(не)Автопортрет

      - Мистер Старк, ну пожалуйста!       - А работы, пацан? У нас с твоей прелестной тетей договор.       - Я все успею сделать, правда.       - К тому же, я понятия не имею, что ты там темнишь с итоговой работой. Ты хоть помнишь про это?..       - Пожаааалуйста..       Старк скрестил руки на груди и замер с выражением «да ну?» на лице. Питер попытался повторить взгляд кота в сапогах. Не похоже, чтобы именно это окончательно убедило Старка поступить именно так, а не иначе, но он все же уступил. Потрепав Питера за волосы, он ответил:       - Ладно. Завтра приходи ко мне. Только не рассчитывай, что будешь прохлаждаться. Это понятно? ***       «Вполне», - думал про себя Питер на следующее утро, сидя на кровати и пытаясь не отключиться. Или хотя бы разлепить глаза. Пришлось добрую половину ночи провозиться с рисунками. Режим «ложиться поздно-вставать рано» мод он. Конечно, это того стоило, ведь уже имеющихся у него работ хватит просмотра на три.       Другой вопрос, - с итоговой. И Питер совсем не просто так тщательно скрывал все от Тони.       По сути…       Питер все же упал обратно на кровать. Настало самое время на подумать.       То, что он собирался сделать, было не меньшим сумасшествием, чем вчерашний танец. Но он-то кончился, кхм.. хорошо. Питеру правда понравилось, и он не мог этого не признавать (больше, чем понравилось..). А то, что задумал он, неизвестно, чем может закончиться. Начиная с того, что он никому, никогда, ни при каких условиях не показывал это. Он любил рисовать портреты. НО это было настолько личным и неприкосновенным, и не из-за того, что было как-то некрасиво. Да, безусловно, Питер не любил свои работы на второй день после их завершения, и это нормально, он привык. И опять же НО… Это сложно объяснить. Даже себе. Просто Питер интуитивно опасался чужих слов, а особенно взглядов.       Он любил людей. Такой довольно глупой, явно подслеповатой любовью. Даже не до конца понимая их. Даже если они не понимали его. И вот… Да что уж там, даже мистер Ти не знал. Питер старался избегать того момента, когда придется все объяснить, и, по возможности, не рисовал серьезных работ. На набросках, - да, вполне возможный вариант. Как тогда, в баре. Третье и самое главное НО – он никогда не рисовал серьезных портретов людей, ему знакомых лично. Преимущественно это были актеры, музыканты, да хоть супергерои.       Никто и никогда из его реальности.       Все эти три НО превратились в трех китов его нынешнего безумия.       По сути Тони Старк и был его работой.       Может, не как об итоговой работе, которую увидят все. Но теперь одно удачно совпало с другим, и смысла что-то менять парень не видел. На часах было около семи утра, а на столе – куча разорванной или измятой бумаги, как в клетке хомяка. Питер не был хомяком, но будь оно именно так, все стало бы намного проще. Сонным хомяком.. Спать..       «Хочу спааа..А! Так. Паркер. Соберись».       Встрепав волосы, Питер сгреб добрую половину листов со стола, в оставшейся куче стараясь найти то, что ему нужно. Получалось с трудом, но через пару минут он все же выкопал огрызок бумаги (а огрызки, как известно, притягивают все хорошие идеи, не умещающиеся на них полностью).       Он определился с ракурсом. Осталось только увидеть Тони за работой. ***       - Мистер Старк?       - Проходи.       Питер немного замешкался. В этот раз Тони был совсем потрепанным: на вид еще более не выспавшийся, чем сам Питер (что в принципе сложно представить, но это действительно так), уставший и напряженный, он даже не припомнил Питеру ни паучков, ни пантер, ни… чего-нибудь другого. В общем, Питер снова не знал, чего ждать от такого Старка.       Снова пыльные коридоры и комнаты, хлам и прочий интерьер одного из самых лучших скульпторов своего времени. К удивлению Питера, они пошли в сторону кухни. Конечно, Питер вовсе не рассчитывал на чайную церемонию, но уж точно он никак не ожидал, что Старк схватит со стола бутылку, явно бутылку вина, и, запрокинув голову, выпьет примерно половину содержимого.       - Эээ…       - Пошли.       Они дошли до мастерской. Тони оставил его и дальше вырезать фрагменты из журналов, а сам вернулся, немного пошатываясь, к одному из слоев стекла, и молча продолжил работать. Питер понял, что лучше сейчас не приближаться к Старку, поэтому сел за старый обшарпанный стол и начал вырезать, попутно изредка осматриваясь.       Он запомнил это место еще с прошлого раза, особенно огромные окна под самым потолком. Сейчас через них падали яркие косые лучи солнца, которые почему-то напоминали Питеру запах цитрусовых. В этом радостном утреннем очаровании Старк оставался в стороне, в тени, но Питер все равно достал из сумки блокнот с карандашом в надежде успеть все зарисовать. Время тянулось медленно. Тони не отвлекался, а Питер не мог не отвлекаться. Понадеявшись, что мужчина не заметит, парень переложил блокнот с коленей на стол, и, скрыв лишние предметы журналом, принялся тихо намечать предметы. И, в очередной раз сравнивая рисунок и «оригинал», он наткнулся на прямой, хоть и немного мутный взгляд. Возникло чувство дежа вю.       - Проблемы?       - Н-нет..       -Тогда трудись.       Питер постарался быстро запихнуть блокнот под журнал и создать наиболее убедительный вид бурной деятельности. Старк же посидел неподвижно еще пару минут, после отрыл нечто, похожее на пульт. Еще через пару минут отовсюду зазвучала музыка. Заметив ошарашенный взгляд Питера, Старк не тянул с ответом на немой вопрос:       - Что-то не устраивает?       Продолжение фразы, непроизнесенное, но отчетливое, не предполагало ответа (что-то вроде «ты знаешь, где дверь»). Поэтому Питер просто отрицательно покачал головой, мысленно растягивая большое «мдааааа..», потому что, правда. Кроме Старк-есть-Старк у него больше не осталось слов. ***       С небольшими перерывами так прошел весь день и большая часть вечера. Питер был поражен тому объему работы, который Старк выполнял за такое короткое время один, и это при его состоянии, ведь каждые полчаса или около того мужчина выпивал вино. Будто он хотел заменить им свою кровь. Питер смотрел на все это как на иных циркачей, «дышащих пламенем». Старк был близок к этому, стоило только поднести к его рту спичку.       Помимо этого, чем больше он пил, тем больше оживлялся. И, несмотря на свою усталость, Питер ни о чем не просил Старка, лишь бы дольше смотреть за всем этим: например, когда мужчина начинал материться, он непременно что-то нарочно разбивал, после затихая на некоторое время.       Случалось и более благожелательное настроение - когда он начинал пританцовывать в такт (или почти) музыке, что казалось Питеру особенно забавным. Он даже был рад, что Старк, видимо, совсем забыл о его присутствии.       Все это повторялось какими-то своеобразными циклами, однако, и это не могло продолжаться вечно (Старк все же обычный человек с ..чем-то вроде сердца вместо вечного двигателя). К восьми часам вечера он ни с того ни с сего тихо сказал Питеру:       - Заканчивай.       - А Вы не..       - Нет. Что бы ты там не пытался сказать.       Питер отложил в сторону ножик. На душе стало как-то тревожно.       - М-мистер..       - Выметайся.       Питер, вздрогнув от резкого тона, судорожно начал собирать вещи, и направился к двери. От какого-то непонятного страха все внутри сжалось. Вспомнился тот взгляд Старка, тогда, во время их домашнего занятия. Перед самой дверью он все же остановился, подумав, что вот так вот убегать не очень хорошо и, по меньшей мере, глупо. Он рвано втянул воздух в попытке успокоиться, и обернулся.       Что стало его главной ошибкой.       Не понятно, каким образом, но Старк оказался прямо у него за спиной, меньше, чем в двух шагах от Питера. Парень успел увидеть только сумасшедшее блестящие глаза перед тем, как мужчина толкнул его к стене, сжимая рукой оба его запястья и придавливая его всем телом. Старк навис над ним, как над кораблем во время шторма нависает огромная волна, от которой никуда не деться, и ничего иного не остается, кроме как считать последние секунды своей жизни.       Питер смотрел прямо в центр бури, в глаза мужчине, потемневшие, как свинцовые грозовые тучи. Питер смотрел на хаос и цепенел. Почему-то участилось дыхание, почему-то, что показалось Питеру странным, грудная клетка еще двигалась.       Питер почувствовал, когда осталось совсем чуть-чуть. Он был уверен. Все оборвалось, когда Старк закрыл своей прекрасной, такой знакомой ладонью его глаза.       - Не смотри.       Теперь он мог чувствовать только давление этой руки и жар, исходящий от тела мужчины, будто прямо внутри него горел костер. И он почти вскрикнул, когда Старк начал целовать его, прикусив нижнюю губу, чуть оттягивая.       Безжалостно. Совсем не так обходительно, совсем не похоже на его привычную ироничную игру слов и жестов.       Горько, с привкусом алкоголя.       Сладко-мучительно.       Отчаянно, очерчивая губами линию челюсти и снова возвращаясь к губам.       Болезненно. Мягко. Быстро и медленно. Невыносимо. Освобождая его руки, царапая своими твердыми ладонями кожу лица и шеи.       Беспощадно. Отстраняясь и несколько бесконечных для Питера миллисекунд смотря парню в лицо, но не в глаза. Впервые не в глаза, такой растрепанный и ощутимо хрупкий в своем бессилии.       Питер потянулся рукой к лицу Старка. В той реальности, где они оказались сейчас, слезы мужчины, которые тот даже не замечал, были вполне возможны. Но Питер не успел проверить, реальны ли хотя бы они, потому что       Тони перехватил его за запястье, слабо, погладив большим пальцем самый центр ладони.       Как будто прощаясь.       Питер чувствовал, что распадается, когда Старк, сдерживаясь и кривя рот, хрипло сказал:       - Уходи.