-таки соизволил сделать это, чтобы хотя бы видеть, с кем говорю. - Ах, привет, Рита. — Ммм… Слушай, Рихарда нет, можно я сегодня с тобой сяду? – ох, умеют же люди соль на рану сыпать. — Да, почему бы и нет, — как можно охотнее ответил я. Рита улыбнулась. *** На литературе я делал вид, что слушаю, но на самом деле ни хуя я не слушал. Да и как это вообще возможно, если на тебя постоянно смотрят? Рита весь урок бросала на меня мимолетные взгляды, от которых мне становилось не по себе. Да и вообще… она все время смотрит на меня так, будто чего-то ждет от меня. Сразу после звонка на пороге кабинета меня остановил Шнайдер и шепнул мне на ухо что-то вроде: «Она тебя хочет». Ой, все, блять. Время шло, а я терялся в догадках. Ладно, какая мне разница? Ну нет его в школе, потом придет. Позвоню ему после уроков. Сразу же после звонка на второй урок я медленно поплелся на химию в предвкушении невероятно нудного и скучного урока. Обычного урока химии. Надо было видеть мое лицо, когда я увидел улыбающегося Рихарда на привычном месте за нашей партой. Поняв, что я просто таращусь на него уже секунды три, не двигаясь с места и задерживая ребят позади меня, я в темпе двинулся к парте. — Привет, — я криво улыбнулся, и перекинув сумку через голову Риха, уселся рядом. Понимая, что я просто чертов параноик, я удивлялся сам себе. — Скучал? — заигрывающим тоном произнес он, придвигаясь ко мне. — Ой, бля, иди на хуй, — я увернулся от него и полез за учебниками в сумку. В последнее время он часто будто бы… заигрывает со мной? Черт. Это заставляет меня волноваться и материться. Услышав, как Рих тихо посмеивается у меня над ухом, я закатил глаза. Тупой идиот. — Ты где был? — Да проспал я, — выпалил он на долю секунды раньше, чем я закрыл рот в ожидании ответа. Мимо нас прошла грустная Рита и села сзади. Рихард улыбался подобно чеширскому коту. — Нам поговорить надо. — Валяй, — ответил Рих, зевнув. — Я имею в виду серьезный разговор. Не здесь. Давай у меня дома сегодня, часиков в шесть, м? — Ты меня иногда пугаешь. Да и вообще, у меня много дел… Я закатил глаза. — Хорошо, мы будем пить тот чай. — Во сколько, говоришь? *** Было трудно предсказать исход нашего разговора и реакцию этого кретина. Я знаю, он хороший психолог и он видит меня насквозь. Это-то меня и пугает. Иногда при общении с ним мне кажется, что он читает мои мысли, и мне страшно от этого. Я просто вижу это в его глазах. Ровно в шесть Рих был на пороге моего дома и уверял меня в том, что сначала чай, а потом разговоры. Так и получилось: мы пили чудесный чай с бергамотом и болтали. А у меня и из головы-то вылетело, что я вообще хотел о чем-то говорить с ним. — У тебя гитара просто в жопу расстроена, — как никогда аккуратно заметил Рих, взяв пару аккордов. — Как ты играешь? Я придвинулся ближе, и постарался вслушаться в звуки. Хм, она и правда была расстроена. — Бля, ставлю сотку, что это Эмили ее брала. Знаешь, иногда приходит ко мне, когда меня нет, и начинает тут вертеть… — я просто захлебывался в собственных эмоциях и возмущении, потому что брать мою гитару без моего разрешения было подобно самоубийству. — Не бойся, сейчас все сделаем, — он улыбнулся одной из его самых прекрасных улыбок и принялся настраивать гитару. Мне оставалось только смотреть на это, потому что я не имел никакого опыта в этом. Этим всегда занимался отец, ведь у него отличный слух. У меня вроде тоже, да вот только руки из задницы. — Слушай, Рих… — начал я, вспомнив, зачем я его вообще сюда позвал. Блять, лучше бы я вообще ничего не говорил. — Ммм? — протянул он, не отрываясь от инструмента. — Я хотел сказать… Ну, я давно хочу поговорить с тобой, но позавчера… Я солгал тебе, — путаясь в своих же мыслях и речи, я нес какую-то несвязную ересь, при этом еще и размахивая руками. Заткнись, Пауль. Заткнись, заткнись, заткнись… На секунду Рихард остановился и замер на месте, все так же не сводя глаз с одной из струн. Я тоже молчал. В комнате стало настолько тихо, что я, казалось, слышал биение своего сердца. Тишина давила на мои уши, подвергая мои мысли какому-то электролизу. Блять, что? … — Да? — Может, поговорим об электролизе? — как никогда вовремя заметил я, чтобы разрядить обстановку, пока не поздно. Но Рихард явно не оценил моей находчивости. — Пауль, ты хотел поговорить со мной о чем-то, и это точно не электролиз, — теперь он сидел в пол-оборота ко мне и ожидал дальнейших действий. Ну молодец, Пауль, блять. Теперь он сосредоточился. Нет, он не был взволнован или еще что-то вроде того, просто он действительно внимательно слушал весь бред, что я нес, пытаясь выцепить из него хоть что-то связное.  — Я понимаю, что ты не помнишь, но в тот вечер ты поцеловал меня, — сказать это оказалось намного легче, чем я думал. Мысленно похлопав себя по плечу, я перевел взгляд на Рихарда. Его плечи неожиданно опустились, когда он тяжело выдохнул. Затем он немного подвинул гитару и посмотрел на меня. Клянусь, мне показалось, что я не дышу. Мне было страшно. — И я просто хочу знать, что это все, блять, значит… — бормотал я уже сам себе под нос. — Я тоже солгал. Я помню, я все помню, — его пальцы замерли на грифе, издавая еле слышный звук. Я сделал то, о чем мечтал по крайней мере целую минуту своей жизни — нормально выдохнул. Мы оба были слишком напряжены, но я клянусь, что Рихард не удивился, потому что был готов к этому разговору. Я точно знаю, что он был спокоен. Я чувствовал это: его дыхание было размеренным и непрерывистым, глаза не метались из стороны в сторону, в то время как мои были готовы выпасть из орбит. — Что ты? …– когда он прижался к моим губам, я просто прикрыл глаза и забыл все, что мне хотелось обсудить с ним. Мне не хотелось сопротивляться, нет. Я просто помнил, как это приятно, когда он целует меня. Блять, да что со мной не так? Медленно отодвигая гитару, которая была зажата между нашими телами, Рихард придвинулся ближе, прижимая меня к себе, а я охотно, блять, отвечал на его развратные действия. Его рука уже вовсю шарила под моей рубашкой, и я не знаю, сколько бы это продолжалось, но, если бы не внезапный порыв мыслей у меня в голове, я бы не совершил того, что последовало сразу после этого. — Черт, нет! — воскликнул я, отталкивая его от себя. На этот раз он расслабился и не ожидал от меня такого, так что я просто впечатал его в стену позади. — Что ты делаешь? — А на что это похоже? — немного удивленный Рихард отодвинулся от меня на безопасное расстояние. Моя рука дернулась к чуть припухшим губам и медленно упала на колени. Кажется, я все еще не мог поверить, что все это действительно происходит. — Зачем? .. — в моем голосе отчетливо слышался страх. Нет, правда, я чувствовал, как меня начинает немного потрясывать. — Позволь объяснить, — медленно произнес Рихард, уловив мысль о моем состоянии, в котором меня лучше было бы не трогать. Я же на автомате отодвинулся от него на край кровати. — Рихард, я не гей! — выпалил я так громко, что даже сам удивился. Тем временем я продолжал двигаться от него на другой край кровати, а когда моя спина уперлась в стену, я уже был готов бежать, примерно прикидывая в голове свой план эвакуации из моей квартиры. — Я тоже, — спокойно произнес он, выставляя руки перед собой, как бы призывая меня успокоиться, но я продолжал вжиматься в стену позади. Все внутри меня просто вопило о том, чтобы прогнать Круспе из своей чертовой квартиры и остаться одному в безопасности. — Уходи, — сказал я твердо, даже сам не ожидая от себя такого. — Пауль, ты ничего не знаешь, — Рихард, уже немного взволнованный, сделал шаг мне навстречу, но я ничего не хотел слушать. — Уходи из моей квартиры. — Пауль… — Уходи, — мой голос стал твердым и уверенным, хотя на самом деле мне просто хотелось кричать и портить все вокруг. Рихард посмотрел на меня последний раз и, аккуратно поставив гитару на свое законное место, молча вышел из моей комнаты. Я так же молча смотрел ему вслед, находясь под каким-то неведомым мне гипнозом до тех пор, пока не услышал хлопок входной двери. Еле слышный голос совести говорил мне о том, что я поступил неправильно, но речи мозга, который у меня все-таки есть, были куда убедительней. Было уже не важно, что я сделал. Рихард ушел.