Поющий кит

— Так это всё ты. — Делайла хотела, чтобы я отвернулась от тебя, предала. Но я так и не смогла. Билли стояла перед ним, запятнанная кровью и поглощенная своей виной. Китобои разбили Смотрителей. Дауд лично позаботился об этом: ведомый яростью, он выкосил большую их часть. Планы Билли потерпели крах, и она прекрасно это осознавала. — Мы с тобой всегда знали, что однажды займу твое место. Я поторопилась, думала, что ты слаб. Но ошиблась. — Шестеро моих людей мертвы. Билли не смела поднять на него взгляд. Ее руки дрожали. — Я знаю. — И ради чего? — он не знал, что еще у нее спросить. — Хьюм обещал, что не причинит им вреда. Я никому не желала смерти. — Но они мертвы. Из-за тебя. Из-за того, что ты сделала, — оборвал ее Дауд. — Я убил императрицу, чтобы уберечь нас от Смотрителей. А ты привела их к нашему порогу? — Я думала... — Даже не смей пытаться как-то смягчить случившееся. Последствия схватки были катастрофическими. Подходы к Палате были залиты кровью лежавших там же Смотрителей; тех, что Дауд не зарубил на месте, Китобои взяли в плен. Каждого выжившего, что сейчас стоял на коленях перед Палатой, сопровождал один из Китобоев. — Я не стану извиняться, если ты того не хочешь. И я не стану оправдываться. Оправдания просто нет. Я была не права, — Билли вынула свой клинок из ножен; Китобои, находившиеся поблизости от нее, напряглись, смотрели на нее во все глаза, ожидая нападения. Но она лишь опустилась на колени и протянула меч Дауду, рукоятью вперед. — Моя жизнь принадлежит тебе. Убей меня или отпусти. Если только тебе не все равно. Дауд смерил своего заместителя взглядом, чувствуя, как сердце колотится где-то на подступах к горлу. И как до этого дошло? Его самый доверенный человек — и вдруг оказался предателем. Он винил себя, упрямого слепого дурака. Корво был прав. «Ты самый эгоистичный и тупоголовый человек в мире! Просто выслушай меня!». Он посмотрел на протянутый ему меч, но не принял его. Принимая во внимание слова Билли, в данный момент была только одна вещь, которая имела для него значение. — Где Корво? Билли молчала. Дауд со свистом втянул воздух сквозь зубы. — Билли. Где Корво? Она опустила голову еще ниже. — Мне жаль. *** Дауд проснулся рывком, вспотевший, со сбитым дыханием, продрогший. Прошла уже неделя. Неделя с тех пор, как он вернулся и обнаружил свой дом перевернутым вверх дном, и шестерых своих людей, лежащих бездыханными в разных частях квартала. Как он мог быть таким дураком? Он спустил ноги с края постели и сел, запуская пальцы во влажные от пота волосы. Как он только позволил всему этому произойти? В голове по кругу крутились имена. Петро. Анатолий. Фергюс. Миша. Леон. Девон. Корво Дауд закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он подождал, пока боль и вина, сковавшие его грудь, немного ослабнут, прежде чем смог снова пошевелиться. Он встал и прошелся по прохладной комнате, разминая мышцы спины и плеч. Ночь за окнами только начала рассеиваться. Китобоям было приказано собраться до рассвета, значит, скоро они должны были прийти. Его рубашка, измятая и несвежая, лежала на полу. Он подобрал ее и надел: не было времени, чтобы искать в сундуке чистую. Спускаясь по лестнице в кабинет, Дауд поморщился при виде тяжелых штор с символикой Смотрителей, что до сих пор висели на карнизах. Смотритель Хьюм был не из робких, раз осмелился заявить права на это здание. Однако он и заплатил за это сполна. Две трети Смотрителей погибли от руки Дауда. Никогда прежде он не ощущал подобной слепящей ярости, никогда не убивал столько людей за такой короткий промежуток времени. Выживших Смотрителей посадили в клетки на жироварне Гривза. Дауд решил, что разберется с их судьбой позже. Когда он подошел к столу, в кабинет зашел первый Китобой, со взъерошенными со сна светлыми волосами - Томас. Он всегда был на ногах с утра пораньше, всегда беспрекословно исполнял его приказы. Несколько дней назад Дауд сделал его своим заместителем. — Доброе утро, сэр. — Томас, — кивнул Дауд. — Народ собирается, пока мы разговариваем. Скоро все будут готовы, — Томас встал перед столом и убрал руки за спину. — Может, начнем? Утро быстро наступило и так же быстро закончилось. Собравшиеся мастера-ассасины получили свои назначения — по одному на каждый квартал — и начали поиски. Казалось, Дауд даже не шевелился в их отсутствие. Каждый раз, когда кто-то из Китобоев возвращался, у него внутри все сводило от предвкушения, но каждый из них повторял слова предыдущего: «О Лиззи Страйд ничего не слышно, сэр». Он кивал, отпускал их и ждал возвращения следующего. Они знали, где прячется Делайла и ее ковен: за пределами блокады, в районе Матчерхевен — в усадьбе Бригморов. Чтобы попасть туда, им был нужен корабль и умелый капитан, что поведет его. Выбор Дауда пал на Лиззи Страйд и ее банду, Мертвых Угрей. Однако его люди уже неделю не могли найти ее. У Дауда заканчивалось терпение: необходимо было узнать, что задумала Делайла, иначе всё было напрасно. Он жаждал заполучить ее голову за всё то, что она натворила. За то, что забрала у них Билли. За то, что привела Смотрителей в их дом. Корво Дауд сжал кулак так крепко, что ногти вонзились в ладонь. Боль быстро отрезвила его. Нет, не мог он себе сейчас позволить такие мысли, еще не время. Рано было думать об этом, пока Делайла свободно разгуливала где-то там, целая и невредимая, пока он и его люди раздавлены. Время шло к полудню, когда Томас, послушно простоявший все это время рядом с ним, заговорил снова. — Может, мне тоже следует присоединиться к поискам, сэр? Дауд колебался. Все-таки, Томас был хорошим разведчиком, лучшим после Билли и... Корво Он стиснул зубы. — Лучше не рисковать, — ответил он. Томас лишь кивнул. Он молчал какое-то время, но вскоре начал ерзать: то переминаться с ноги на ногу, то крутиться, то шаркать. Дауд подавил тяжелый вздох: все эти нервные телодвижения говорили о том, что с ним готовы спорить. — Я бы предпочел, чтобы ты уже наконец высказался, Томас. Не ровен час проломишь пол, если будешь так вертеться. — Прошу простить, — стушевался Томас, но, обдумав что-то, добавил: — Я могу найти Страйд быстрее остальных, сэр. Дауд сморгнул. Это было слишком прямолинейно, слишком «в лоб» для скромного Томаса. Такое мог заявить... Корво Дауд почти сломал зажатую в кулаке перьевую ручку, что Томас принял за появление раздражения. — Извините, я не хотел торопить события, сэр. — Не извиняйся, — отмахнулся Дауд. — Ты способный парень, это правда. Именно поэтому ты нужен мне здесь. «Делайла не заберет у нас еще и тебя». — Прошу вас, сэр. Если я ничего сегодня не узнаю, то не попрошу об этом снова, — заверил его Томас. Дауд колебался. Томас был умен и, что более важно, верен ему. Он не заслуживал сомнений на свой счет. — Хорошо. Только сегодня. Томас забрал со стола свою маску. — Возьми мой мини-арбалет, — добавил Дауд. — Он перезаряжается быстрее остальных. — Спасибо, сэр, — Томас принял оружие и закрепил ремешками на руке поверх перчатки. Он подошел к дверям. — Я осмотрюсь у Башни Дануолла. С тех пор как Соколов установил при дворе смотровую башню, охрана регента расслабилась. — Не подходи близко, если не хочешь на своей шкуре проверить действенность этого нововведения. — И в мыслях не было, сэр. Я вернусь завтра еще до рассвета, — и Томас исчез. Леонида и Владко вошли в офис вскоре после его отбытия. Дауд мельком взглянул на них и ему померещилось, что вместо Владко у дверей стоял Корво. У них обоих были темные волосы и вечно сведенные к переносице брови, от чего всегда казалось, будто они сердятся. Но Владко был ниже и шире в плечах. Дауд разглядел его, увидел разницу и что-то внутри болезненно сжалось. Он жестом подозвал Китобоев. — Что-то узнали? Леонида покачал головой. — В Ткацком квартале глухо. — Мы говорили с Эдгаром Уэйкфилдом, старпомом Страйд, — добавил Владко с мрачным видом. — Сказал, что однажды утром Страйд просто не появилась. Не могу сказать, что я ему поверил, но другой информации мы от него не добились. — Я бы попросил вас обоих вернуться и выбить из него все, что он знает, — проворчал Дауд. — Но Угри нужны нам на нашей стороне. — Мы тоже так подумали, сэр, — кивнул Владко. — У вас есть еще поручения для нас? — спросил Леонида. — Нет. На сегодня вы сделали достаточно, — отпустил их Дауд, и Китобои ушли. Мастера-ассасины возвращались по одному. Сложнее всего было смотреть в глаза тем, кто был близок с Корво. Федор. Дженкинс. Джордан. Галия. Квин. С Квином было тяжелее всего. Он ни слова Дауду не сказал, просто бросил на стол отчет и ушел. Даже Ардан, дерзкий сквернослов Ардан, был непривычно тихим. В конце концов, он стал свидетелем их с Корво ссоры и вид теперь имел побитый и виноватый, словно жалел, что не сделал в тот день того, что следовало. Дауд чувствовал себя так же. Спустя несколько часов Дауд пожалел, что отпустил Томаса. Остаться одному значило, что не на что переключить внимание, чтобы отвлечься от собственных мыслей, а это всегда опасно. За последнюю неделю Дауд мысленно не раз возвращался к той ссоре. В глазах и голосе Корво сквозило отчаяние, он хотел, чтобы его выслушали. Но Дауд не стал, оказался слишком гордым и упрямым, чтобы принять то, чего не хотел слышать. Корво лишь пытался защитить, а Дауд оттолкнул его. — Глупец, — проворчал он себе под нос. Двери снова отворились, и Дауд резко поднял голову. Рульфио собирал амуницию Смотрителей, разбросанную по кварталу. Он принес с собой охапку сабель, которую с грохотом определил на стол. — Это последнее из того, что мы с Дмитрием смогли найти. Шарманки оставили там же, где держим заключенных, — информировал его Рульфио. — Дрянные штуки. Думаю, стоит рассмотреть их получше, когда разберемся с ведьмами. — Смотрители сейчас не самое главное. Сомневаюсь, что кто-то из них сунется сюда снова после того, как распространится новость об их поражении. Рульфио согласно промычал. — Оглушительное было поражение, особенно учитывая их количество. Мы потеряли только семерых, могло быть хуже. Дауд поморщился от горечи в словах Рульфио. Не шестерых потеряли. Семерых. — Рульфио... Китобой остановил его, подняв руку. — Я не хочу спорить. У меня, блядь, сил никаких не осталось после всего, что случилось. Дауд прекрасно понимал, что он чувствовал. Все они были измотаны. Но не важно, насколько высокой была напряженность, а подозрения — сильными, — сейчас они должны были сплотиться. Предательство Билли потрясло их всех. И судьба Корво... Дауд прочистил горло. — Я бы хотел, чтобы ты высказал всё, что накипело, чтобы разгрузить голову. Сейчас нет времени, чтобы отвлекаться. — Отвлекаться, — зло усмехнулся Рульфио. — По-твоему, то, что наши скорбят по Корво, это так, лишь бы о деле не думать? Прошу прощения. Я не знал, что наше горе доставит тебе столько неудобств. Дауда словно ударили под дых. — Я не это имел в виду... Рульфио снова остановил его. — Серьезно, я не хочу спорить. По правде говоря, и спорить-то не о чем. Что сделано, то сделано. — Если тебе есть, что мне сказать... — У меня целый список того, что я хочу тебе сказать, — заверил Рульфио. — Но ничего из этого не изменит произошедшего. Мы сожгли шестерых наших товарищей на прошлой неделе. Билли предала нас. Корво наверняка пытали, прежде чем Смотрители убили его. Их больше нет. И тут ничего не попишешь. — Рульфио... — Не надо. Подсластить пилюлю не получится, — у Рульфио дрожал голос, словно ему перехватывало горло. Он сглотнул, и движение выглядело болезненным. — Я знал этого паренька с тех пор, как ты привел его сюда. Он не заслужил такой смерти. Дауд закрыл глаза. Билли сказала, куда забрали Корво. На площадь Холджера — место, известное тем, что если попал туда, то живым не выберешься. Даже не протянешь достаточно долго, чтобы тебя попытались спасти. — Он тебе не говорил? — спросил Рульфио. — Корво. Он не рассказывал о Праздниках Фуги? Дауд не ответил. Его молчание уже само по себе являлось ответом. — Он бы всё для тебя сделал. О чем бы ты ни попросил, — горько усмехнулся Рульфио. — Он был предан тебе, блядь. Каждый Праздник на протяжении десяти лет он следил, чтобы твоя несчастная пьяная туша добралась домой без приключений, — его лицо потемнело, стало злее, глаза влажно блестели. — Как же, блядь, жаль, что ты не смог отплатить ему тем же. Ты не заслуживал его. Рульфио развернулся и пошел на выход. Дауд смотрел на его удаляющуюся фигуру: плечи Китобоя вздрагивали. Всё вокруг: офис, книги, портреты целей на стенах — внезапно показалось чем-то мутным и далеким. Дауд неподвижно и безмолвно сидел за столом. Далеко не сразу он заставил себя пошевелиться. Он поднялся по лестнице в спальню, медленно, словно земное притяжение увеличилось десятикратно. Ноги будто онемели. Он остановился на самом верху. Снаружи темнело, начался дождь. Легкая, едва слышная дробь по стеклу звучала для Дауда грохотом града. Он сел на пол рядом с кроватью: так же, как в ночь после убийства императрицы. Ему хотелось уничтожить все, до чего дотянется, совсем, как тогда. Но в тот раз это не помогло, не помогло бы и сейчас. Дауд уткнулся лбом в матрас. Холодный и мягкий. Не похоже на плечо Корво. Спустя столько месяцев он еще помнил, как оно чувствовалось под щекой, помнил, как сломался, когда молодой Китобой отказался оставить его одного. Теперь он был один. Но совсем этого не хотел. Дождь начал усиливаться. Дауд не двигался с места, молясь и звездам, и самому Чужому, надеясь, что Корво ушел, не страдая. *** Тем временем, на площади Холджера Корво впечатал раскаленное клеймо в лицо Кембелла.