Темный орден: Красный король

      Александра разбудила служанка, принесшая завтрак. Мальчишка долго упирался, мычал и не вставал, пока девушка просто не упала на кровать и не принялась ждать его пробуждения.       — Ну чего тебе? — проворчал Александр. А когда присел, увидел книги, стопками выложенные от пола до потолка. Их несчетное количество настолько заполняло пространство, что стен и других книг не представлялось возможным разглядеть. Александр вскочил с кровати и выбежал в гостиную. Она была уставлена почаще спальни, почти не оставляя места для прохода.       — Я вот думаю, вас еще кто-то навещает? — Сзади подошла служанка.       — Видимо, да, — слукавил Александр, непроизвольно широко улыбаясь.       Он прошел мимо одного книжного столба, к широкому столу, которого было почти не видно в книгах, стоявших на нем и под ним, и торчком, и бочком, и лежа. От стола он вернулся в спальню и прошел на балкон. На чайном столике лежала небольшая книга «О Солнце», а в ней белый листок. Александр нежно провел рукой по знакомой и, как он думал, давно затерянной вещице, вытащил листок и прочел следующее: «Дорогой господин, чтобы хоть как-то возместить мое отсутствие, я оставляю вам все эти книги. От Ависа Мартуриса». Александр тяжело упал на сидение и выдохнул. Он положил руку на грудь и под тканью сорочки почувствовал кольцо.       Служанка, заметив нерасположенность Александра к разговорам, ушла. После мальчишка зарылся в книгах и не вылазил до самого обеда. Он читал и читал, пока не затекала и не немела седалищная часть или спина, когда он лежал; или шея, если он долго держал голову наклоненной. Книги его так увлекли, что он не заметил времени и служанки. Девушка осторожно села на корточки и краем глаза заглянула в текст, надеясь что-то там прочесть. Но она не была обучена читать или писать, потому не поняла и слова.       — Тебе нравится сидеть здесь часами? — поинтересовался Александр, чуть прикрыв книгу, но не опустив ее с уровня лица. Он лежал на полу спиной с закинутыми на кровать ногами — одним из немногих свободных, не заставленных книгами мест.       — Не знаю. Наверное, хочу узнать вас лучше. Может быть, я даже смогу убедить людей, что вы не опасны, — оживилась служанка, упав на колени, чтобы быть ближе к лицу Александра; видимо, она загорелась геройской химерой, идею коей грела уже давно, и Александр это заметил.       — Наверное, мне тоже было бы интересно узнать что-нибудь о тебе, — начал он и положил книгу себе на впалый живот.       Женский огонек в глазах загорелся, и она, не закрывая рта, начала повествовать о своей жизни от самого начала, сколько смогла вспомнить. Александр больше слушал, взгляд его бывал временами мутный, задумчивый, а иногда он выпадал из реальности и погружался в свои мысли, лишь внешне мило улыбаясь девушке, чтобы она не прерывалась; в моменты, когда мысли его отпускали, он задавал вопросы, после которых служанка оживала и с новой радостью продолжала.       Александр не пускал ее работать ровно до тех пор, пока в дверь не постучали. Девушка тогда вскочила с места, на пороге комнаты распрощалась и скрылась за дверью. А Александр, почувствовав, как его поясница уже перестает зудеть, устав неоднократно напоминать о себе, плавно переправил ноги со звенящей цепью на пол и остался в прежнем положении до утра, обдуваемый еще пока теплым летним ветром из незапертого балкона.       Утром Александра разбудил свет — первые лучи солнца, бившие в глаза через стекло примерно в пять утра. Александр лениво поднялся с пола и осмотрелся. С губ сорвался вздох.       «Такой беспорядок…» — подумал Александр, направляясь в ванную.       Умывшись холодной водой, взбодрившись, принялся убирать книги в таком порядке, чтобы ему было удобнее.       К завтраку подошла служанка, предложила помощь, от которой Александр отказался. Разбирая книги, он садился либо на пол, либо на одну из книжных стопок и, медленно переворачивая первые несколько страниц, читая их с удовольствием, откладывал в ту стопку, которую считал подходящей для этой книги. Таким образом образовывался определенный порядок, понятный только ему. Ближе к вечеру Александр упал на постель совершенно вымотанный, уставший и обессиленный. Настолько иссушенный он был, что даже мысли лежали в его голове спокойно, и белый Морфей в этот раз легко забрал его в сон.       Так прошло несколько дней, а завал в спальне все не уменьшался и редко передвигался. Александр встал и осмотрелся. На лице его залегла печаль. Он подошел к зеркалу и рассмотрел себя: сорочка посерела и совсем уже ободралась, а расчесанные волосы блестели жиром. Александр убедился в том, что ванна ему сейчас необходима, а отвлечься от уборки еще нужнее.       В углу ванной, за железными прутьями, лежали полена. Александр помнил, как Авис носил под каждой рукой по два-три полена, и залихватски нагнулся, взял одно только пальцами. Тяжелое полено выскользнуло, прочертив по нежной коже, и в ванной встал неприятный грохот. Пораженно выдохнув, мальчишка потер руку, собрался и снова взял полено, но одно в две руки. Перенеся, уложил в углубление под ванной. На тумбочке Александр нашел использованную лучину. Он зажег ее от свечи настенной бра и поднес к полену. Несколько минут он так и просидел, ожидая, когда огонь схватится с деревом и загорится, пока лучина не подобралась к пальцам вплотную. Александр замахал кистью, гася огонь, и убрал оставшееся от лучины на тумбочку. Огорчившись неудаче, решил вымыться под холодной водой.       Разделся, оставив на себе только кольцо и небольшой крестик, сохранившийся у него с детства. Рядом с краном поставил все необходимое и, зачерпнув воду ковшом с кадки, в которую набиралась вода с трясущегося крана, резко ее вылил на себя. Первые секунды было жарко, как под горячей водой, но потом ледяной поток заморозил сначала голову, следом смуглые плечи и чресла с ногами.       «Ва-а-а, что ж ты такая холодная-то?!» — возмутился Александр, тут же сжавшись и покрывшись роем мурашек.       Намыливая голову, мысли в которой были сосредоточены на том, как же он будет мыться в следующие дни, взгляд его, однако, блуждал по каменному полу и пене на нем. Зацепившись за что-то интересное, он сосредоточился на этом: черные зрачки его сузились. На полу образовался какой-то узор, совсем нечеткий и размытый, только этого было достаточно, чтобы он быстро смыл мыльную пену, переоделся и, наскоро переложив книги в гостиной со стола на пол, достал из коробки с чистой бумагой лист и карандаш. Сев на стул из книг, начертил почти ровный двойной круг, а в следующие минуты расписал его внутри символами и узорами. Александр поднял лист на свет и внимательно его рассмотрел. Работа ему понравилась. Постучав карандашом по губам, придумал еще один круг и до вечера увлеченно рисовал круги, находя в них что-то сакральное.       Утром служанка нашла его сидящим за столом и корпевшим над листком бумаги. Под столом, рядом с книгами, валялись бумажные комки. Дабы не отвлекать Александра от работы, она тихо ушла. Однако за ужином этого дня, за ужином следующего дня и даже пять лет спустя девушка все же смела отвлекать Александра разговорами о любви и делах сердечных, которые она искренне любила и которые не сильно интересовали ее занятого собеседника.       Проходили сезоны за сезонами, года за годами, менялся и Александр, становясь сильнее и физически и психологически, теперь понимая, насколько он все это время полагался на Ависа Мартуриса и был совершенно беспомощен перед простыми житейскими проблемами. День и вечер Александр любил проводить за чтением и письмом. А в моменты, когда голова его выдавала образы кругов, он тут же бросал все дела и садился рисовать до тех пор, пока образ оставался четким. Эти рисунки он хранил в отдельном месте на столе.       Однако в последние два месяца Александра интересовала только одна тема, связанная с миром фейри. Александр никогда и никому, даже Авису, не рассказывал о странных существах, похожих на фей, которых он видел с детства. Их аморфные тела походили на плотные сгустки света без лица и одежды, но с детским голосом. Они обитали везде и всюду, чаще группами, насколько он мог заметить. Эти существа, которых он назвал луксами, окружали его каждый день и каждый час — каждую секунду его жизни. Но, даже когда он заговаривал с ними, они не отвечали ему, просто кружили и кружили, как снежинки, как лепестки, как что-то очень легкое и неразумное. В конце концов, он научился игнорировать их, привык к существованию луксов, как к воздуху или солнцу, как к чему-то каждодневному, пошлому.       Но в мире фейри его интересовали демоны. Примерно в то время Александру повстречалась преинтереснейшая книжка о них, на страницах которой он нашел занимательные слова: «Демоны — это те самые существа, встреча с которым несет сразу положительный и отрицательный эффекты. В частности, эффект этот проявляется в исполнении желания в самом выгодном, лучшем и приятном варианте, исходе, но обратной стороной желания является душа контрактора, которую демон не преминет потребовать в качестве платы. Людям, верующим в Бога, людям светлым, людям со слабыми моралью и умом, и поклоняющимся доброй стороне, желательно закрыть книгу сию же секунду».       В день, когда он увидел эту книгу, изменилось его мышление: он все чаще и чаще воспроизводил строки, и воображение рисовало все более красочные и более счастливые картины жизни, а не те, что он видел все это время — старость в стенах башни — в лучшем случае.       В библиотеке, которую ему оставил Авис, нашлось еще много разных книг: о мире фейри, о преисподней и небесах, география мира и история стран, биографические талмуды и молитвенники, художественные тексты, научные, сказки... Некоторые книги повторяли сюжет предыдущих, но отличались деталями. Александр подобные откладывал в отдельную стопку и любил искать похожие, находить различия и сходства. Так-то ему и попалась книжка о демонах, которую он волей-неволей воспринял всерьез.       Сейчас Александр, будучи уже юношей взрослым, держал в руках одну из книг по призыву демонов, специально отрытую в закромах библиотеки.       Прочтя один из способов, Александр начертил углем пентаграмму и, взобравшись на мягкую кровать, встал у края, чуть покачиваясь на проминающейся поверхности, поднял руку с книгой над лучом пентакли и тихо произнес необходимые слова с закрытыми глазами:       — Я, Ээрия дэ Александр, принц королевства Левера, взываю к тебе, великий демон Преисподней. Явись передо мной, перед красной кровью!       Кольцо под сорочкой его тускло сверкнуло и погасло, но Александр этого не увидел. То, что перекрыло свет кольца — это яркий столб света, исходящий из письмен на камне, на пентаграмме и откуда-то из гостиной. Александр, сильно жмурившийся, все не оставлял попыток рассмотреть, как появится тот, кого он призывал. И когда на зов кто-то явился, юноша инстинктивно спрятал книгу под одеяло и выпрямился, пока всю комнату скрывало свечение.       Прошло двенадцать лет с тех пор, как клейменный юный принц был отправлен в Белую башню. Пять лет народ не утихал, волна страха не покидала лиц людей, а человеческие сущности все время жили в напряжении и ожидании. Но время всегда течет с таким расчетом, чтобы шлифовать все неровности прошлого. Так люди оставили молву о страшном чудовище, сидящем в Белой башне. И, как это не редко бывает, сделали историю ходовым товаром, завлечением для посетителей в своем сухом королевстве.       Он, не скрывающий своего лика, блуждал по пыльным улицам без особой цели. Взгляд его приковывали неспешные загорелые люди в длинных, до самых пят, свободных цветных одеждах, хотя по краю города, близ высоких, укрепленных каменных стен, цветные ткани встречались крайне редко, все более распространенными были невзрачные и тусклые. Головы людей скрывали тюрбаны, национальные шапочки, широкие платки; платки, между прочим, носили и на плечах — настолько длинными они были.       Мужчина подошел к открытой уличной палатке и заинтересованно осмотрел товар. В ящиках на деревянных столах лежали зрелые фрукты: розовые гроздья вишни, крупные, трескающиеся плоды граната, наливная желто-зеленая груша и другие весенне-летние продукты.       — Попробуйте эту ягодку! Вы не сможете оторваться! Пробуйте-пробуйте, — кричал усатый загоревший человек, укутанный в просторные одежды от солнца и добро улыбающийся.       Мужчина еще раз посмотрел на плоды и взял всего понемногу.       — Благодарю-благодарю! Заглядывайте ко мне чаще! — зазывал торговец.       Однако мужчина полностью игнорировал его, потирая грушу, которую достал из тряпичного мешка. Мужчина вгрызся выразительными клыками в сочный плод; от нечеловеческой силы груша треснула, а сладкий сок потек по блестящему плоду на когтистые пальцы и закапал на желтый тонкий слой песка под ногами мужчины.       «Человеческая еда… сладкая. Но воздух в этой пустыне ужасно сухой. Хоть бы кто скуку развеял!» — мысленно завопил.       Мужчина прошел мимо широкого навеса, под которым расположился человек на мягких подушках и ковре. По стенам навеса висели украшения, совсем открытые для воришек. Но тучный хозяин в жилетке со сжатым, кислым лицом и густыми, нахмуренными бровями, сидевший на красной подушке и внимательно смотревший за мужчиной, отпугивал слабовольных.       Мужчина углядел тяжелый рубиновый кулон и хитро ухмыльнулся. Человек, заметив улыбку, поднялся и положил руку на короткую саблю в ножнах. Мужчина прошел вперед, мимо навеса, но очень близко, — в мгновение схватил рубин и пустился в бег.       — Схватить его! — совершенно точно отдал приказ, ожидая чего-то подобного.       Со всех сторон посыпались люди в одинаковой белой одежде с обнаженными саблями. Мужчина заметил их и направился к торговому переулку, в тесную толпу. Он расталкивал непонимающих ничего людей, снова смыкающихся за его спиной и оборачивающихся, а наемники, едва видевшие высокую темную фигуру, искали обходной путь, чтобы не пробираться через эти безвольные тела. Мужчина спрятал украшение в мешок с фруктами, который искренне не желал нигде оставить или потерять, и продолжил бежать, только с каждым шагом сбавляя темп. Немного заостренные уши его улавливали частые шаги наемников за соседними стенами домов, которые убегали вперед и оставляли мужчину позади.       Найдя укромное местечко, мужчина с довольной улыбкой прильнул к каменной стене здания, чуть сгорбившись. Его человеческое тело горело, грудь часто вздымалась, а горло высохло, совсем как эта земля.       «Какой поганый город… — вытирая капли пота с подбородка когтистой рукой, недобро пробасил в мыслях; красные глаза его заблестели. — Израиль был лучше! Потому ненавижу человеческие миры… Их строение до того схоже, до того повторяющееся и одинаково, что блевать тянет! — злобно рыкнул так, что из глотки вырвался животный звук».       Мужчина вышел на большую дорогу, накинул капюшон и смешался с толпой. Примечание: 29.07.2018 — на случай, если счетчик ФБ собьется.