VIS MAJOR

      Чонгук по-прежнему лежал, не сводя слезящихся глаз с красной подсветки. В дверь аккуратно, почти беззвучно постучали. Намджун не уйдёт. Намджун хоть и безразличен ко всему на свете, и страхов и тревог у него нет, но за жизнь этого мальчика он когда-то поклялся себе отвечать головой. Он, конечно же, знал, что Чонгук внутри. Казалось, даже слышал его неровное дыхание. Порывшись в карманах, наполненных всяким мусором, он вытащил маленький ключ, который забрал в день покупки «Пристанища» - так, на всякий случай. И этот всякий случай настал, хоть Намджун этому и не особо радовался.       Дверь медленно открылась, и Чонгук услышал тяжёлый вздох, на километры источающий усталость. Так вздыхал только Намджун. Только он нёс на себе всю тяжесть мира, не забывая приглядывать за своим другом. Мальчик, которого Намджун несколько лет назад пообещал защищать, подрос, а проблемы его лишь множились. К заботам Намджуна прибавилось беспокойство о том, как бы Чонгук случайно не лишился жизни в одной из подворотен. Приходилось быть кем-то вроде Смотрящего, незаметно, но внимательно наблюдающим за всем, что происходит в жизни Чонгука. О Джунге и неприятностях с ним Намджун узнал одним из первых.       - Ты решил сразу приготовиться? – Намджун закрыл дверь. Подошёл ближе к Чонгуку и, скрестив руки, посмотрел на него сверху вниз. Чонгук лениво разжал веки и посмотрел. Намджуну показалось, что такого обнажённого, открытого взгляда Чонгука он ещё никогда не видел. Будто заглянул в глубокую, тёмную пучину, а та посмотрела в ответ.       - К чему? – Хриплый голос утонул в пространстве вокруг.       Намджун шёл в «Пристанище» решительным шагом, намереваясь «вправить мозги этому бестолковому мальчишке». Но теперь, когда Чонгук ответил ему таким взглядом, весь запал испарился. Намджун даже поёжился. Взгляд Чонгука был таким… старым и потрёпанным, словно парень повидал на своём веку немало дерьма. Так оно и есть от части, но раньше Чонгук смотрел по-другому. Кому, как не Намджуну, знать об этом.       - Что у тебя случилось с Джунгом? Я слышал много версий, но хотелось бы послушать твою. – Намджун присел на диван, сцепив перед собой пальцы. Ещё никогда он не ощущал себя так неуютно в «Пристанище».       Чонгук молчал. Он не сводил взгляда с красной подсветки, хотя от неё болели глаза. Больше не злился, не плакал и рана, открывшаяся где-то между рёбер, не кровоточила дурными воспоминаниями. Он заглушил в себе всё это на время. Сейчас есть дела поважнее жалости к себе.       - Чимин. Джунг со своими ребятами почти прикончили его. Я разогнал их и передал «привет» Джунгу. Ничего такого, наверное.       Снова тяжёлый вздох. Намджун напряжённо растирал переносицу.       - Конечно, Чонгук, ничего такого. Вот только Джунг уже каждому встречному хвастается тем, как он украсит стену над камином твоей головой. Конечно, Чонгук, продолжай лежать здесь и ждать, пока Джунг вежливо постучится к тебе в дверь. – Намджун злился. Это та самая, особая злость на близких, когда они ведут себя неразумно, а ты понимаешь, что разгребать всё придётся тебе. Намджуну с Чонгуком такое не в первый раз предстоит пережить. Но именно сейчас почему-то у Намджуна под ложечкой тревожно, а во внутреннем кармане куртки пистолет. Этот случай не те, что были раньше. Намджун понимает – малой кровью здесь не обойдёшься.       - Я хочу продать «Пристанище». – Голос Чонгука снова обрёл твёрдость.       - Прости? – Намджун вздёрнул брови. Ему больше не сиделось на месте. Намджун прошёл до мини-бара и налил себе первое попавшееся крепкое. Залпом осушил стакан и вернулся к Чонгуку. – Что ты хочешь сделать, я, наверное, плохо услышал?       - Я хочу продать грёбанное, мать его, «Пристанище».       Намджун кивнул. Теперь он злился ещё больше.       - То есть я правильно понимаю, ты хочешь продать свой дом, который мы кровью и потом тебе выцарапывали? – Намджун размашистым шагом измерял комнату, скрестив руки на груди.       - Да, ты абсолютно правильно понимаешь. – Чонгук не обращал внимания на суету, бродящую по пятам за Намджуном. Его мысли постепенно вошли в прежнее русло, и теперь он точно знал, каким видит своё ближайшее будущее. И знал, как начать действовать. – Мне нужна большая сумма. На наркоте я столько быстро не заработаю, сейчас покупателей почти нет.       - И на кой чёрт тебе сдалась большая сумма, бизнесмен ты хренов? – Намджуну ситуация казалась до абсурда смешной. Что такого случилось за тот короткий период, что они не виделись с Чонгуком? Мир у него с ног на голову перевернулся, это точно.       - Мне нужны деньги на лечение Чимина от наркотической зависимости. – Чонгук резал слова, не приукрашивая и не скрывая.       Намджун остановился где-то в глубине комнаты. Поток его мыслей остановился тоже, наткнувшись на сбившие с толку слова.       - Только не говори, что ты привязался к нему. – Намджун усмехнулся, но в глазах его ни капли веселья. История повторяется, хоть и своеобразно.       Намджун знал, что никогда не сможет полностью контролировать Чонгука. Нельзя погрузить человека в кокон, закрывающий его от жестокого внешнего мира. В конце концов, пока сам не познаешь все горести, никогда не прочувствуешь счастье по-настоящему. Но Намджун хотел обезопасить Чонгука насколько возможно. Раскидывал повсюду мягкие подушки, чтобы падать было не так больно. И это всегда срабатывало. Но Чонгук, каким бы отстранённым и безразличным не казался, тоже человек. И чувствует как и все люди тоже. Намджун может уберечь Чонгука от внешнего мира, но от себя самого - никогда. Ты можешь смягчать обстоятельства, принимать большую часть ответственности и боли на себя, но когда дело касается чувств и личных переживаний – здесь ты беспомощный котёнок, брошенный в ведро с ледяной водой. Ты знаешь наверняка, что не выкарабкаешься, но усердно продолжаешь пытаться. Так и Намджун – пытался, разбрасывая по привычке подушки вокруг Чонгука. Но стоило Чонгуку столкнуться с неизведанными доселе эмоциями и – бам! – подушки стали кактусами, пронзающими плоть ядовитыми колючками, а ты сам в мгновение стал ненужным и не знающим ничего. Абсолютно.       Именно так Намджун чувствовал себя в прошлый раз, когда в жизни Чонгука появился Юнги. Он пришёл так же, как и Чимин – неслышно постучался в «Пристанище» и задержался надолго. Не только в «Пристанище», но и в голове и сердце Чонгука тоже. Тогда Намджун проходил все 9 кругов ада вместе с Чонгуком, хотя понимал, что не чувствует столько же, не ощущает всей тягостной боли. Ему оставалось лишь наблюдать за тем, как Чонгук познает весь спектр новых эмоций один. Намджун бы и хотел помочь. Да только как проберёшься человеку в голову, душу и вынесешь в мусорном пакете ненужные и отравляющие мысли и чувства?       Когда в жизни Чонгука появился Чимин, у Намджуна случилось дежавю, горчащее, с привкусом крови на кончике языка. Только теперь Чонгук открывал для себя новую роль, не ту, что он играл с Юнги. И легче от этого не становилось никому.       Теперь Намджун видел, как далеко Чонгук смог зайти. Плохо ли это? Намджун не знал. Единственное, в чём он был уверен наверняка – всё изменилось и для Чонгука, и для него самого. Как прежде не будет никогда.       - Ты же помнишь, что случилось, когда Юнги…       - Я помню. – Чонгук резко сел, жестом руки заставляя Намджуна замолчать. – Но Чимин не Юнги. Да и я уже не тот.       - А вдруг ты испугаешься? Как с Юнги.       - Намджун, - Чонгук строго посмотрел прямо в глаза, - я прошу тебя лишь помочь мне продать «Пристанище». Со страхом я как-нибудь разберусь сам.       Намджун осматривал Чонгука, будто видел его впервые. Он повзрослел. Намджун впервые смог признать это.       - Хорошо, Чонгук. Ты же знаешь, что бы ни пришло тебе в голову – я здесь, чтобы помочь. Или чтобы вразумить.       - Не нужно меня вразумлять. Я хорошо всё обдумал.       Слова Чонгука выбили последний островок почвы из-под ног Намджуна. Надежда на прежние времена улетучилась в нещадно быстром потоке времени.       Намджун присел рядом с Чонгуком прямо на грязный пол. Закинул руку ему на плечо и растрепал волосы.       - Поживёшь пока у меня. Будем присматривать покупателей для твоей славной обители. Отбоя не будет, уж поверь мне. – Намджун рассмеялся, а Чонгук смог выдавить небольшую, но искреннюю улыбку. Рядом с Намджуном стало тихо и безопасно.       ***       Чонгук приехал в Сеул семнадцатилетним мальчишкой с рюкзаком за спиной. Он не ехал покорять столицу, открывающую новые двери и возможности, не искал славы и признания. Он бежал. Бежал от всего знакомого и привычного, от родителей и старых приятелей, от себя самого.       В тот вечер он допивал свои последние деньги. Работы еще не было, жилья тоже. Лето позволяло ночевать на улице, в каких-то дворах и подворотнях, где Чонгук прятался от полиции. Он не представлял свою дальнейшую жизнь, не мог загадать или запланировать даже на 5 минут вперед. Положился на волю случая, полностью отключаясь от реальности, будто и не с ним вовсе всё происходит. Случай ли, судьба или бог, но кто-то из них в тот вечер точно помог Чонгуку встретиться с Намджуном.       У Намджуна небольшой бар в нескольких кварталах от «Пристанища», алкоголь и музыка сбивают с толку, и вряд ли случайный посетитель догадается, что за небольшой, почти незаметной дверью у барной стойки вы сможете подобрать на свой вкус пневматическое оружие или что-то серьёзнее. Намджуну приходилось рисковать каждый день. Жизнь его очень давно стала синонимом к слову «риск». То, что было до - прошлое и детство - Намджун помнит плохо. Да и зачем? Радости оно принесло мало, а обстоятельства заставили повзрослеть намного раньше сверстников.       В тот вечер Чонгук пропивал оставшиеся деньги именно у Намджуна в баре. Намджун сразу заприметил худого парня, угрюмо сидевшего за одиночным столиком в углу комнаты. Он пил дешевое пиво, задумчиво посматривая себе под ноги. Глаз почти не поднимал. Что-то в облике парня заставило Намджуна долго и пристально рассматривать его. Он почувствовал жалость с примесью любопытства. Кто этот парень? Откуда?       Обычно Намджун легко завязывал разговор с незнакомыми людьми, но тогда потерялся. Парень не выглядел как человек, который хочет с кем-то контактировать. И всё же интерес пересилил неловкость и Намджун, придвинув стул от соседнего столика, сел напротив Чонгука.       - Привет. – Парень улыбнулся, от чего на щеках у него образовались небольшие ямочки. Чонгук сразу отметил эту милую особенность. – Я Намджун, хозяин бара. Раньше тебя здесь не видел, недавно в городе?       - Я Чонгук. – Парень протянул руку. Чонгук говорил тихо, и Намджуну пришлось подвинуть стул чуть ближе. – Приехал несколько дней назад.       - Ох, и как тебе Сеул? – С каждой секундой разговора Намджуну всё больше хотелось узнать этого замкнутого парня ближе. Может, ему нужна помощь?       - Наверное, Сеул неплох, когда у тебя есть деньги и крыша над головой. – Чонгук усмехнулся. – Я же познакомился с изнаночной стороной города.       - Ты один в городе? А как же друзья, родственники? – Намджун искренне удивился. Парень вблизи выглядел совсем мальчишкой.       - Намджун, ты первый человек в Сеуле, с которым я разговариваю больше минуты. – Чонгук позволил себе короткий смешок. Парень хоть и выглядел как ребёнок, но поведение и манера речи делали его старше. Намджун говорил с ним на равных, хотя ему было за двадцать.       - Слушай, может, нужна помощь? Сколько тебе лет?       - Мне 19. – Чонгук долго и настойчиво смотрел Намджуну в глаза.       - А если честно? – Даже смешно стало, перед ним же сидел ребенок.       Чонгук нервно постукивал ногой по деревянному полу. Намджун показался ему проницательным и… надёжным? Парень тряхнул головой, одернув подобные мысли. Нельзя доверять. Никому.       Но глаза Намджуна настойчиво сверлили черепную коробку Чонгука, закрывая все пути к отступлению. На секунду Чонгуком овладело непонятное чувство: вдруг захотелось открыться, выплакаться о своей чертовой жизни, попросить (умолять) о помощи. И Намджун почувствовал это тоже. Он протянул через стол руку и сжал плечо парня.       - Чонгук, тебе нужна помощь?       Такие правильные и нужные слова неприятно задели самолюбие парня. Он бежал из Пусана, чтобы обрести независимость, слыть кочевым пилигримом, не нуждающимся ни в ком, не скованным обязательствами и привязанностями. Но обстоятельства вынуждали становиться зависимым. Уже по приезде в Сеул парень понял, что многим его надеждам и чаяниям не суждено сбыться; что жизнь не ждет его с улыбкой на пороге перемен. Она ударит побольнее, унизит и перекроит под себя. В Чонгуке с хрустом ломалась гордость вперемешку с осознанием собственной самостоятельности и независимости. Пора выбирать: умереть от рук хулиганов в очередном дворе, небогато освещенном фонарями, быть пойманным полицией или согласиться на помощь Намджуна? Ответ лежал на поверхности, но Чонгук скептически к нему отнёсся. Будто утопающему бросили спасательный круг, а тот ещё и не сразу принял его, придирчиво проверяя и осматривая. Мол, это и то не так, да и вообще, я рассчитывал на что-то другое.       Чонгук бросил взгляд на часы над соседним столиком. Время близилось к двум ночи.       - Мне 17. И мне негде жить.       Намджун пристроил Чонгука к себе в бар. Убираться после закрытия, расставлять стулья, следить за порядком – работа несложная. Намджун платил ему кровом, одеждой и питанием.       Первую неделю Чонгук почти не разговаривал. Он молчаливо выполнял работу, ходил за продуктами, ложился спать. Намджуна состояние парня не беспокоило. Он так привыкал. Да и сам по себе Чонгук не показался ему болтливым.       Намджун ни к кому не привязывался с тех пор, как переехал в Сеул. Больший город поглотил и его тоже. Возможно, Чонгук напомнил Намджуну его 18 лет. Правда, он приехал в Сеул не как Чонгук. Он привез в багаже большие амбиции и главную мечту всей жизни. Сейчас Намджуну даже забавно вспоминать о том, чего он хотел и к чему стремился. Намджун не прошёл проверку, утонул в грязи и рутине. Возвращаться домой стало стыдно, поэтому парень написал длинное смс родителям о том, что надолго задержится в городе. Не забыл приукрасить подробностями: устроился на неплохую работу, нашёл компанию и девушку. Из этих трёх пунктов не выполнил ничего, конечно. Но город, бестактно разворовывая багаж Намджуна с целями и амбициями, всё-таки забыл прихватить кое-что важное. Надежда у Намджуна была единственным сокровищем, что нужно оберегать. Никому не говорить о ней, прижимая к груди тёплыми ладонями, как маленького прозябшего котёнка. Пусть город отбирает последнее. Но надежду ему у Намджуна не отнять. Время ещё настанет.       Жизнь не кажется такой уж беспросветной, когда рядом есть человек, о котором хочется заботиться. Чонгука Намджун оберегал почти так же сильно, как и свою надежду. Долго не допускал к«темным» делам с оружием. Он ведь ребенок совсем, хоть и нещадно потрепанный жизнью. Пусть работает, расставляет стулья, и стаканы барные протирает. Но Чонгук себя ребенком не считал давно, потому втайне от Намджуна стал искать заработок на стороне.       Когда Чонгуку исполнилось девятнадцать, он уже не чувствовал себя потерянным мальчиком, не знающим своего будущего и боящегося загадать и на 5 минут вперед. Нужные знакомства, закалённый тяжелой жизнью характер и многочисленные стычки с неприятелями Намджуна, из которых Чонгук всё чаще и чаще выходил победителем, снискали парню некоторую известность в кругах «своих». С ним хотели иметь дело, договариваться о поставках оружия Намджун теперь отправлял Чонгука (хоть и каждый раз с тревожным чувством). Чонгук по крупицам взращивал сломленную независимость и гордость.       Однажды Намджун и Чонгук поссорились. Они и раньше могли повздорить, но так серьёзно – никогда. А началось всё с того, что Чонгук решительно заявил – я буду торговать наркотой.       Намджуна тогда смесь негодования и тревоги опьянила. В голове красными всплывающими окнами назревали новые и новые вопросы.       - Ты употребляешь? – Этот вопрос беспокоил больше всего.       Чонгук раскачивался с носка на пятку, засунув руки в карманы. На вопрос закатил глаза и громко цокнул.       - Нет, Намджун. Я на наркоте собираюсь зарабатывать, а не сдохнуть.       - Кто тебя надоумил? – Намджун по привычке измерял комнату шагами.       - Помнишь Эла? Он поможет мне раскрутиться.       Намджун часто вздыхал и покачивал головой.       - Намджун! Хватит уже беспокоиться. Ты и сам зарабатываешь на оружии.       Парень резко развернулся, строго глядя на Чонгука.       - Это не то, Чонгук, совсем не то. Наркотики - не оружие. Оружие убивает только тело, наркотики и душу вдобавок.       Чонгук рассмеялся под неодобрительным взглядом Намджуна.       - Когда это ты стал таким сентиментальным? Успокою твой материнский инстинкт – я не собираюсь употреблять когда-либо. Вот срублю первые неплохие деньги, посмотрим, как ты заговоришь.       Намджуна задевало такое отношение Чонгука. Иногда он и, правда, чувствовал себя родителем. В конце концов, он растил парня последние два года.       - Дело твоё, ты уже совершеннолетний. Но скажи, пожалуйста, где ты собираешься торговать?       Чонгук в удивлении вздёрнул брови.       - Ну как, а здесь разве…       Намджун в два шага сократил дистанцию между ним и Чонгуком.       - Слушай меня, оболтус. Можешь хоть органами торговать, но моего бара твои дела касаться не должны. Я столько лет потратил на создание репутации. Знаешь, сколько я копам за это время денег отстегнул – тебе на твоей наркоте и в жизни столько не заработать. Это моё место, моя точка, мой дом. Только посмей. – Намджун говорил у самого уха Чонгука, всё крепче сжимая плечо.       Чонгук с силой оттолкнул парня. Ярость закипала в нём тягучей смолой.       - Да пошёл ты, Намджун! – Парень взъерошил волосы, отступая назад. – Прикидывался моим папочкой, а как дело дошло до чего-то серьёзного – и твоя забота к хренам испарилась. Сколько угодно можешь притворяться – но плевать ты на меня хотел, на самом-то деле. К чему тогда показуха все эти два года?       - Нихрена ты не повзрослел, Чонгук. Жаль, что твои настоящие родители не воспитали тебя благодарным.       - Не говори о них при мне. НИКОГДА. Ты понял? – Чонгук швырнул стул, мешающий его отступлению к выходу.       Намджун проводил взглядом стул, чудом переживший удар об стену. Почему-то именно это его отрезвило.       - Чонгук, успокойся. Давай поговорим. – Намджун выставил перед собой ладони в знак примирения. В кармане толстовки некстати зазвонил телефон. Наверняка, кто-то из покупателей.       - Иди, делай свою репутацию. Она ведь тебе дороже. – Дверь захлопнулась. Стало оглушающее тихо.       Чонгук совсем ребенок, и обида его на Намджуна по-дурацки детская. Но гордость, взращенная не так давно, по кускам собранная, признать этого не даёт.       В ту ночь Намджун прислушивался к каждому шороху и скрипу в темноте одинокого бара. Когда холодные рассветные лучи коснулись потолка комнаты, пробиваясь из-за наспех задёрнутых штор, Намджун накинул куртку, решив покурить. Он не терпел запах сигарет в баре, даже в самые морозные вечера курил на улице.       На пороге бара сидел Чонгук. Он перебирал в руках мелкую гальку, шмыгая носом. Ночи становились холоднее. Намджун, делая вид, будто и не удивился вовсе, сел рядом. Протянул сигарету Чонгуку, затянул дым в лёгкие.       - Намджун, я тоже дорожу твоей репутацией и не хочу подставлять. Я съеду, если ты немного поможешь мне с местом для моего пристанища.       - Извинения приняты, Чон Чонгук. Давай поговорим внутри, ужасно холодно.       ***       Чонгук смотрел на «Пристанище» и понимал – оно действительно стало домом. Парень стоял с Намджуном, сжимая в руке сумку с вещами. Таблички «Закрыто» и «Продано» на двери некогда бывшего домом места, наглухо отгораживали Чонгука от прошлого.       - Ну, что, как в старые-добрые? – Намджун закинул руку Чонгуку на плечо. – Твоя раскладушка тебя уже заждалась.       - Да, сейчас пойдём. – Но Чонгук стоял на месте, заворожено осматривая «Пристанище».       - Неужели будешь скучать?       Вопрос вернул Чонгука в настоящее. Помни, ради чего всё. Ради кого.       - Нет. – Чонгук врал, конечно. – Пойдём, мне нужно успеть в больницу к Чимину.