Мы начинаем бой

Где я? Кто я? И зачем? Вокруг темно и пахнет карамелью. Приятный сладкий аромат пропитывает каждую клеточку тела, глаза открываются сами собой. Я стою посреди огромного поля, усеянного ромашками. Весна. От яркого солнечного света щиплет глаза, лёгкие наполняются весенними ароматами, и становится удивительно спокойно и легко. - Я в раю? – спрашиваю я, словно надеясь получить ответ у ромашек. - Нет, - отзывается чей-то голос. Знакомый до боли, родной и в то же время чужой. – Здравствуй, мальчик мой. Отец. Он совсем не изменился. Всё те же растрепанные волосы, слегка припорошенные сединой, грустные карие глаза и круглые очки. Не хватает только шрама и пронзительных зелёных глаз, чтобы Джеймс Поттер был точной копией своего сына, точнее наоборот. - Папа? – с сомнением спрашиваю я, мальчик-который-всё-ещё-жив. Тот кивает. Мы стоим какое-то время молча, затем обнимаемся. Мы никогда не знали друг друга так, как могли бы знать, но любовь в наших сердцах друг к другу – это уже нечто большее, чем любовь отца и сына. Это Любовь с большой буквы. Такая же вечная, как понятие Бога или, скажем, Вселенной. - Где мы? – чуть погодя интересуюсь я. Ромашковое поле переливается в свете яркого солнца. - Нигде. - То есть? - Всё, что ты видишь – это лишь плод твоего воображения. На самом деле здесь ничего нет, - как только отец произносит эти слова, ромашковое поле, свежий запах цветов и солнце исчезают, как будто проваливаются в одну большую черную дыру. Наступает темнота, но при этом я отчётливо вижу своего отца, который улыбается мне. От мысли, что я нигде, становиться как-то неуютно. Так не бывает. Обязательно должно быть что-то. Декорации меняются, словно мы находимся в театре. Теперь мы в белой просторной комнате с одним лишь стулом возле окна да лампочкой над ним. - Ты хотел, чтобы было хоть что-нибудь. Ничто предоставило тебе это. - То есть из ничего может появиться всё? – изумлённо спрашиваю я. - Именно так, - отвечает отец. Комната пропадает, вместо неё на этот раз появляется уютная гостиная, декорированная традиционными гриффиндорскими цветами. - Почему я здесь? - Присядь, Гарри, - просит отец, усаживаясь на диван. Я безропотно соглашаюсь, плюхаясь рядом. – В этом мире ничего не происходит просто так, всё имеет причину или хотя бы смысл. Как ты думаешь, почему ты здесь? - Потому что моё время ещё не пришло? – предполагаю я. - Верно. Твой путь более длинный и извилистый, ты проделал лишь его половину. - Половина – это так мало, - замечаю я. - Половина – это много. Нужно мыслить позитивнее. Там тебя ждёт Джинни, твои друзья и почитатели. Там тебя ждёт жизнь. - А если я не хочу? Тебя тоже всё это ждало, тебя ждал я, но ты не вернулся. Почему? Разве твоё время пришло? Я сейчас на три года старше, чем ты был, когда умер. Так почему я должен вернуться? – внутри меня бурлят чувства. С одной стороны, я хочу вновь увидеть Джинни, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, с другой, - я хотел бы остаться здесь, рядом с отцом. - Потому что у меня не было выбора, Гарри. Смертельное заклинание, пущенное в самое сердце, не даёт человеку возможности на возращение. Ты - исключение, которое только подтверждает правило. Тем более, у тебя вновь есть выбор. На сей раз осознанный. Ты вправе остаться, - грустно заметил Джеймс, - но ты не вправе лишать Джинни счастья. Я молчал. Мой отец был, несомненно, прав, но что ждёт меня там, в реальном мире? Очередные сражения, работа и семейный очаг? Что может предложить мне мир опасностей по сравнению с Ничем? Здесь я могу всё, а там… Голова заболела. - Если ты думаешь, что останешься здесь, то ты ошибаешься, - Джеймс как будто читает мои мысли. - И куда же я отправлюсь после? - В так называемый рай, туда, где сейчас твоя мама, Сириус, Люпин, Тонкс, Альбус и многие другие. - А Реддл? - Он нигде. - То есть здесь, в этом самом месте? - Нет, Гарри. Волдеморт – это пустота. Он окончательно уничтожил свою душу и теперь он не может быть ни в Раю, ни в Аду, ни в Нигде. Он рассеян по воздуху, словно горсть пепла. Он - всё и ничего одновременно. - Не понимаю… - Это сложно, Гарри, однако, не имеет никакого значения, где сейчас Волдеморт. Он больше никогда не будет на Земле, это уж точно, - уверяет меня отец. Неужели всё? Вот и конец, которого так ждал Том. Ждал моего конца, но Рон… Рон, чёрт возьми, Рон спас меня! - Я вернусь, - вдруг твердо заявляю я, скорее самому себе, нежели отцу. О чём я думал, выбирая между жизнью и смертью? Как мог я отказаться от Джинни и нашего будущего? Разве ради моей смерти Рон рисковал своей жизнью? А Гермиона? Нет. - Ты сделал правильный выбор, сынок. Мы ещё увидимся, - кивает отец, растворяясь в ярком белом свете, который поглощает всё. Я снова чувствую запахи, но на сей раз пахнет лекарствами.