Поющий кит

Главный механик Бартоломью был тот еще мудак, но Хамфри никогда бы не произнес этого вслух. Новая работа ему тоже была не по душе. Он направлялся в Колдридж, чтобы допросить заключенную там ведьму. Бартоломью хотел получить больше информации об инциденте, чтобы расширить знания Аббатства о колдовстве, и это стало первым заданием Хамфри, как его помощника. Он уже собирался взойти на лодку, когда в шею вонзилось что-то острое, а тело вдруг обмякло. Очнулся он уже в клетке. Он действительно ненавидел свою новую работу. Он сосредоточил мутный взгляд на вывеске на стене. «Жироварня Гривза». Хамфри казалось, что все вокруг плывет, но когда перед глазами прояснилось, то он понял, что это не мир кружится. Проблема была в клетке — она раскачивалась. Он взглянул вниз сквозь прутья и почувствовал, как желудок метнулся к горлу: клетка висела слишком высоко, вызывая тошнотворный страх. Место гипотетического падения подсвечивалось пролитой где-то там внизу ворванью, и от такого зрелища кровь стыла в жилах. Хамфри испуганно вздрогнул, осознав, что совсем рядом с ним кто-то есть. В тусклом свете на фоне широкого дверного проема он разглядел четыре силуэта. Когда его глаза привыкли к освещению, то он увидел, что они одеты в рабочие костюмы китобоев. Китобои. Начальник Хамфри часто упоминал эту банду, а еще чаще стал заговаривать о них с тех пор, как несколько ночей назад Кэмбелл таинственным образом был клеймен еретиком. Хамфри сглотнул. — Похоже, наша принцесса наконец-то проснулась, — нарочито растягивая слова, заметил Китобой, до этого подпиравший стену. — Ты всадил в него слишком большую дозу, Ардан. Он должен был очнуться еще час назад, — ответил ему второй, темноволосый. — Ну, блядь, прости, Аттано. Ты кто, натурфизик, что ли? — Философ. — Ну тебя на хрен. — А ну, успокоились оба, — третий Китобой отличался красным цветом своего макинтоша; первые двое немедленно утихли. Этот же подошел ближе, так, что не составило труда разглядеть его шрам и серые глаза. — Твое имя. — Хамфри. Их лидер оглянулся через плечо на темноволосого Китобоя, усевшегося на спинку стула. — Не этот ли тебя допрашивал? Китобой посмотрел на Хамфри внимательнее. У него был острый, пронизывающий взгляд. Челюсть с одной стороны покрывали ожоги. — Не он. Лидер, вроде, остался доволен ответом. — Хамфри. Ты был вызван в Колдридж, верно? Он замялся. Сказать правду? Солгать? Как ни крути, Бартоломью будет в бешенстве. — Верно. Я планировал отправиться туда завтра вечером. — Тогда почему ты едва не уплыл туда сегодня? — Верховный Оружейник Бартоломью хотел, чтобы я отбыл пораньше. Лидер Китобоев хмыкнул и обернулся к своим спутникам. — Что думаете? Последний Китобой из присутствующих, блондин, приосанился и, убрав руки за спину, сказал: — Я считаю, что стоит дождаться запланированного на завтра времени, а до того поискать достойную маскировку. — И проверить подлинность письма, — предложил темноволосый Китобой. Их лидер достал из кармана сложенный лист бумаги. Хамфри замер под его серьезным взглядом. — Это письмо. Что оно дает? Хамфри изумленно уставился на письмо. Когда он проверял его в последний раз, оно было в кармане его мундира. — Бартоломью... Верховный Оружейник дал мне его. Это официальный вызов от стражи Колдриджа. Оно дает... дало бы мне, — исправился он, сомневаясь, а доберется ли он вообще до Колдридж, — право свободно перемещаться по тюрьме в пределах между входом и комнатой для допросов. — Ты уверен? Хамфри кивнул. — Ты бывал там раньше? Смотритель отрицательно мотнул головой. — Значит, стражники тебя не узнают? — Нет, — Хамфри облизал губы и решил, что раз он уже по уши в дерьме, то хуже не станет, если он расскажет чуть больше, чем требовалось: — Нам не позволено снимать маски на публике, так что они бы все равно не узнали, как я выгляжу. — Похоже, мы взяли правильного парня! — восторженно потер руки Китобой, что заговорил самым первым. — Замечательно! А теперь давайте вырубим его снова. Хамфри отпрянул назад, клетка закачалась сильнее, но их лидер остановил излишне инициативного Китобоя, не дав ему приблизиться к пленнику. — Оставь его, Ардан. Он не представляет для нас угрозы. Названный Арданом принял разочарованный вид и нехотя вернулся на свое место. — Томас, отведи его на склад. Только запри его этажом ниже, чем остальных, - приказал лидер. — Посадим его к ним, когда вытащим Страйд. Хамфри вытаращил глаза. Брат Бертрам предупреждал его об этой заключенной, Элизабет Страйд. Рассказал, что трое стражников остались без нескольких пальцев, когда проходили мимо ее камеры. Светловолосый Китобой — Томас — отворил дверь клетки и связал ему руки. Хамфри даже не думал о возможности побега. Бег не был его коньком. Он попытался взглянуть на свое затруднительное положение с другой стороны: как минимум, ему не придется завтра прибираться в кабинете Бартоломью. — И еще кое-что. Хамфри и сопровождавший его Китобой обернулись. Лидер выглядел немного озадаченным. — Вы держите волкодавов. Как именно вы их дрессируете? *** Ограниченные знания Смотрителя Хамфри принесли мало пользы: волкодавы все еще отказывались подчиняться. Их было всего четверо, но и этого количества хватило, чтобы провести Дауда дорогой от раздражения до ярости. Корво предположил, что Дауд не ладил с этими тварями, потому что сам был слишком похож на них. Вечный оскал и дурной нрав — поразительное сходство. — Что, прямо так и думаешь? — недовольно поинтересовался Дауд, когда Корво озвучил свои мысли. — Да, — просто ответил Корво. — Стой смирно, — велел он, затягивая на его шее смотрительский воротничок. Дауд не прекратил ерзать, пока Корво помогал: ему было явно некомфортно в этом наряде. — Мне это кажется неправильным. — Выглядит как-то так же, — Корво на него не смотрел, но почувствовал, как он нахмурился. — Смотритель Дауд. — Не начинай, — проворчал он. — Это была идея Томаса. — Знаю. — Я говорил ему, что затея глупая. — И это знаю. Дауд задумался. — Что, действительно все так плохо? — Я не говорил, что плохо, — уточнил Корво, поправляя воротничок. — Я сказал, что неправильно. Прежде, чем Дауд успел сказать хоть слово, двери офиса с грохотом распахнулись, и самый крупный из переживших облаву волкодавов помчался прямо на Корво. Дауд ругнулся, а Корво опустился на колени, приветствуя эту громадину. Псина врезалась в него, повизгивая от восторга. Корво улыбался и почесывал одолеваемое неуемной энергией животное. — Поверить не могу, что позволил их оставить, — сетовал Дауд. — Неконтролируемые блохастые твари. — Ты о людях сейчас или о псах? Дауд ничего не ответил, только вздохнул. Вскоре в офис вбежал Андрей и свистнул, подзывая волкодава. Псина тыкалась носом в Корво и осталась безразлична к зову. — Простите, сэр, не смог удержать его, — извинился Андрей, хватая пса за холку, но тот ощерился. — Гребаные волкодавы. Ну же, мы должны закончить с твоим осмотром. Он, Акила и Монтгомери проверяли здоровье животных в лазарете. Обследование заняло больше времени, чем они предполагали, потому что волкодавы повадились сбегать и бродить по Палате. Их трудно было найти, несмотря на их внушительные размеры; они начали нравиться Корво. — Иди давай, — он подтолкнул зверюгу в спину, прямо в руки Андрея, и та пошла за ним уже не огрызаясь. Парень вывел пса из офиса. — Если у нас случится дефицит продовольствия, то я, пожалуй, попрошу Хобсона приготовить из них рагу. — Не попросишь, им уже дали имена. Дауд провел рукой по лицу. — Чужой, дай мне терпения не убить этих придурков. Корво осмотрел мундир Дауда. Пришлось постараться, чтобы найти подходящий по размеру, однако, благодаря пленным Смотрителям, у них был обширный выбор. Но подобранный мундир все равно был немного тесноват в плечах. — Саблю взял? Дауд махнул рукой в сторону стола, на котором лежало оружие. — Маску? Дауд сощурился. — Ты волнуешься. — Я обстоятельно подхожу к делу, — Корво нахмурился и подошел поближе, в третий раз поправляя воротничок. — Не знаю, как он должен выглядеть. Есть ли какое-то правило? — Не думаю, что это важно. — А вот зря. Они заметят, если что-то будет не так... Дауд мягко поймал его руки за запястья, останавливая мельтешение. — Ты слишком волнуешься. Корво отвел взгляд. — Все равно я иду с тобой, — сказал он непреклонно, — так что, это не имеет особого значения. Дауд вздохнул. — Корво... — Я иду. — Какой же ты упрямый, — Дауд отпустил его руки и повернулся, чтобы посмотреться в зеркало, прислоненное к стене. — Я разрабатывал этот план с тобой и Томасом, учтены все нюансы. У нас есть письмо: отдадим его стражникам на входе — и мы внутри, — он расправил подвернутый Корво воротничок. — Тебе нет необходимости идти. К тому же, ты еще не до конца поправился. Корво уселся на стол. — Монт сказал, что я уже в полном порядке, — он подвигал челюстью. Ожоги зажили быстро, спасибо эликсиру, Узам Дауда и его новой метке. Но раны до сих пор тянуло, да и боль периодически еще прорезалась. Дауд посмотрел на него через отражение в зеркале. — А если я запрещу тебе идти? — Я все равно пойду. — Разумеется. Глупый вопрос. Корво согласно промычал. Он взял со стола письмо Смотрителя Хамфри, то самое, что гарантировало Дауду беспрепятственный проход от тюремных ворот до допросной. Но даже близко не до камеры Страйд. — Могу я быть откровенным? — Ты и так всегда откровенен. Чудовищно. — Тебе не достает навыка скрытности. — Жестокие слова, — поник Дауд, но сделал жест продолжать. — А у меня он есть, — Корво задумался, выстраивая в уме следующую фразу. Она должна была прозвучать идеально, чтобы сломить последние ростки сомнения Дауда. — Рядом с эшафотом в стене есть пролом. Я могу зайти через него, пробраться через тюремный двор и встретиться с тобой в допросной. А ты отвлечешь стражу на входе, пока я заберусь внутрь. Пока он говорил, Дауд подошел ближе, встал рядом и, склонившись над столом, вперился в Корво раздраженным взглядом. — А ты, я смотрю, все продумал. — Это сработает. — Что я тебе должен сказать, чтобы ты оставил эту затею? — Почему ты не хочешь, чтобы я шел с тобой? — Корво чувствовал себя подавленным и самую малость оскорбленным. — Я справлюсь. — Я знаю, что ты справишься. Еще как справишься, — сердито цыкнул Дауд; он закрыл глаза и расслабил плечи, возвращая себе самообладание. — Для самого проницательного человека, что я знаю, ты порой впадаешь в потрясающее тупоумие. Я не хочу, чтобы ты снова пострадал. Особенно из-за того, что приглядывал за мной. Корво опустил взгляд. — Это что, замечание по поводу того, как я провожу Праздники? — Нет. Честно говоря, я польщен. Корво заерзал, пододвигаясь ближе к Дауду. — В следующий Праздник ты должен пойти со мной, — сказал Дауд, немного погодя. — Так ты сможешь и отдохнуть, и удостовериться, что я нигде не убился. Корво подозревал, что его дразнят, но вспыхнул при одной только мысли присоединиться к Дауду на Празднике Фуги, от радости даже больше, чем от смущения. — Из меня не выйдет достойной компании. — Не согласен, — Дауд встал прямо перед ним и осторожно поймал за подбородок, разглядывая его челюсть. После возвращения Корво такие прикосновения стали привычными. — Болит? Обожженная кожа резко разнылась, стоило только открыть рот: — Все нормально. — Сделаю вид, что поверил, — хмыкнул Дауд, но пальцы не убрал. — Что произошло с тем, кто сделал это с тобой? — Я с ним разобрался. — Он получил сполна? — Он получил достаточно, — Корво колебался, думая, стоит ли давить. Очень уж хотелось. Он млел от внимания. — Если я назову тебе его имя, ты убьешь его? — Да, — Дауд, в отличие от него, не колебался. Ответ был твердым. — Медленно? — Пока не взмолится о смерти. У Дауда глаза светились таким мрачным властным огоньком, что у Корво закружилась голова. Он поежился. — Я не скажу тебе его имя. — Даже если я тебе прикажу? Корво ничего не ответил; напускная скромность давалась ему все лучше. Его молчание произвело на Дауда интересный эффект: в чертах его лица проступила злость на собственное бессилие, и что-то еще более отчаянное. Они начали эту игру несколько дней назад, и Корво упивался этой новой пьянящей атмосферой между ними. — Его имя, Корво. Корво снова промолчал. — Его имя. — Простите, Смотритель Дауд, — хитро прищурился Корво. — Но я не стану подчиняться приказам культиста. Дауд выгнул бровь, и Корво понял, что его слова подействовали как надо. Дауд скинул смотрительский мундир и повесил на спинку стула. Он стянул перчатки и оставил их на столе. Его руки замерли на воротничке; он опустил глаза, пытаясь разглядеть его. — Не будешь ли ты так любезен? У Корво внутри дрогнуло радостное возбуждение, и он слез со стола, сокращая дистанцию между ними. Он медленно развязывал воротничок, задевая пальцами шею. Их разделяло не больше дюйма. Корво чувствовал, как теплое дыхание ерошит ему волосы. Так же медленно он стянул полоску ткани, обнажая горло Дауда. Дауд поймал его руку, вместе с воротничком, и прижал к своей груди. — Назови имя. Голова приятно кружилась, но настойчивость Дауда вернула Корво к реальности. — Есть более важные люди, которых тебе нужно найти. Не трать свое время на одного Смотрителя. — Я буду тратить свое время на все, что сочту необходимым... — Дауд, — Корво накрыл свободной рукой его щеку, ужасаясь собственной наглости. В какой-то момент он был уверен, что Дауд огрызнется на него, оскалится, как волкодав — на Андрея. — Он свое получил. Забудь о нем. Дауд фыркнул недовольно. И впрямь, совсем, как волкодав. — Ну раз ты так считаешь. — И этот человек говорит мне, что это я упрямый. — Конечно, упрямый, — Дауд отпустил его руку и потянулся поправить Корво волосы, убранные за левое ухо. — Больше шести футов чистого упрямства, которые были прямо перед моим носом последние десять лет, а я и не замечал, — голос опустился почти до шепота. — Какой же я дурак. — В твою защиту скажу, — Корво гордился тем, что совладал с дрожью в голосе, — что я хорош в скрытности. — Поверь мне, твое отсутствие было заметно. Корво уперся лбом в плечо Дауда, чувствуя, как собственное сердцебиение отдается где-то в ушах. — И кто заметил? Ты? — Да, — он поцеловал Корво в висок, потом в угол глаза, спустился к щеке. — Это было заметно куда больше, чем должно было. Корво улыбнулся, разговор напомнил ему тот, который состоялся у них по его возвращении в Радшор, до того, как их прервал Томас. — Гораздо больше? Дауд выдохнул смешок ему в губы. — Гораздо. Корво прижался к нему, целуя сперва осторожно, но уверенности прибавилось, когда Дауд ответил ему. Корво не смог не сравнить этот поцелуй с поцелуем Роланда. Тот был сладким и внезапным, и, как ни прискорбно, не нашел отклика у Корво. Но этот был совершенно на него не похож. Дауд был на вкус, как дым, и все прикусывал его за нижнюю губу. — Если Томас сейчас снова войдет... — попытался сказать Корво, не отрываясь от Дауда. — То я убью его, — он вряд ли говорил всерьез, но что-то в его голосе внушало сомнение. По языку, едва касаясь, скользнул язык Дауда, и Корво наклонил голову, позволяя углубить поцелуй. Он зарылся пальцами в чужие волосы, приводя их в полный беспорядок, готов был уже встать на цыпочки, лишь бы прижаться еще теснее. Дауд крепко держал его, впиваясь пальцами в бедра. Горячим ртом Дауд спускался вниз по шее Корво, вылизывал его кожу, слегка задевая зубами. Сам же Корво потянулся вперед, выцеловывая путь по челюсти до уха Дауда, и, зажав мягкую мочку между зубами, потянул на себя. В ответ Дауд укусил его в основание шеи, втягивая кожу в рот так, что у Корво помутилось перед глазами. — Блядь, — ругательство бесконтрольно соскочило с языка, и он едва узнал собственный голос: слишком хриплый и низкий, чтобы быть его. Дауд разжал зубы, и Корво тут же почувствовал, как на укушенном месте наливается синяк. Ему хотелось получить их еще больше, хотелось иметь возможность несколько следующих дней надавливать на них, вспоминая эти мгновения. От последовавшего поцелуя у Корво застучало в ушах. Он настолько потерялся в ласке, что практически упустил из вида момент, когда Дауд запустил руки ему под рубашку и стал поглаживать напряженные бока. Обстановка офиса внезапно обрела былую четкость. Корво схватил Дауда за руки, останавливая. — Постой, — заполошно выпалил он, стараясь выровнять дыхание. И запаниковал, когда Дауд посерьезнел и начал отступать. — Прости. Если я не правильно тебя понял... — Ты понял правильно, — Корво утянул его в очередной жадный поцелуй, смакуя его на случай, если он окажется последним, а потом мягко отстранил Дауда. — По отношению к тебе будет не честно продолжать, пока ты не узнаешь. Дауд так и не убрал рук с талии Корво, бездумно поглаживая кожу под рубашкой. Но он с искренним беспокойством смотрел ему в глаза. — Пока я не узнаю что? — Мне не приходилось делать этого прежде. Выражение лица Дауда стало понимающим. — С мужчиной? — он прижался губами к его лбу. — Корво, тут нет причин для беспокойства... — Ни с кем. В наступившей тишине Корво отвел взгляд, уступая неизвестно откуда взявшемуся удушливому стыду. Раньше ему никогда не было за это стыдно, он не находил причин для этого. Но вот он оказался тут, убедился, что его чувства взаимны, и он хотел бы сделать Дауда счастливым, но не знал — как... Дауд тронул его за подбородок, побуждая поднять голову, но Корво так и не решился посмотреть ему в глаза. Губы предательски задрожали. — Прости, — с трудом выговорил он. — Корво. Не смей извиняться, — они соприкоснулись носами. Дауд поцеловал его в угол рта. — Если ты уверен, что хочешь продолжать, то можешь довериться мне. Это ничего не поменяет. Напряжение схлынуло. «Я десять лет как уверен», подумал он, а вслух сказал: — Если только ты все еще хочешь меня, после того, как узнал. — Я хотел тебя еще до того, как сумел осознать свое желание. Корво был рад, что Дауд достаточно силен, чтобы удержать его на ногах; колени подвели и подогнулись. Дауд поцеловал его еще раз, и Корво почувствовал, как у него в груди отдается чужой смех. — Чужой меня побери, и ты еще обвиняешь Рульфио в излишней драматичности. Ты же еще хуже, чем он. Корво куснул его за нижнюю губу, заставляя умолкнуть, а потом взял за руку. Он утянул Дауда мимо книжных шкафов, к лестнице. Нервозность зашкаливала, кололась иголочками, по большей части от прикосновения Дауда, частично — от мандража перед предстоящим. «Можешь довериться мне». Корво и так знал, но эти слова его успокоили. В спальню он поднимался, перепрыгивая через ступеньку. *** — Мне надо выпить, — Рульфио принес с собой две бутылки гристольского сидра из их тайника у печной трубы и сел рядом с Томасом на край крыши. — Так они поэтому так странно себя вели последние несколько дней? Томас кивнул. Рульфио сделал длинный глоток из своей бутылки. — Уверен? — Ты их не видел той ночью, Рульф, — Китобой покачал головой. — Кажется, я вошел не вовремя. — Ну, если они стояли настолько близко друг к другу, как ты сказал, то да. Мог бы подождать полчасика, прежде чем заходить. — Я должен был доложить, что нашел Страйд. Это было важно, — упирался Томас. Рульфио подумал о Корво. Бедный парень. Десять лет мучился, чтобы быть прерванным в самый ответственный момент. — Ну, хотя бы сейчас они одни. Я видел, как Корво шел в офис с час назад. Кажется, он нес с собой мундир Смотрителя. — Вероятно, лучше их не беспокоить, — сказал Томас. — Дать им немного пространства, чтобы разобрались, что там между ними происходит. Здорово, что Корво вернулся. Дауд был сам не свой после облавы Смотрителей, так что, очевидно, он тоже рад его возвращению, — Томас затих, вспоминая тот знаменательный вечер. — Хотя, самая первая ночь была какой-то странной. Рульфио выгнул бровь. — К каком смысле странной? Там что-то еще происходило, когда ты ввалился? — Я не вваливался, — обреченно вздохнул Томас. — Я вошел, тихо и спокойно, просто не вовремя. А потом они без остановки трахали друг друга глазами, пока мы планировали, как пробраться в Колдридж. У Рульфио даже сидр пошел носом. Не часто от Томаса можно было услышать такой похабный комментарий. — И ты остался? — Ну, да, — ответил Томас, сведя брови к переносице. — А что я мог сделать? Мы же план составляли. — Ах, Томас. Дорогой мой дурень. — Что? Мне больше ничего не оставалось. Мы... — План составляли, да, ты уже говорил. — Так что я должен был сделать? — Уйти, — сердито ответил Рульфио. — Забери тебя Чужой, Томас! Если двое людей жрут друг друга глазами с разных концов комнаты, то, следуя здравому смыслу, надо оставить их наедине. Томас сморгнул: — Ох. Рульфио гулко рассмеялся в горлышко бутылки. — Думаешь, Дауд злится на меня? — А как он вел себя вчера, когда вы ходили допрашивать Смотрителя? — Не знаю. Как всегда, наверное. Тихий был. Тише, чем обычно. Немного напряженный, — Томас замялся. — Он злится на меня, да? — Томас, леди и джентльмены! Лучший кайфолом во всем Дануолле! Томас скорчил гримасу и ополовинил свою бутылку. Между ними установилась задумчивая тишина; Рульфио и дальше потягивал сидр, а Томас будто бы пытался высчитать тот самый момент, когда должен был покинуть офис. — Придурок. — Ой, заткнись. Прикончив бутылку, Рульфио утвердился в решении приказать остальным Китобоям и близко не соваться сегодня в офис, и приврать, что приказ исходил от Дауда, если вдруг кто надумал бы огрызаться. — Этот сопляк мне должен, — проворчал он себе под нос, и снова толкнул плечом Томаса, привлекая его внимание: — Тебе бы найти Джордана и Галию, прервать то, чем они там занимаются. Посмотрим, не прицепится ли к тебе твой новый титул. Лучший кайфолом во... Томас стукнул его по голове бутылкой из-под сидра, и Рульфио решил, что насмешка не стоила уже наливавшейся шишки. *** Всего три раза в своей жизни Корво вдруг оказывался где-то, не помня при этом, когда и как он туда попал. Впервые такое случилось на корабле, в тот день, когда умерла его сестра. Во второй раз — когда очнулся в допросной на площади Холджера. А в третий раз он нашел себя разметавшимся на кровати Дауда с опухшими от поцелуев губами, с растрепанными волосами, пока чужой язык скользил по его члену. — Блядь, — выдохнул Корво, пытаясь вскинуться, толкнуться глубже. Но Дауд удерживал его бедра, вжимая в матрас, обводя языком выступающую вену на члене. — Блядь, Дауд... Он взглянул на Корво, явно наслаждаясь его мучениями. — Что? — Твой рот, ну же, — подгонял его Корво, но сорвался на стон, когда чужой язык выписал очередной круг. Корво вцепился в волосы Дауда, тянул за них и пропускал между пальцами, но не толкал его голову вниз. Он по-прежнему оставался его лидером, уважение не позволяло вольничать даже сейчас. Дауд забирал член в рот постепенно, опускаясь все ниже, а затем пропустил его в горло. С каждым движением дыхание замирало у Корво в груди, а бедра мелко вздрагивали под хваткой Дауда. Когда Дауд взял до основания, Корво пробрало дрожью, и он вскрикнул. — Блядь, — повторно выдохнул он, опустив руки чужие на плечи, впивался в них пальцами, пока Дауд наращивал темп. — Блядь... Ругательства быстро превратились в бессвязные звуки и стоны, которые становились все громче, пока не оборвались на судорожном вздохе. Корво потребовалось время чтобы успокоиться, когда Дауд наконец отстранился от него. Пока Корво приходил в себя, Дауд подтянулся и накрыл его тело собой, прижимаясь поцелуем к шее. Оба они успели покрыться липкой пленкой испарины. — Все хорошо? — Да, — задыхался Корво, слова едва давались ему. — Вот же хрень... Он ощутил чужую улыбку между плечом и шеей. Дауд царапнул зубами его кожу и, казалось, бессознательно пришел в движение; Корво последовал за ним. Его глаза норовили закрыться, но он боролся, держал их открытыми, ведь зрелище того стоило: под кожей бугрились напряженные мышцы, туго натягивались жилы, — Дауд терся между разведенных ног Корво, выглядел таким же потерявшим голову, каким Корво чувствовал себя. Аттано захлестнуло гордостью от понимания, что это он довел его до такого состояния. Корво легонько толкнул его. — Подвинься, — Дауд скатился с него, позволяя вести; Корво сполз с кровати и опустился коленями на дощатый пол, потянул Дауда к себе, вынуждая сесть на край кровати. Корво наклонился к нему, целуя и вылизывая грудь. Возбужденный член Дауда терся об его бедро, и Корво иногда подавался вперед, вырывая у Дауда несдержанный стон. Он прихватил зубами напряженный сосок, немного оттягивая кожу, и тут же зализал оставшийся след. Дауд дернулся, пытаясь вскинуться, прижаться бедрами теснее, но Корво лишь спускался поцелуями ниже. Должно быть, вид у него был неуверенный, и Дауд тронул пальцами его подбородок, привлекая внимание. — Ты вовсе не обязан. — А ты разве не хочешь? Дауд выдохнул смешок: веселье напополам с неверием. — Бездна, ты бы себя видел. Что это за вопрос такой? Корво просиял, приняв его слова за одобрение. — Мне хочется, — он не врал, хоть и сомневался. — Я просто... Я не знаю... — Делай так, как считаешь нужным, — терпение Дауда по отношению к нему вызывало восторженную дрожь; он гладил большим пальцем щеку Корво. — Я никуда не тороплюсь. Успокоенный, но все еще не уверенный, Корво наклонился и на пробу лизнул головку. Коснувшись ее языком во второй раз, он забыл о топчущейся на границе сознания панике, забыл о желании получать от Дауда пошаговые указания, обо всем забыл, сосредоточившись только на вкусе и горячей коже на языке. Корво отдавал себе отчет, что нет необходимости спешить, что стоит сперва привыкнуть хотя бы к этому, но кипучая решимость не оставила места для промедления и возможности пойти на попятную. Он вобрал его член в рот, языком обводя головку по кругу. — Вот так, — одобрительно выдохнул Дауд. Уже с большей уверенностью Корво взял больше, с каждым движением принимая глубже; рокочущие стоны над головой подбадривали его. Он скопировал движение Дауда — провел языком вдоль вены на толстом члене — и заметил, как Дауд сгреб простыню в кулаках. «Вероятно, я все делаю правильно», — прорвалась мысль сквозь головокружение. Поддавшись самонадеянности, Корво попытался взять член в рот целиком, но едва не задохнулся. Дауд потянул за волосы, отстранил от себя. — Не торопись, — пожурил он его. Корво мельком взглянул наверх; у Дауда было такое лицо, что он не сдержал стона: кожа раскраснелась, а шрам, да и все острые черты, разгладились, губы были приоткрыты. Аттано быстро отдышался и вернулся к прежнему занятию. Он сосредоточился. Язык. Растянутые губы. Понемногу за раз, а потом еще чуть-чуть. Он старался расслабить горло, чтобы попробовать снова пропустить в него чужой член, и застонал, когда у него это получилось. В волосах сжались чужие пальцы. — Корво... — хрипло простонал Дауд, и кровь ударила тому в голову. Он отстранился, проводя языком по всей длине горячей плоти, а потом вновь подался вперед, снова и снова повторяя это движение. Дауд выдыхал его имя вперемежку с проклятьями, словно мантру читал. Но вдруг хватка в волосах стала сильнее, придержала на месте, предупреждая. — Достаточно... Остановись. Блядь. Я так долго не продержусь. Корво качнулся назад, отстранился. Челюсть болела, а на языке держалась солоноватая горечь, но это стоило того, чтобы добиться сбитого дыхания Дауда. Он поднялся на ноги, и Дауд потянул его на себя. Корво уселся к нему на колени, цепляясь руками за плечи. — Все хорошо? — Неужели не очевидно? — Дауд двинул бедрами, утыкаясь вздымающимся членом в бедро Корво. — Разве ты не чувствуешь, что творишь со мной? От нахлынувшей гордости Корво чувствительно укусил его за губу пока целовал. Он двигался вместе с Даудом, ощущая, как его член проезжается по ложбинке между ягодиц. Внутри подрагивало странное чувство, и он впился пальцами Дауду в плечи, пока тот мял и тискал его задницу. — Ложись на живот, — хрипло пророкотал Дауд. Корво подчинился, укладываясь на матрас, хотя оказаться в таком положении ему было неудобно. Он не мог ничего сделать, ничего не видел, не мог дотянуться до Дауда ни ртом, ни руками. Эта неловкость изрядно поблекла, когда Дауд накрыл его тело своим и целомудренно поцеловал в затылок, одновременно мучительно медленно втираясь бедрами в задницу Корво. Его член то скользил, то толкался между ягодиц, а Корво откликался на движения, подаваясь навстречу, пока они, наконец, не поймали единый ритм. Дауд очертил языком татуировку, пересекавшую острую лопатку: три вороны — рисунок, выбранный однажды на пьяную голову в честь имени, много лет назад. Ардан помогал выбирать. Корво думал, что пожалеет о таком необдуманном поступке, но со временем он привык к этой татуировке. Тем более, он не жалел о том, принятом сгоряча, решении сейчас, когда Дауд обводил языком контуры трех темных фигур. Он не прекращал тереться об него, пока спускался ниже по спине: оцарапал зубами уязвимо торчащую лопатку, проследил поцелуями позвоночник, оставил стремительно темнеющий засос на заднице. Когда горячий мокрый язык скользнул между ягодиц, Корво пропустил вдох и дернулся прочь. Дауд, посмеиваясь, удержал его на месте. — Просто расслабься, — сказал он и вернулся к прерванному занятию. Никогда прежде Корво не стонал так пошло, никогда не чувствовал ничего подобного. Он расслабился, пропуская язык Дауда глубже, и вжался в кровать, настолько теряясь в незнакомых неописуемых ощущениях, что даже не заметил, как завозился Дауд, вытряхивая в ладонь содержимое маленького флакона, который извлёк из-под матраса. К влажности от языка добавилась теплая жидкость, и внутрь толкнулся скользкий палец. Дернувшись, Корво сдержал болезненное шипение, рвущееся сквозь зубы, но Дауд почувствовал, как он зажался. — Я добавлю еще масла, — излишек тонкой струйкой скользнул вниз по внутренней стороне бедра. — Расслабься, Корво, — в его голосе без труда читалась нежность. — Можешь довериться мне. «Можешь довериться мне». Услышав эти слова вновь, Корво решил, что ему плевать, если будет больно. Но неприятное жжение от вторжения пропало после нескольких пробных толчков; язык Дауда продолжал кружить вокруг фаланги. Затем внутрь втиснулся еще один палец, а вскоре после него добавился третий. Корво пришел в восторг, поняв, что бессознательно подается назад, пытаясь нанизаться на них сильнее. Он чувствовал себя потрясающе раскрытым и растянутым. И забыл как дышать, когда пальцы внутри него согнулись. — Не... Не делай так, не то я кончу прямо сейчас. Дауд сжалился - отпустил его - и снова накрыл своим телом. Корво перевернулся на спину, чтобы видеть его. В животе ворочалась нервозность напополам с вожделением, но в остальном он таял под весом нависшего над ним тела, податливо отзываясь на каждое движение. Пока Дауд смазывал себя, Корво наблюдал, как под его кожей проступали напряженные мышцы, тронул их пальцами, чувствуя под ладонью едва заметную дрожь. Дауд поймал его за запястье, отвел руку в сторону, а затем подхватил Корво под бедра и дернул вверх, на себя. Он несколько раз качнул бедрами, дразняще потираясь членом о вход, а потом попытался толкнуться внутрь. Резкая боль не заставила себя ждать, и Корво уперся ладонями Дауду в грудь. — Стой... Бездна, погоди. Дауд тут же замер, беспокойно отыскивая признаки дискомфорта. — Можем попробовать что-нибудь другое, пока ты не будешь готов. — Нет, нет. Я... — Корво едва не сказал, что «в порядке». Не был он в порядке, он был ошеломлен. — Продолжай. Дауд медленно качнул бедрами, осторожно толкаясь глубже. — Блядь, — выдохнул Корво в впился пальцами в бицепс Дауда, заставляя его замереть. — Хочешь, чтобы я притормозил? — Нет. Я не знаю, — сведенные брови сформировали пик, от чего выражение лица сделалось уязвимым; у Корво едва получалось держать глаза открытыми. — Просто это слишком... — Мне остановиться? — Нет, все хорошо, просто... Просто слишком много. Я не знаю, как... — его голос затих и он, расстроенный, стиснул пальцы крепче. Дауд смахнул с его лба прилипшие волосы. — Все в порядке, Корво, — и он осторожно подался назад. — Постой, я не это имел в виду... — Не переживай. Вот, иди сюда, — Дауд помог ему сесть, а затем занял его место, завалившись на спину. — Садись сверху, — говорил он, направлял Корво, придерживая его за бедра. — Следовало подумать об этом варианте раньше. Теперь ты главный. Не торопись, в твоем распоряжении столько времени, сколько тебе нужно. Мягко надавливая большими пальцами, Дауд поглаживал изгиб талии Корво. Весь из себя терпение и поддержка. Пойдя на поводу у щемящего в груди чувства, Корво склонился за поцелуем. Отстранившись, он понял, что ему стало лучше, что чувства больше не разрывают его. Он так много ночей провел в попытках не представлять себе такого развития событий, но сейчас Дауд лежал под ним, теплый и настоящий, и провалиться Корво в Бездну, если не доведет дело до конца. Он вздохнул, сел ровнее и кивнул сам себе. Все хорошо. Так он сможет контролировать движения, будет делать все так медленно, насколько сочтет необходимым. Корво сосредоточился, решительно стиснул челюсти и начал опускаться на чужой член. Ему казалось, что он растянут так сильно, что вот-вот разорвется надвое — слишком много. Но он не останавливался, опускался все ниже, понемногу с каждым движением. Тихий хриплый стон сорвался с его губ, когда он пропустил в себя последний дюйм, полностью насадившись на член Дауда. Дауд же, чувствуя жаркую тесноту, придержал Корво за бока. — Ты как? Все хорошо? — голос у Дауда был напряженный; он из последних сил сдерживался, чтобы не поддать бедрами вверх. — Ага, — Корво был словно в бреду. В похожем состоянии он был, когда впервые напился. Голова шла кругом, в висках пульсировало, зрачки, наверняка, расширились почти на всю радужку, а кожа стала чересчур чувствительной; его трясло. Корво начал двигаться, каждый раз нанизываясь обратно под новым углом, стараясь найти положение, в котором будет наименее болезненно. Он чувствовал себя неуклюжим, сбивался с ритма и терял равновесие. Вот же хрень, он понятия даже не имел, что делает. Руки Дауда, крепко сжавшие его бедра, напоминали о реальности происходящего, а его рыки и стоны поощряли Корво, вдохновляли двигаться быстрее. Но в конце концов, он замедлился, опустился, опираясь на локоть. По лбу катился пот. — Как же я в этом плох. — Плох? — в голосе Дауда послышалось удивление. Корво чувствовал его напряжение, чувствовал, как его член пульсирует внутри него. — Ты разве не видишь, что ты со мной творишь? У Корво перехватило дыхание. — Вижу. Просто я... Я не понимаю, что делаю. Дауд с каким-то радостным изумлением покачал головой. Он напряг пресс и сел, обхватывая руками талию Корво. Угол проникновения поменялся, и Корво ахнул. — Хочешь, я снова поведу? Корво кивнул. Дауд вскинул бедра, толкаясь глубже, прижимаясь теснее. Сидя верхом на Дауде, Корво уперся коленями в кровать. Запустив пальцы в чужие волосы, он запрокинул голову и выгнул спину. Дауд поймал его за подбородок, удерживая на месте, и поцеловал под челюстью. Спускаясь по шее, он прихватывал кожу зубами. Они быстро нашли нужный ритм; Корво, приспособившись, почувствовал, как в животе закручивается в тугой узел удовольствия. — Как тебе так? — Блядь, — Корво казалось, что других слов он лишился. — Да, так лучше. Гораздо... Блядь! Дауд... — он сорвался на крик, когда член Дауда потерся об особо чувствительное место внутри него, заставляя Корво замереть. Он понимал, что при таких темпах долго не продержится, сжался сильнее. Дауд впился зубами ему между шеей и плечом, заглушая собственный рык. Член Корво, зажатый между их телами, истекал смазкой, пачкая животы. Корво чувствовал, что Дауд тоже уже на пределе, кожей ощущал, как судорожно сокращались его мышцы. В конце концов, Корво так и не понял, чьи стоны кому принадлежали, но понадеялся, что их было слышно аж в Башне Дануолла. Хватка Дауда стала крепче, он до боли впился пальцами в чужие бедра, удерживая на месте, не давая двигаться — толкался сам. У Корво плыло перед глазами. Жар захватывал все его существо с головой, а мир сузился до ощущения тела Дауда, прижавшегося кожа к коже, движущегося внутри него. Корво не удержал громкого бессловесного стона, дышал загнанно, хриплыми вздохами глотая воздух. Дауд последовал за ним лишь пару секунд спустя. Корво, обессиленно вздрагивая, привалился к Дауду, все так же сидя на нем верхом; руки, закинутые ему на плечи, свисали плетьми. Тишина вокруг резко контрастировала с рваным дыханием и хаосом, происходившим мгновения назад. У Корво звенело в ушах. Спустя несколько секунд, Дауд поднял плечи, легонько подталкивая его. — Ты чудо, но тебе придется слезть с меня, — такого низкого и хриплого голоса у Дауда Корво еще не слышал, и в ответ лишь притерся ближе. Дауд зашипел, когда он двинул бедрами: — Корво, —попросил он настойчивее. Корво промямлил извинения и приподнялся, снимаясь с его члена. Бедра дрожали от напряжения, мышцы в паху натружено ныли; липкий от пота и не только, еще не пришедший в себя, смущенный, он завалился на кровать, но когда Дауд лег рядом и убрал с его лица волосы, Корво решил, что ему совершенно насрать на все остальное. После того, что случилось, ему теперь все будет до задницы. Дауд гладил его по спине, медленно скользил рукой то вверх, то вниз. Корво лениво выгнул спину, подставляясь под ласку. Дауд не был удобным — весь состоял из острых углов и каменных мышц, — но Корво предпочел бы его, а не удобство своей кровати. Даже, если бы ему предложили императорскую перину. — Я сделал Томаса своим заместителем. Корво нахмурился. — Я так и понял. Дауд выглядел смущенно. Корво не думал, что такое вообще возможно: матерый убийца и явно не в своей тарелке. — Я бы выбрал тебя. Если бы не... — Ты не должен мне ничего объяснять. И я бы все равно отказался, — заявил Корво. — Томас на эту должность подходит как нельзя лучше, — Китобой был исполнителен и учтив. Корво такими качествами похвастать не мог. Дауд кивнул, приняв его ответ, и заметно расслабился. А Корво наконец-то решился спросить: — Что стало с Билли? — Она больше не с нами. — Мертва? — Ушла. Я позволил ей. Когда настало время принять решение, я не смог... — Ты не должен мне ничего объяснять, — повторил свои слова Корво. — Я рад, что ты так думаешь. Корво нахмурился еще сильнее. — Тебе бы поработать над темами для беседы после секса. Дауд усмехнулся. — Пожалуй, учту на будущее. На будущее. Корво подвинулся, устраиваясь на Дауде поудобнее, и поморщился, когда пришлось двинуть и бедрами. Руки Дауда опустились ниже, придерживая его, пока он укладывался. — Нам не нужно было так торопиться, — его вздох взъерошил Корво волосы. — Моя вина. Это было так давно, что я, наверное, растерял весь навык. — Нет. Все было... — «идеально», — хорошо. Дауд хохотнул. Теплое дыхание в волосах заставило Корво прижаться теснее. — Приму за комплимент. Рад, что у тебя нет воздыхателей помоложе, чтобы сравнить. — Мне они и не нужны. Дауд спустился пониже и уткнулся носом в шею Корво, под адамово яблоко, оборачиваясь вокруг любовника, словно гигантский кот. Корво обнял его и поцеловал в макушку. — Почему ты раньше этого не делал? — Хм? — Почему не был ни с кем? Корво хотелось соврать. Но он никогда прежде не лгал Дауду, и не собирался начинать. Особенно сейчас. — Мне никогда и не хотелось. — Совсем ни с кем? — Совсем. Дауд обвел пальцами ворон на его спине. — И ты не принимал участия в Праздниках Фуги. Корво зарылся носом в волосы Дауда. — Рульфио, Бездна его забери. Дауд заворчал, звук вибрацией отдавался у него в груди. — Ты годами присматривал за мной, а я ни разу так и не заметил. Каков дурак. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя так... — Знаю, — Дауд проследил губами старый шрам на плече Корво. — Я рад, что теперь знаю. Корво прикрыл глаза. — Я тоже, — он потянул Дауда за волосы, пропуская пряди между пальцев; Дауд льнул к его ладони. — Кто бы знал: чтобы добиться тебя, нужно было всего-то несколько дней считаться мертвым. Дауд не то вздохнул, не то фыркнул со смеху. — Наверное, стоит поблагодарить Делайлу за это, когда мы увидимся с ней в следующий раз? — Само собой, — Корво вдруг понял, что настроение стало другим, по сравнению с тем, которое было, когда они занимались сексом, в общении проступила иная динамика: теперь он чувствовал себя уютно, в безопасности. Ему нравилось. — И я у тебя во всем первый? У Корво вспыхнули щеки. — Нам обязательно говорить об этом? — Нет, — Дауд поцеловал его под челюстью. Корво колебался еще секунду. — Роланд поцеловал меня тогда, в Деловом квартале. — Я наслышан. — Откуда? — Томас. От его недовольного тона Корво аж засветился. — Роланд повел себя мило. Хороший был поцелуй, — в ответ на ворчание Дауда Корво расплылся в улыбке. Он так не улыбался уже давно. — Да ты ревнуешь. Дауд коротко и сердито рыкнул куда-то в изгиб шеи Корво, обнял его крепче. Корво же решил, что готов пробыть в его объятиях насколько хватит выдержки не шевелиться. Сонливость решительно брала верх над ними обоими. Корво едва запомнил как притянул Дауда ближе и переплелся с ним ногами, как накрыл их обоих покрывалом. Дауд лежал, прижимаясь щекой к его груди, слушая сердце. Корво успел подумать лишь о том, как, должно быть, частит его сердце, прежде чем провалиться в теплую дрему.