Fake me

— Я думал, ты сильный маг, — недовольно произносит король, глядя на уставшего Юнги. Тот прикрывает глаза и склоняет голову, не в силах что-либо доказывать. — Я делаю всё, что в моих силах, Ваше Величество. — Если через три дня мой сын не очнётся, я заменю тебя, — Мин холодеет, но кивает. Черт возьми, сначала судьба разделяет его с Хосоком ментально, теперь Его Величество грозится его заменить, тем самым отобрав Чона навсегда.       Тэхён почти не спит из-за Сиён, потому что малышка активная, и следить надо за ней постоянно, но он все же заставляет Юнги ходить есть и хоть иногда спать в кровати.       Чародей уже неделю не отходит от постели наследного принца: меняет повязки, зельями смазывает, сжимает медальон и молится. Молится всем известным богам, чтобы они не забирали у него Хосока.       Когда принца ранили, Юнги показалось, что стрела попала в него тоже. Он чуть не упал, видя, как тот оседает на землю. Рана была практически смертельной, тем не менее, Юнги смог наложить печать, чтобы жизнь не покидала ослабленного наследника, и пытался залечить рану. Война подходила к концу, поэтому и король, и оба принца вернулись обратно в замок. Чонгук, бледный как смерть, винил во всем себя, Тэхён же постоянно благодарил Хосока со слезами на глазах за то, что дал Сиен шанс не потерять отца. — Прошу, очнись. Я не могу потерять тебя, пожалуйста, — постоянно шепчет Мин, сжимая холодную руку.       Хосок словно погряз в темноте. Он так хочет выбраться, чувствует тепло, но никак не может вырваться, открыть глаза. Ему кажется, что кто-то постоянно зовёт его, но он не понимает, откуда доносится голос.       На третий день Юнги стоит на коленях у кровати принца, читая старую бабушкину молитву. Он никогда особо не веровал, но сейчас это казалось последним, что он может сделать.

***

      Хосок приоткрыл глаза, чувствуя, как сильно хочет пить. Повернув голову, он увидел сидящего в кресле Юнги, прижавшего к себе колени. С трудом поднявшись повыше, он зашипел, чувствуя резь в боку, а потом протянул руку к омеге. Погладив его по щеке, Хосок прижался к его лбу губами, чувствуя возню под собой. — Хо? Господи, ты очнулся! — Мин дернулся, распахивая глаза, и сразу же принялся ощупывать его лицо, словно бы это мог быть сон. — Ты, наверное пить хочешь… Прости, я такой дурак, совсем забыл, — Юнги быстро поднялся, наливая в стакан воду из графина, и как только передал его принцу, тихо всхлипнул, сидя напротив него на кровати. Утерев ладошкой слезу на щеке, он опустил глаза. — Прости, я просто… Я так боялся, что ты не очнешься.       Хосок протянул к нему руки, обхватывая щеки. Ему было тяжело после столь длительной отключки, но все это отходило сейчас на задний план. — Если бы тебя не было рядом, я бы предпочел вообще не просыпаться.       Юнги упал рядом с ним поверх одеяла, не закрывая глаз. Казалось, прикрой он их хоть на минуту, Хосок снова отключится, если не пропадет вовсе. — Ты похудел. И побледнел. Не говори мне, что ты никуда не ходил, пока я был тут. Кстати, как долго я тут был? — Около недели ты не просыпался. Я просто следил за твоим состоянием. Тэхен приносил мне еду сюда.       Хосок вздохнул, прикрывая на несколько секунд глаза. Ему требовалось время, чтобы восстановить силы, но он все ещё слушал чужое дыхание и ощущал чужие шевеления. — Я схожу к твоему отцу и сообщу, что ты очнулся. Отдохни, — Юнги хочет встать, но Хосок притягивает его ближе, заставляя прижаться к своим губам в целомудренном поцелуе. Юнги выдохнул и уложил руку ему на шею, прикрывая глаза. Неожиданно резко распахнулась дверь, заставляя Мина в ужасе отпрянуть от принца. Тэхён. — Дьявол тебя забери… — ругается маг, хмурясь. Ну кто так делает? Тэхен, конечно, привык врываться к нему без стука, но вот так вот, когда лежишь в одной кровати с наследником, наслаждаясь его теплом и запахом, не особо думаешь об этом. — Тэхен! — Хосок приподнимается, улыбаясь юноше. — Выглядишь… уставшим. — Не хуже тебя, — усмехается парень, усаживаясь в кресло. — Я пришел разбудить Юнги, пока Сиен уснула, но, вижу, меня опередили. Я рад, что ты очнулся. Хотелось бы поблагодарить тебя, когда ты в сознании, за то, что спас Чонгука. Думаю, король хотел бы видеть Юнги с хорошими новостями. Отдыхайте, Ваше Высочество, я бы посидел здесь, но, боюсь, маленькая принцесса слишком требовательная, — Тэхен улыбается, придерживая ладонь Чона в качестве поддержки, и поднимается.       Юнги возвращается в покои принца уже днем вместе с подносом, на котором только приготовленный обед заманивает своим запахом. Он лично проследил за тем, чтобы пищу приготовили правильно, чтобы не навредить здоровью Чона. В голове все еще был разговор с королем. «Ты справился». О, черт возьми, неужели он мог не? Это же Хосок, это его альфа, его будущий король и просто единственный человек, которому Мин отдал свое сердце. Но королю он лишь поклонился, мысленно сбрасывая переживания о скорой казни. — Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? — Юнги плотно закрывает дверь на засов и только после этого немного расслабляется, оставляя поднос на прикроватной тумбе. — С тобой все хорошо? — Да, просто чувствую себя уставшим. Это должно скоро пройти? — Если будешь правильно питаться, много отдыхать и слушать своего лекаря, — омега наклоняется, целомудренно целуя его в щеку, а потом тянется за подносом. — И как твой лекарь я говорю тебе не двигаться, — смущенно глаза отводит и осторожно дует на горячий суп, протягивая его после наследнику.       Хосок улыбается, рассматривая его как красивую картину. Наверное, Юнги нельзя было назвать красавцем по общепринятым светским меркам, но Чон никогда их не понимал. Мин был слишком обаятельным, чтобы замечать какие-то его недостатки.       Их снова прервал стук в дверь. Юнги откашлялся, отдавая поднос к Хосоку на колени, и поднялся, расслабленно опустив плечи при виде Чонгука. — Эй, как ты? — Чонгук заглядывает в комнату брата, а тот светиться начинает, отставляя свой обед. — Это та самая Сиен, о которой я слышал? — Хосок двигается, позволяя Чонгуку опуститься рядом и передать ему на руки малышку. — Она прелестная, Чонгукки, — восторженно произносит он, пока Юнги подпирает спиной дверь. — Очень на Тэхена похожа, да? — Даже слишком, я бы сказал, — Чонгук гладит ее по щеке, пока омежка рассматривает лицо своего дяди. — Я посчитал, что ты должен ее увидеть, как очнешься. Все же, и ради нее подставился тоже. — Было за что. Она восхитительная, — чувствуя, что девочка начала уставать, Хосок возвращает ее отцу, кидая взгляд на Юнги. Тот улыбался почти незаметно, смотря в пол. Видимо, думал о чем-то своем, пока голос Чона-младшего их не окликнул. — Я слышал, мама подбирает кандидаток на место твоей жены. До нее дошли слухи, что Юнги не бета, а омега, и он постоянно находится рядом с тобой, поэтому она решила, что лучше подстраховаться.       Хосок сразу помрачнел, переводя взгляд на поникшего Мина. Они оба знали, что когда-нибудь это случится. Чонгук подбадривает негромким: «Все у вас будет хорошо», и уходит, оставив их вдвоем. — Иди сюда, — Хосок манит его к себе, откидывая одеяло. Юнги запирает дверь, возвращаясь под бок к наследнику. Когда-нибудь они должны будут расстаться, и Мин это прекрасно понимает, но сейчас Хосок его крепко обнимает, поэтому пусть лучше так. Пусть лучше будет видимость, что все хорошо. — Мы не можем вечно откладывать этот разговор, — наконец говорит он, поднимая голову. — Тебе… тебе уже подбирают невесту, потому что слухи о том, что мы сблизились дошли до королевы. Я не хочу, чтобы из-за этого тебя посчитали недостойным правителем или что-нибудь похуже. Мы забыли о том, что я изначально был послан сюда, чтобы вылечить тебя. Я всем сердцем хочу остаться с тобой, хочу открыто прикасаться к тебе или целовать, не боясь, что меня за это казнят, а тебя накажут. Я не Тэхен, который, по счастливой случайности, родился при дворе. Поэтому как только я выполню свою задачу, мне придется уйти. А ты… Ты останешься здесь со своей королевой, станешь отличным правителем, которым все будут восхищаться. В будущем нет «нас», Хосок. Это не… — Мин всхлипывает от того, как тяжело ему сейчас позорно не разреветься в руках своего альфы. Прерывается, чтобы собраться с духом, и срывается на последних словах: — Это не наш счастливый конец.       Хосок поджимает губы. Все они знали, что Юнги прав. Что именно такой вариант развития событий будет верным, но не для него. Он знает, что по закону у него должна быть жена — из-за своей любви к Тэхену Чонгук лишился любого права на трон. Но Хосок не готов отпустить Мина. Только не его. — Откуда ты знаешь, что не наш? — Чон старается ему улыбнуться, прижимает к своей груди и гладит по светлым волосам, успокаивая их обоих. — Как только я стану королем, я смогу отменить этот закон. Я не позволю тебе уйти, поэтому мы будем вместе, и даже не вздумай говорить никаких «но». Я еще хочу посмотреть на то, как ты родишь мне наследника престола.       Юнги вспыхивает и бьет его в плечо. Идиот. Его Высочество полный идиот. Шанс на то, что все так и будет — ничтожно маленький, но Чон все равно пытается заставить Юнги в это поверить. Или самого себя заставить поверить в эту сказку. В любом случае, Юнги согласен хоть на невозможно малое количество времени рядом с ним. — Если наш ребенок будет похож на тебя, он будет страшненьким, — бормочет Мин, вызывая у Хосока тихие смешки. — Как только поправишься… Не хочешь сбежать снова из замка? Я бы хотел показать тебе место, где я родился и жил. — Я с удовольствием, — Хосок прикрывает глаза, вдыхая лёгкий аромат леса от его волос.       Юнги все свободное время проводит в покоях принца, лишь на ночь запирая дверь, потому что Хосок не желает спать без него, а Юнги соврет, если скажет, что не хочет того же. Целебные зелья быстро восстанавливают состояние Чона: тот уже занимается некоторыми делами, иногда возится с маленькой Сиен и, чаще всего, проводит время с Юнги, не выбираясь из кровати. — Как ты? — Отлично себя чувствую. Еще немного, и мы сможем сбежать, как и планировали, — Хосок как обычно протягивает ему руку, утягивая к себе на кровать.       Сбежать. Идея и впрямь уже не казалась такой хорошей, тем более что их могли поймать, и все это больше смахивало на неоправданный риск, но раз уж Чон согласился, Юнги не может забрать свои слова назад. Он тяжело вздыхает, улыбается принцу, и через каких-то несколько минут нежится в его объятиях, как обычно, прикрыв глаза, так, чтобы каждое прикосновение ощущалось ярче. Давно эти руки не касались его тела так откровенно — с той самой прощальной ночи в лагере, потому что Чон словно предчувствовал нечто… То, что случилось. В ту ночь Мин снова отдал Хосоку не только свое тело, но и душу, и сердце, закрепив вечный договор своим очередным «люблю» и «твой».       Ночь без сновидений — на удивление, светловолосый спит крепко и не видит ничего, что бы могло стать причиной для тревоги. Лишь изредка просыпается пару раз, чтобы прижаться плотнее к крепкому, сильному телу, ощутить себя в безопасности и удостовериться в том, что Хосок здесь и никуда не собирается уходить.       Пробуждение выходит не просто приятным; чародей улыбается, не открывая глаз, когда чувствует горячие губы на своей щеке, на лбу, на губах… Где они и задерживаются, потому что Юнги отвечает на поцелуй, углубляя его, притягивая к себе рыжего. После чего с неохотой отстраняется, потому что: — Нам нужно подниматься, если хотим уйти незамеченными. Просыпайся, — Хосок легко гладит его по обнаженной спине, а Мин бурчит себе под нос что-то, а затем картинно склоняет голову, не сдерживая смеха. — Как прикажете, Ваше Высочество, уже встаю, — и маг действительно встает с постели, потягивается, кажется, ничуть не смущаясь, хоть и замечает на себе голодный, полный страсти взгляд наследника, от которого невольно мурашки по коже. — Мы пойдем пешком до города, а там возьмем повозку? Или как-то по-другому? — спрашивает молодой человек, застегивая пуговицы на своей рубашке, а затем и на рубашке возлюбленного, не разрывая зрительный контакт. Под конец Юнги целует юношу в щеку и треплет его по волосам — детский жест для взрослого и рассудительного человека, коим является блондин.       На сборы уходит не так много времени, и вот, уже одетый Юнги стоит около двери, наблюдая за принцем, подмечая то, что Чону явно становится лучше — это видно по походке и резвости движений. Лекарь удовлетворенно улыбается. Он горд за своего… мужчину — господи, как же это звучит — так как Хосок действительно сильный духом и быстро идет на поправку. — Нет, я думаю, никто не заметит временное отсутствие двух лошадей, тем более, раз уж все снаряжение будет на месте, — рыжий медленно подталкивает его к конюшне, указывая на двух вороных.       Даже если учитывать то, что на улице лето, в лесу всегда было прохладно, поэтому Хосок ежится немного, осматриваясь, и накидывает капюшон плаща снова, хотя по выезде из города снял его. В лесу холодно всегда; Юнги с улыбкой смотрит на Хосока, хмурящего брови и норовящего закутаться получше — ему явно непривычно, но, тем не менее, возлюбленный не жалуется. Сам Мин не особо замерз, можно сказать, ему и плащ был ни к чему — еще более низкие температуры чародей научился переносить еще в детстве, когда они с бабушкой ходили по лесу, зимой, в поисках некоторых ингредиентов.       Наконец, они оказываются около дома — едва взглянув на него, парень чувствует, как щиплет глаза в неожиданном приступе ностальгии. Он заходит внутрь, осматриваясь, и благодарит Хосока за то, что тот раздергивает занавески. По углам, тут и там, развешаны пучки засушенных растений; рядом с небольшим деревянным столом некое подобие печи, в другой стороне — кровать, которая, как помнит Мин, постоянно скрипела: сейчас же он и вовсе забыл о раздражающем скрипе — кровать в его покоях была удобной и мягкой. В покоях Хосока тем более. — Ты родился здесь? — Чон ловит его в объятия посреди помещения, утыкаясь в макушку. — Родился, жил, и умру, наверное, тоже здесь, — усмехается молодой человек, не делая ни единой попытки вырваться из кольца сильных рук, напротив — льнёт ближе, с удовольствием подставляя шею под горячие губы и такие же обжигающие поцелуи. — Ваше Высочество, как Вам не стыдно — соблазнять собственного лекаря? — шутливо грозит пальцем рыжему омега, и идет разводить огонь, чтобы хотя бы сделать чай, а еще чтобы Хосок, привыкший к замку, согрелся. Сарай с дровами расположен неподалеку, и Юнги, вспоминая все прошлые зимы, привычно берет несколько поленьев и поджигает их с помощью огнива — пластины из металла, которую магу за небольшую плату выковал один знакомый кузнец. Когда же огонь, наконец, разведен, маг греет воду на чай в котелке и сам с удовольствием подставляет руки манящему теплу. — Мне нравилось здесь жить, — говорит он Хосоку, улыбаясь одними уголками губ. — Поначалу тут было весело — мы жили всей семьей, а к маме, к тому же, постоянно захаживали гости. Потом… После ее кончины, да и бабушкиной тоже, стало одиноко. Я начал читать книги и от скуки помогать усталым путникам, захаживавшим в эту сторону. Изучал разные науки, разводил домашний скот, время от времени ходил на рынок за едой и травами… И быстро привык. К одиночеству.       Блондин скидывает накидку на кровать, после чего подходит к альфе, сидящему на стуле, и, недолго думая, садится тому на колени. Чуть смущаясь от своих же действий, Мин склоняется к лицу наследника и медленно, со вкусом целует, обнимая того за шею. — Спасибо, — оторвавшись от юноши на мгновение, произносит чародей. И тут же поясняет: — За то, что с тобой я больше не чувствую себя одиноким.       В небольшом домике вдруг становится необычайно уютно — в печи тихо потрескивает огонь, отбрасывая причудливые тени, а сам хозяин жилища с упоением целует своего возлюбленного, расположившись у того на коленях, и счастливо улыбаясь в поцелуй — он дома, вместе с Хосоком, и это, пожалуй, самое главное.