Поющий кит

Смотритель щелкнул переключателем и аудиограф начал запись. — Смотритель Маркус. День седьмой. Попытка допроса номер четырнадцать. Он подошел к маленькому камину, возле которого стояло кресло для допросов, и вынул из углей кочергу. После чего обошел кресло и встал перед человеком, зафиксированным в нем. — Заключенный мужчина. Возраст двадцать четыре-двадцать шесть лет. Темные волосы и глаза. Судя по всему, серконец, — Смотритель схватил его за волосы, дергая голову вперед, чтобы рассмотреть затылок. — Необычные татуировки на шее, спине и руках. Вероятно, какая-то суеверная ересь. Маркус прижал конец раскаленной кочерги к непокрытой коже. Корво стиснул зубы, но не издал ни звука. — Сила твоего духа глубоко меня оскорбляет, — Смотритель отпустил его волосы, обошел кресло и встал перед допрашиваемым. — Но ты все равно сломаешься. Я лично стану тому свидетелем. — Смелое заявление, — голос Корво охрип от молчания и жажды. — Уже неделя прошла. — Что ж, признаю, ты протянул дольше, чем прочие. Дольше, чем последний из Китобоев Дауда, которого нам удалось поймать. Корво свирепо уставился на него. Он помнил Хавьера: тот еще был самодовольный сукин сын, из-за чего его и смогли повязать, но, в то же время, он был славным парнем. Корво не хватало его присутствия в Палате. — Скоро ты поймешь, что твоя демонстративная неуступчивость не имеет смысла, — прошипел Маркус. — Никто тебя не спасет, еретик. Корво и сам это знал. Любой, кто попал на площадь Холджера, по умолчанию считался мертвым. Удивительно было, что они продержали его в живых так долго. Он не ждал, да и не хотел того, чтобы Дауд и остальные тратили время на его поиски. У них были куда более важные дела. Он бегло оглядел допросную, пока Смотритель снова засовывал кочергу в камин, чтобы нагрелась. Здесь было темно. Холодно. Всюду решетки и цепи. Небольшое пятнышко крови слева от двери, которое Корво находил уже с первого взгляда. Комната становилась отвратительно знакомой. — Пожалуй, если ты расскажешь мне хоть самую малость, то сегодня тебе дадут поесть, — попытался прельстить его Маркус. — Например, имя. Как тебя зовут? Корво ничего не ответил. Маркус снова сгреб его волосы в кулак, запрокидывая ему голову, и вжал в оголившуюся челюсть раскаленную кочергу. Внезапно, без предупреждения и угроз. На этот раз Корво закричал, отчаянно и напряженно, но быстро умолк, глотая свою боль. — Нет больше смысла сопротивляться. У тебя не осталось причин хранить секреты, — насмешничал Маркус; у него не получалось скрыть цветущую внутри досаду. — Твой мастер мертв. Хьюм убил его во время облавы. Челюсть жгло и дергало, но Корво сумел улыбнуться. — Сдержи лживый язык. Удар кочергой пришелся по лицу,* и если бы не ремни, которыми Корво был привязан, то он непременно вылетел бы из кресла. Во рту стало солоно от крови, но он все равно улыбался. Он знал, что Дауд жив. Две ночи назад случилось так, что Верховный Смотритель Кэмпбелл решил пройтись по тюремному блоку в компании пары шлюх и бутылки морлийского бренди. Нетрезвый Кэмбелл голос не сдерживал, и Корво в своей камере услышал новость о разгромном поражении Хьюма. Корво хохотал остаток ночи, пока горло не начало саднить, и не явилась парочка Смотрителей, чтобы заткнуть его. — Ты не сможешь молчать вечно. И я буду тем, кто тебя сломает, — торжественно пообещал Маркус, крепко хватая Корво за подбородок, поднимая голову вверх. — Назови мне свое имя. Расскажи мне о Дауде. Корво сплюнул кровь ему в лицо. Маркус отшатнулся в сторону, уронил свою кочергу. Снова схватил Корво за волосы и замахнулся, сжимая пальцы в кулак. Корво ощутил, как лопнула кожа на щеке, а кровь снова набежала под язык. Он издал каркающий смешок: — Бьешь, как тивийская барышня. Маркус яростно раздул ноздри. — Я дам тебе последний шанс заговорить, — предупредил он и за воротник притянул Корво ближе к себе. Их лица разделяла какая-то пара дюймов. — Расскажи мне о Дауде. Корво бросился вперед и зажал зубами нижнюю губу Смотрителя. Маркус взвыл, а Корво лишь стиснул зубы крепче и, дернув головой назад, оторвал тому кусок кожи. Корво чувствовал, как изо рта капает теплая кровь, облизывал губы. — Одичавший язычник! — Маркус вынул саблю и ткнул острием в грудь Корво. — Ты сдохнешь тут, понял?! Сдохнешь от моей руки сегодня же! Корво посмотрел ему в глаза и качнулся вперед, прижимаясь к оружию. — Будь по-твоему, — выплюнул Маркус. Он успел проткнуть лишь кожу, прежде чем снаружи раздался сигнал тревоги. Маркус замер, а после дверь допросной распахнулась настежь, и внутрь ворвался еще один Смотритель. — Брат Маркус! — Брат Стёржес, — Маркус оглядел обеспокоенного товарища. — Что там... — Пикард подал сигнал тревоги, — Смотритель Стёрджес запыхался. — Снаружи что-то есть... Это заметили во внутреннем дворе. Чем бы оно ни было, это не человек. Я со слов Пикарда, сам не видел. Но таким перепуганным я его еще не видел. Ты нужен нам. Мы понятия не имеем, что это такое, но с этим надо разобраться до приезда капитана городской стражи! — Успокойся, брат, — Маркус убрал саблю в ножны. Он смерил Корво негодующим взглядом, а потом направился к двери. — Это еще не конец, убийца. Я вернусь. Он покинул допросную вместе со своим товарищем, и дверь закрылась за ними. Корво подвигал обожженной и разбитой челюстью, и поморщился. Маркус бил вовсе не как барышня. Корво наблюдал, как из его рта капала кровь, собираясь в лужицы на и без того заляпанном бетонном полу. Он пробыл здесь достаточно долго, но и словом не обмолвился о Дауде. Тот был жив, был в безопасности. Сегодня Корво мог умереть, ни о чем не жалея. Он прикусил щеку изнутри: вранье. Они с Даудом плохо разошлись. Корво хотел бы сказать ему, что он для него значит. Или хотя бы обнять его, как тогда, полгода назад. Еще разочек. Он рвано выдохнул и прогнал эти мысли. Это не важно. Дауд будет жить, о большем Корво и просить не мог. Оставалось лишь дышать, пока была такая возможность; минуты шли, а на лице подсыхала кровь. Дверь тихонько скрипнула и снова открылась. Корво закрыл глаза, хотя спутанные волосы все равно закрывали обзор. Холодный палец огладил челюсть и подцепил подбородок, поднимая его голову. — Мой дорогой Корво. Корво уставился на человека, стоявшего перед ним. Черные глаза. Черные полностью, и бледная кожа. И взгляд у него был пристальный, нервировал. — Что за печальная участь настигла тебя, — задумчиво произнес незнакомец. — Ты не Смотритель. Незнакомец склонил голову. — Какая любознательность. Да еще и перед лицом смерти. Потрясающе. Корво поежился, услышав последнее слово. — Мне знаком твой голос. Незнакомец улыбнулся: едва заметно дрогнули губы. — На китобойне. После того, как ты спас того кита от страданий. Ты помнишь голос оттуда. Он обнял лицо Корво обеими ладонями, поглаживая большими пальцами острую линию его челюсти. Его прохладные руки отчасти забирали боль от ожога. — Ты знаешь, кто я такой, Корво? — Да. — Скажи, кто. — Черноглазый ублюдок, на которого Дауд жалуется с тех самых пор, как я с ним познакомился. Чужой тихо засмеялся, и звук мягко отразился от стен. — Даже после всего, через что тебе пришлось пройти, твой дух силен. — Это ты поднял тревогу снаружи, так ведь? — Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. Эти культисты кажутся мне чрезвычайно скучными, однако с тобой я давно хотел увидеться. Подозрительность Корво росла. — Чего ты хочешь от меня? Тьма в глазах Чужого скользнула по его лицу, очерчивая каждый дюйм. Корво настороженно замер, пока странное создание изучало его. — В Дануолл ты прибыл совсем юным, потерянным и напуганным. Ты вырос и стал тем человеком, каким являешься сегодня. Я следил за каждым твоим шагом, но сейчас я чувствую неудовлетворенность. Мне стало мало просто наблюдать. Спрашиваешь, чего я хочу? Чужой погладил пальцами челюсть Корво, соскользнул ими на плечо, провел вниз по руке и замер, дотронувшись до тыльной стороны левой кисти. — Почему бы нам сперва не заключить соглашение? — Какого рода? — Как ты знаешь, Таддеус Кэмпбелл является лидером великого культа, насаждающего ненависть ко мне. Его предшественники вели себя вполне терпимо. Кэмпбелл же меня утомил, — со скучающим видом пояснил Чужой. — Хотел бы я, чтобы он исчез. Не веря своим ушам, Корво вопросительно выгнул бровь. — Ты нанимаешь меня? — Какое человеческое понятие. Да, полагаю, что так. — Но ты же всемогущ. Разве не можешь избавиться от него самостоятельно? — Дорогой мой Корво, — в его голос прокралась укоризна, — это же было бы так скучно. — Хреново ты время выбираешь, — огрызнулся Корво. — Ты мог найти меня раньше, а не за секунду до того, как Маркус проткнул бы меня саблей. — Уверяю, тебе не грозила опасность. К тому же, я был впечатлен твоей самоотверженностью в тот момент. Ты и впрямь был готов умереть сегодня. И все это ради такого человека, как Дауд. Корво промолчал. — Тебе уготована важная роль в грядущих событиях, Корво. Я выбрал именно эту ночь, потому что кое-что вот-вот случится, — Чужой убрал с глаз Корво прядь волос. — Скоро прибудет капитан Карноу, и Кэмпбелл планирует отравить его. Хочу узнать, как же ты поступишь. Корво перенял выражение его лица, изобразил приятный ему цинизм и кивнул на ремни, удерживавшие его запястья на подлокотниках. — Смотрители скоро вернутся. Что я могу сделать в своем-то положении? — Прихвостни Кэмпбелла действительно вернутся, и если ты останешься здесь, то погибнешь от того, что твое сердце пронзит меч, а дух твой останется несломленным. Но ты ведь не хочешь умереть под одобрительные крики идиотов, и чтобы брат Маркус стоял над твоим хладным трупом, правда? Посмотрим, можно ли сделать что-то еще. Он прижался губами к руке Корво, и на тыльной стороне ладони проступил черный символ. Он жегся, но совсем не так, как кочерга: было холодно, словно поверх кожи намерзал лед. Корво завороженно наблюдал за происходящим, пока Чужой не отстранился. — Чтобы сделать все гораздо интереснее, — он отпустил руку Корво и поднялся на ноги. — Моя метка. Считай, что это подарок. Чужой растворился в тенях, и ремни вокруг запястий Корво расстегнулись. *** Уидхем знал, что сегодня Дарион будет здесь. В конце концов, у капитана городской стражи была назначена встреча с Кэмбеллом наверху, а Дарион был одним из его лучших офицеров. Временами Смотрителю сложно было в это поверить, учитывая, каким придурком порой бывал Дарион. — Тебе нельзя здесь находиться, — Уидхем схватил его за рукав, утащил из-под дождя за одну из колонн во внутреннем дворе. Скрывшись от посторонних глаз, он накрыл ладонью его щеку. — Я же говорил тебе, любимый, нельзя, чтобы нас увидели. Только не здесь. Дарион выглядел бы виноватым, если бы не тянулся за прикосновением Смотрителя. — Знаю, прости. Я не хотел подвергать тебя опасности, но Карноу уже собирался ехать сюда, и взял меня с собой, а я... я так давно тебя не видел. Я скучал. Уидхем успокоился и прижался лбом ко лбу стражника. — Я тоже по тебе скучал, — он отстранился и строго посмотрел на Дариона. — Но нас уже однажды чуть не поймали. Разве ты забыл? Теперь нам надо быть гораздо осторожнее. — Нас не поймают, — возразил Дарион. Уидхем не сдержал улыбки от такого слепого оптимизма. — Ты отлично задурил их в прошлый раз. Уидхем поморщился, вспомнив все те грубые слова, что произнес, когда в панике старался защитить их обоих от обвинений братьев. — Ты же знаешь, что я сказал такое... Дарион прервал его быстрым поцелуем, длившимся не более секунды, и отстранился. — Чтобы защитить нас, — закончил он за него, улыбаясь. — Что бы мы делали без твоей красноречивости? Уидхем зарделся. Прошел почти год, а он все никак не мог привыкнуть к нему. К вечно дразнящему, заигрывавшему и бесстыжему Дариону, к его темным волосам и ярким глазам, и этой дурацкой щетине, которая порой так приятно щекотала его бедра... Он решительно отогнал подобные мысли. Не время было, и не место, чтобы забываться. И не важно, насколько желанным был этот возмутительный человек, стоявший перед ним. Смири распутную плоть. Уидхем был отвратительным Смотрителем. — У тебя такой взгляд, — тихо сказал Дарион. — Я всегда знаю, когда ты распекаешь себя за что-то. О чем ты думал сейчас? — О чем Смотритель никогда не должен задумываться, — ответил он, но в голосе его не было и толики раскаяния. — Дарион, любовь моя, я знаю, ты хотел, как лучше, но нельзя вот так просто появляться тут... — Ты получил мое письмо? — перебил его Дарион. — Ты же знаешь, что да. На лице стражника расцвела плутовская улыбка. — И? Уидхем вздохнул. Он знал, что увильнуть от ответа не сможет. Он воровато оглянулся по сторонам, а потом уткнулся лицом Дариону в шею. — Я перечитал его сотню раз, — его голос заглушал чужой воротник. Он почувствовал, как Дарион запустил пальцы в его волосы, поглаживая. — Я рад, что оно тебе понравилось. — Я носил его с собой всю неделю. — Замечательно. — Я соскучился по тебе. Правда соскучился. — Я знаю. — Скоро все наладится. Я обещаю, — Уидхем выпрямился и снова обнял ладонями красивое лицо глупого Дариона. — Но пока нам нужно быть осторожными. Прошу тебя. В следующий раз, когда ты соберешься сюда, хотя бы предупреди меня. Твой сюрприз мог погубить нас обоих: я едва не бросился к тебе в объятья. Дарион рассмеялся, тут же закрывая рот рукой, чтобы заглушить внезапное веселье. — Ты только представь. Несгибаемый Смотритель Уидхем запрыгивает на руки офицеру городской стражи прямо на площади Холджера. Нас могли бы посадить в одну камеру и казнить вместе. Уидхем жалел, что не способен относиться к ситуации с той же легкостью и юмором, что Дарион, и попытался изобразить улыбку. Однако реальность шутливого прогноза отдавалась болью в сердце. Дарион еще раз ткнулся губами в угол его рта. — Извини. Я знаю, что ты не любишь такие шутки. Он знал Уидхема, как облупленного. — Все хорошо, дорогой. Мне не хочется это признавать, но я скучал и по твоему кошмарному остроумию. Дарион тепло улыбнулся, и на мгновение все в этом мире показалось прекрасным. Уидхем посмаковал это чувство еще немного, а после взглянул на окна Канцелярии. — Кэмпбелл уже должен был закончить встречу с капитаном. Карноу заметит твое отсутствие, — он отстранился, и эти несколько шагов между ними казались ему милями. — Я провожу тебя. Они шли плечом к плечу, возможно, чуть ближе, чем того требовали приличия, но поблизости не было других Смотрителей. Большинство из них все еще занималось поисками того, что подняло всех на ноги час назад. Дождь усилился, и они поспешили войти в резиденцию. В фойе было так светло, что у Уидхема заболели глаза: слишком много белого и красного, слишком роскошно для человека веры. Стенам положено быть скромными, без украшений и орнаментов, чтобы простые горожане чувствовали себя, как дома. Однако нынешняя остановка полностью соответствовала Кэмпбеллу: кичливому, высокомерному, продажному. Он никогда не нравился Уидхему. — Уйми беспокойный разум, — шепнул ему Дарион. — Ты слишком много думаешь, я это буквально слышу. — А ты порой думаешь недостаточно. — О тебе я думаю изрядно. Они поднялись по лестнице. Кабинет Верховного Смотрителя располагался в левом крыле канцелярии. Уидхем постучался, чтобы обозначить их присутствие, и отворил одну из створок, пропуская Дариона вперед. — Настоящий джентльмен, — тихо поддразнил его Дарион, и Уидхем едва поборол желание толкнуть его локтем, когда тот проходил мимо. — Капитан Карноу, прошу простить, если я заставил Вас ждать. Я был... — внезапно Дарион умолк. — Уидхем. Смотритель встал рядом со своим любовником. Остальные офицеры, прибывшие с Карноу сидели за длинным обеденным столом с закрытыми глазами, безвольно опустив головы, с раскрытыми ртами. Уидхем поежился от этой жутковатой картины. — Они мертвы? Дарион обошел стол и толкнул одного из стражников. Тот захрапел в ответ. — Просто без сознания. Кто-то вырубил их всех, — он пристально оглядел комнату. — Карноу здесь нет. — И Кэмпбелла тоже, — Уидхем обхватил ладонью рукоять сабли. Он заметил на столе пустую бутылку из-под вина, разглядел пятна на ковре. Он опустился на колено и провел по ним рукой. Пальцы стали мокрыми, пахли алкоголем и чем-то еще, едким, не вином. Какой бы ни была причина, кто-то пролил все содержимое бутылки на пол. — Это очевидно, — медленно проговорил Дарион, — но я все равно скажу. Что-то не так. — Я подниму тревогу. Заблокируются все выходы, но другого варианта нет, — Уидхем вынул саблю и стиснул руку Дариона. — Держись рядом. Опасливо оглядываясь, они покинули кабинет и направились дальше по коридору. Дарион не отпускал его руки, оглаживал пальцем затянутые в перчатку костяшки, словно давал Уидхему знать, что он еще здесь. До сигнального колокола оставалось недалеко. — Где все твои братья? Разве они не должны охранять комнаты? Или патрулировать Канцелярию? Читать проповеди или еще что-нибудь? — Не знаю, — Уидхем и впрямь не знал. Им до сих пор не встретилось ни единой души. Резиденция казалась куда больше, когда вокруг больше никого не было. Дарион следил за периметром, пока Уидхем проворачивал колесо сигнального колокола. Но тревога не сработала. Он попытался еще раз. И еще раз. Все в пустую. Дарион обернулся к нему. — Прекрасное время, чтобы сломаться. — Он не сломан, — Уидхем распахнул короб с электросхемой на стене. — Его перенастроили. — Сможешь снова перенастроить? Пере-перенастроить? Расстроить? — Дарион сдался. — Сможешь заставить его работать? Уидхем покачал головой. — Я не знаю как. Дарион взглянул на потолок и так и замер. — Уидхем... — Не переживай, мы что-нибудь придумаем. — Нет, Уидхем... — Все в порядке, родной... Дарион ухватил его за подбородок, задирая ему голову. — Я нашел твоих братьев. Уидхем уставился во все глаза. Смотрители, что должны были патрулировать коридоры, лежали, неуклюже развалившись, на стальных перекладинах и больших люстрах под самым потолком. Как и стражники Карноу, они были без сознания и тихо похрапывали. — Клянусь, я как-то видел точно такой же кошмар. А тут, в довершение ко всему, еще и темная дождливая ночь с грозой, — деланно легкий тон разбился о дрожь в голосе. — Что за хрень происходит? Уидхем погладил большим пальцем его запястье, чтобы успокоить, но тут же напрягся сам, заслышав едва различимый звук с другого конца коридора. Барабанивший по стеклам дождь только мешал. Что бы это ни было, оно походило на чей-то голос, придушенный, безуспешно борющийся оформиться во что-то. — Ты это слышишь? Дарион вытаращился на него. — Не надо сейчас такое говорить! Я и так уже готов обосраться... Уидхем накрыл его рот ладонью. — Слушай. Спустя пару мгновений, глаза Дариона расширились, - он услышал. Звук шел из допросной. Уидхем снова взял его за руку, больше не заботясь о том, что кто-то увидит их. К тому же, в сознании не осталось никого, кто смог бы их заметить и донести. — Пойдем. С мечами наголо, они миновали архив, поглядывая на бессознательные тела, свешивавшие руки и ноги сверху. Если бы Дарион не отвлек его, вероятнее всего, они бы были среди этих бедолаг. Когда они достигли допросной комнаты, Дарион толкнул дверь. Уидхем вошел первым. — Брат Маркус? Смотритель жался в темный угол комнаты, полураздетый, кто-то затолкал ему в рот его же перчатку. Его руки были были привязаны к раскаленной кочерге. Уидхем с ужасом понял, что слышал: Маркус пытался закричать, но импровизированный кляп мешал ему. — Разрази меня Чужой, — совладал с голосом Дарион. — Что ж, мы нашли Кэмпбелла. В самом центре допросной, привязанный к креслу, сидел Верховный Смотритель. Сперва Уидхем заметил клеймо еретика, лежавшее у ног Кэмпбелла, а затем — недвусмысленные ожоги на его лице. Пока Дарион возился с Маркусом, пытаясь отвязать его от кочерги, Уидхем подошел к креслу. К одежде Кэмпбелла был прицеплен лист бумаги. Он взял его в руки. Страница, вырванная из брошюры о Семи запретах. На оборотной стороне было что-то написано мелким угловатым почерком. Дарион взглянул на него со своего места. — Что это? — Записка. — Кэмпбелл написал? Уидхем ошеломленно покачал головой и передал страницу стражнику. «Ваш Верховный Смотритель был не из тех, кто чтил запреты. Карноу в безопасности». *** Корво медленно, с удовольствием, затянулся сигаретой и так же медленно выдохнул дым. Маркус был мудак, но с хорошим вкусом. Корво забрал у него всю пачку, а заодно и рубашку. Прекрасная, кстати говоря, оказалась рубашка: черная, да и села по размеру. Корво почти сжалился над Смотрителем, которого оставил в крайне незавидном положении. Почти. В доках у заднего двора резиденции Верховного Смотрителя было тихо и безлюдно. Корво щелчком отправил окурок в полет и прислонил голову к стене, наслаждаясь обретенным покоем, пока была возможность. Он позволил дождю смыть пот и кровь с его волос. В отличие от многих серконцев, Корво любил дождь. Особенно сейчас, после недели в четырех стенах, где он успел смириться с тем, что никогда больше не почувствует холодных капель на своем лице. Корво посмотрел на новую метку на своей руке. Он все еще чувствовал Узы, связывавшие его с Даудом. К счастью, они не ослабли, но его способности изменились радикальным образом. Перенос стал другим, походил теперь на вспышку, голубую, словно молния, а не на клочковатые тени, в каких он привык исчезать. Корво еще не определился, нравится ему или нет. К таким обновкам стоило хотя бы немного привыкнуть. Однако он не жаловался, какое там. Он был свободен. И теперь у него был шанс еще раз увидеть Дауда. Нужно лишь вернуться в Радшор. Корво заставил себя встать на ноги, не дав себе соскользнуть в сон. Ноги были против, но все же ему удалось встать прямо. Учитывая его общее состояние, он был удивлен, что ему вообще удалось провернуть тот трюк в Канцелярии, да еще и Карноу на себе протащить через половину площади Холджера. Возможно, стоило найти для капитана место получше. Корво отмахнулся от чувства вины. Ну будет капитан пару дней благоухать помойкой, ничего страшного, зато жив остался. Корво двинулся вдоль пристани. Затопленный квартал располагался на другом конце города, но он смог бы преодолеть это расстояние. Он обязан. Мышцы выкрутило, свело судорогой, и он зашатался, но сумел удержаться на ногах и не упасть. Корво с чувством выругался себе под нос. Ему нужен был эликсир, еда. Хоть что-нибудь. Хоть сколько-нибудь. Ему нужно было вернуться. Он завернул за угол и оказался на узком пляже вдоль берега реки; ноги подвели еще раз. Корво упал на колени. Он скрипнул зубами и попытался подняться. — Блядь, шевелись, — прорычал он. Совсем отчаявшись, он перенесся на несколько метров вперед и рухнул спиной на мокрый песок. Ливень хлестал по лицу. Корво лежал, всем своим видом, транслируя безразличие к происходящему, пока его тело захватывала глубоко укоренившаяся боль. Мимо прошмыгнула крыса, но не поленилась, остановилась, чтобы пожевать рубашку на его плече. Корво повернул голову в ее сторону. — Ну чего тебе? Крыса пискнула и убежала. Корво закрыл глаза. Все тело выкручивало болью, и горькое осознание не медлило: ему не добраться до Радшора в таком состоянии. По крайней мере, не на своих двоих, учитывая тот факт, что ноги двигаться отказались. Он выдохнул хриплый смешок. Выбраться живым с площади Холджера и сдохнуть от усталости и голода. Какое разочарование. — Ну надо же. Эй, вы слышите меня? С немалым усилием, Корво повернул голову на голос. Сквозь пелену дождя он разглядел фигуру человека, которого не заметил раньше. Тот стоял рядом с небольшой лодкой и держал в руке знакомую зажигалку. — Не уверен, что вы помните меня, сэр, — сказал Сэмюэль, — но, похоже, что вам не помешает помощь.**