Fake me

      В том, что это очередной сон, который можно толковать как вещий, Юнги не сомневается — он смотрит на себя со стороны; тот Мин сидит на стуле у кровати и держит кого-то за руку — лицо его бледное, осунувшееся, а сам он бессвязно шепчет что-то. Маг холодеет; догадка о том, кто лежит сейчас на кровати, кажется абсолютно дикой. Он подходит ближе, медленно, шаг за шагом — в покоях тишина, прерываемая лишь тихим, слабым шепотом. Блондин останавливается около самого себя и кидает взгляд на кровать, да так и застывает на месте. Молится, чтобы это всё было лишь бредом, галлюцинацией, хоть и понимает, что во сне такого быть не может.       Сейчас он как никогда понимает себя самого из сна, потому что от вида Хосока, лежащего на постели с закрытыми глазами, сердце болезненно сжимается. Юнги опускается на колени и кричит.       А затем просыпается в холодном поту и успокаивается лишь тогда, когда кончиками пальцев дотрагивается до щеки еще спящего принца, убеждая себя, что сон этот — лишь кошмар на фоне всех переживаний. Потому что он не выдержит, если с Чоном что-то случится. — Я люблю тебя, — почему-то сейчас кажется важным сказать об этом, пусть Хосок его и не услышит. Мин прижимается ближе, жмурится — к горлу подступает ком, и становится всё сложнее не заплакать и не выдать себя с головой. Поэтому блондин крепче сжимает чужую руку в своей и повторяет: — Люблю.       Но Хосок просыпается. Он всегда спит чутко и сейчас проснулся от первого же резкого движения Мина в его руках. Слушает с закрытыми глазами, а потом приоткрывает веки и улыбается, прижимая горячее обнаженное тело ещё плотнее. — Я тоже. Тоже тебя люблю. Спи, — шепчет он мягко, поцеловав его в лоб, и поднимает его руку из-под одеяла, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, прикрыв глаза. Юнги в его руках слишком хрупкий и трогательный.       Утром он просыпается от стука в дверь, напоминающего, что ему пора собираться. Хосок благодарит и поворачивает голову к спящему омеге, прижавшемуся к чужой груди. Аккуратно поцеловав его в щеку, Хосок поднимается, не собираясь пока его будить. Юнги сам открывает глаза, слыша тихую возню у кровати. Хосок уже застёгивает рубашку. — Доброе утро, мой принц, — тихо говорит он, спуская ноги с кровати. Чон поворачивается и улыбается в ответ. Блондин подходит ближе, проводя руками по открытой груди, целует где-то рядом с сердцем и самостоятельно застегивает маленькие пуговицы. Это его мужчина, и, боже, как же восхитительно это звучит. Юнги поднимает голову, встречаясь с печальным взглядом Чона, и мягко целует уже в губы, приложив ладони к его груди. — Подожди, — Хосок чуть отстраняет его от себя, снимая с шеи королевский медальон. — Пусть он будет у тебя, хорошо? Так я хоть немного буду с тобой, мой милый. Не снимай его.       Юнги кивает, обнимая его за шею и замолкая. Они стоят в тишине около пяти минут и ещё десять целуются, пока Хосоку снова не напоминают о времени. — Я буду приезжать, помнишь? Раз в месяц, — шепчет Юнги, поправляя его волосы. — Я буду ждать, — Хосок последний раз целует его, быстро выходя из спальни, чтобы не было ещё большего соблазна остаться. Уже во дворе, когда король говорит что-то о границе, Чон последний раз смотрит на окна своей спальни, зная, что Юнги будет ждать его там. Чонгук лишь хлопает его по плечу, снова возвращая внимание грустному Тэхену. — Мы будем ждать тебя, — говорит негромко блондин, приложив руку альфы к своему животу. Чонгук вздыхает и прижимает его к себе, а Хосок завидует, что не может сделать так же.       Юнги же укладывается обратно на постель, где ещё час назад он нежился в объятиях альфы, и утыкается носом в его подушку. Кажется, даже его природный запах заменили цитрусы. Он был совершенно не против. Конечно же, он знал, что ему нельзя даже думать о таком, не то что находиться в покоях принца, но он не мог отказаться. Не мог сказать «нет», зная, что они оба это чувствуют. Он засыпает с самыми давящими мыслями, нервно укутавшись в одеяло.

***

      Тэхён весь день не находит себе места. Уже к полудню он успел извести себя мыслями, а Юнги все не находился. Он был без понятия, куда мог деться маг. Последним вариантом оставалась спальня Хосока, но рядом постоянно кто-то находился, не позволяя Киму проверить. Наконец, ближе к вечеру, когда дел больше не осталось, а королева отправилась к себе, Тэ двинулся к комнате старшего принца. Тихо постучав в дверь, он не услышал ответа, но оно и неудивительно. Он вздохнул и приоткрыл дверь, ловя испуганный взгляд Юнги. — Я так и думал, что ты здесь, — снова вздыхает блондин, закрывая за собой дверь. Мин сидел на кровати Хосока, укрыв ноги одеялом. Рядом лежала старая книга заклинаний. — Как ты? — Что ты… Имеешь в виду? — Юнги осторожно поправляет одеяло, а потом смахивает чёлку с глаз, позволяя Тэ сесть на край. — Мне казалось, что Хосок был подавлен. — О, вот как, — Мин прикрыл глаза, сжимая медальон на груди. Его пугало то, что об их отношениях кто-то знает, ведь там, где один… — Мы увидимся только в следующем месяце… — Зато у нас будет время, — воодушевленно произнес Ким, складывая ладони к нему на колени. — Время для чего? — настороженно спросил Юнги, рассматривая хитрый прищур Тэхёна. — Твоим рыцарем в сияющих доспехах стал сам наследник престола, — Юнги краснеет после его слов и опускает глаза, все ещё чувствуя жар чужих прикосновений. — Самое время учиться и тебе быть принцем.

***

      Тэхён не обманул. Таскал его с собой на уроки, обучал этикету и танцам, пока Юнги взамен присматривал за ним, как лекарь. Именно за то, что месяц пролетает незаметно, Мин ему безумно благодарен. С кожи потихоньку пропал цитрусовый аромат, хоть Юнги больше не ночевал в своих покоях. Омеги и не заметили, когда пришла пора собираться. — Я бы поехал, ты знаешь, — Тэхён вздыхает, передавая Юнги книгу. — Но королева не выпустит меня из замка. — Не переживай, я передам Чонгуку, что ты скучаешь. — Главное, для себя не забудь насладиться, — Ким улыбается, когда Юнги поворачивается к зеркалу, приглаживая волосы. — Хосок будет счастлив с тобой увидеться.

***

— Господин Чон, ваш лекарь прибыл, — окликает один из солдат Хосока, когда тот обсуждает с генералами план очередного наступления. Чон чувствует, как по телу проходится электричество, и, пытаясь скрыть своё возбужденное состояние, говорит, что отлучится.       Юнги стоит недалеко от короля, слушая его распоряжения, а потом поворачивается к принцу, смущённо улыбаясь. — Здравствуй, — хрипло говорит Хосок, на что Мин кланяется, дожидаясь, пока король уйдет. — Идём за мной.       Принц доводит его до своей палатки, подрагивая от нетерпения, и как только ткань скрывает их от чужих глаз, Хосок обхватывает его за талию и шею, притягивая к себе для поцелуя. — Привет, — шепчет наконец Юнги, прижимаясь вплотную к возлюбленному. — Я скучал. — Я тоже, — Хосок гладит его по голове, наклоняясь к шее. Мин тихо смеется от щекотного дыхания, легко стукая его по плечам. — Ваше Высочество, нас могут увидеть, хватит, — блондин все же отстраняется, улыбаясь, а Хосок подозрительно щурится, осматривая его. — Что-то не так? — Ты как-то изменился, — Чон снимает свою рубашку, чтобы Юнги мог провести плановый осмотр, и вздрагивает от холода. — Стал более… — Омегой? — Юнги улыбается, проводя рукой по его торсу, и осторожно целует ключицы. — Тэхён дал пару советов.       Принц улыбается, ощущая чужие губы на коже и привычные искорки под ней же. Юнги за весь день отходит только к Чонгуку, рассказывая младшему принцу о состоянии его омеги. Он же говорит чародею, что война, скорее всего, затянется, а Хосок просто не хочет его расстраивать.       Юнги возвращается в палатку к Хосоку поздно. Старается вести себя тихо, чтобы не потревожить Чона, но тот не спит — дожидается Мина, почти сразу прижимая к себе. Блондин вроде как и сопротивляется, но Хосок возражений не принимает, и это очень на него похоже. Альфе приходится зажимать ему рот ладонью, чтобы лишние звуки никого не привлекли, а Юнги только и остаётся поджимать пальцы на ногах, пока Чон кусает за шею и входит в податливое тело. — Это так безрассудно, — вздыхает Юнги тихо, когда Хосок, довольный и удовлетворённый, перебирает пальцами его влажную чёлку. — Ты меня слушаешь? — Да, — Чон утыкается носом ему в шею, и омега вздыхает. Безнадежно. Он улыбается, прикрывая глаза. Завтра он снова уедет, поэтому нужно использовать время по максимуму.

***

      В следующий раз, когда Юнги приехал на границу, Хосока в лагере не оказалось. Юнги ждал его в палатке, сжимая медальон на груди и молясь, чтобы все было хорошо. Уже как два месяца шла война с Северянами. И, черт, Юнги никогда так не переживал со смерти родителей. Теперь он понимал Тэхёна, плачущего на плече у Чонгука перед отъездом. Пусть омега и выглядел сейчас лучше, Юнги все равно знал, что тот не может ни на минуту перестать думать о своём альфе. Срок родов подходил все ближе, а война и не думала заканчиваться.       В этот раз его приезд был ещё важнее. Завтра Хосоку нужно было выпить зелье, которое могло бы увеличить время проклятия. Оставив его в палатке вместе с другими, он вышел, собираясь найти Чонгука. — Господин Мин? — в королевскую палатку вошёл один из стражников, собираясь передать, что наследник вернулся, но никого не нашел, цепляясь взглядом за зелья. — Как бы отраву какую не намешал, — цокает парень, рассматривая бутылочки. С улицы слышится лязг металла, и солдат от неожиданности роняет несколько пузырьков, тихо ругаясь. — Черт с ним, никто не заметит, — кидает он, поставив все на полку и наугад заткнув бутылочки крышками. Если бы он знал… — Что ты там говорил выпить? — Хосок с Юнги возвращаются в палатку через полтора часа. Взъерошенный, как воробей, маг уселся на кровать, поправляя ворот накидки, и кивнул на полку. — Вот тот красный с темной крышечкой. С золотой не трогай, его нужно будет выпить завтра, когда я уеду. — Опять оставляешь меня? — Чон уселся рядом, как только зелье было выпито, и опустил голову ему на плечо. — Ты же знаешь, что я очень хотел бы остаться, но я не могу, да и Тэ в последнее время тяжело одному справляться. — Ты больше не скрываешь свой запах, — довольно проговаривает наследник, утыкаясь носом ему в висок. — Да, я… — блондин опустил глаза, чувствуя, как щеки медленно краснеют. — Это потому что он мне нравится? — Что? Не мечтай! Это потому что я так захотел, — фыркает Мин, легко его отпихивая. — Хо… Могу я тебя попросить? — Конечно. — Будь осторожен. Чонгук сказал, что война только набирает обороты… Я переживаю, — он поворачивает голову, укладывая узкую ладонь на чужую скулу, и заглядывает в глаза. — Я же обещал к тебе вернуться, — шепчет Хосок, наклоняясь вперёд. Ещё один день они могут быть вместе. Только один.

***

— Это так романтично, — тянет Тэхен, обмакивая пальцы в ягодный десерт, приготовленный специально для него. — Хосок соблазнил тебя в лесу тогда? Но разве там не холодно было? — Холодно, но я не особо успел это заметить. У Его Высочества совсем нет чувства самосохранения, — ворчит Юнги, уткнувшись в книгу. Уже как две недели он ни на шаг не отходил от Кима, который почти весь день проводил в спальне. Кажется, Юнги волновался больше, чем сам омега, зная, что срок родов назначен на ближайшую неделю. И, боже, он в этом месяце ещё не навещал проверял Хосока. Новостей с границы не было. В прошлом месяце его и вовсе развернули обратно, заявив, что от одного пропущенного осмотра ничего не случится.       Родить наследника Тэхён решил ночью. Именно тогда, когда Мин не спал весь день, чтобы закончить исследования. Чародею казалось, что он поседеет от этих криков и от того, насколько сильно Тэ сжимает его руку. Нянечки приказали ему не мешать, но блондин так и не отцепился от руки друга, заставляя того остаться. Юнги пропустил, когда крики Тэхёна сменились детским плачем. Он никогда не видел новорожденных и никогда не чувствовал себя так… Так. Ему хотелось прикоснуться к малышу, заглянуть в темные глаза и, черт, ему хотелось так же. Он смотрел на Тэхена, прижимающего к себе ребенка, видел, сколько нежности и теплоты у того в глазах, и ему хотелось тоже это почувствовать. — Передашь Чонгукки? — слабо спрашивает Тэ, улыбаясь. А Юнги кивает, чувствуя непрошенные слезы. Ком так и встаёт в горле, мешая вздохнуть.

***

      Юнги нежился под лучами солнца, пока Хосок был занят. Кажется, война все же подходила к своему завершению, лето радовало теплом и красками, а сам Мин предвещал скорое возвращение возлюбленного домой. Чонгук в лагерь ещё не вернулся, но стражи пообещали, что это произойдет в ближайшие полчаса. — О чем думаешь? — раздается негромкий вопрос рядом. Хосок как всегда ему улыбается, и Юнги не может не улыбаться в ответ. — Тэхён вчера родил, — Хосок улыбается шире, слушая его слова. Чонгук возвращается через главный вход в лагерь, и Хосок направляется к нему, собираясь рассказать брату новость, но неожиданно видит, как вдалеке сверкает наконечник стрелы, и бросается вперёд, разворачивая Чонгука. Резкая боль пронзает бок. Хосок вцепляется Чонгуку в плечи, пытаясь удержаться. Перед глазами всё плывет, но наследник отчётливо видит полный ужаса взгляд брата. — Хен, — тихо зовёт Чонгук, опускаясь на колени вместе с ним. Хосок слабо улыбается, приоткрывая глаза. Чонгук чувствует липкую горячую кровь у себя на руках. — Эй, у вас родилась девочка, — хрипло говорит он брюнету, проваливаясь в темноту.