Темный орден: Красный король

      Разлепил глаза Александр с тяжелой головой от того, что днем поспал и ночь проспал. А в животе как было пусто, так и осталось пусто — все равно что мышь повесилась, и он уже даже не урчал и не тянул. Александр чувствовал какую-то ненормальную легкость во всем теле, но вместе с ней вялость и сонливость. Постаравшись не заострять внимание на этом, он поднялся, и спина у него хрустнула, выстрелив из головы все посторонние мысли.       — Ух, — закряхтел и встал, оперевшись ладонями о столешницу.       С плечей его на стул упала накидка. Александр признал в ней вещь демона и бросил взгляд на короля Баала, который мирно посапывал на своем месте, безукоризненно ровно сидя с перекинутой ногой, но при этом с видом важным и совсем не нелепым, будто и не спал вовсе. Александр не сдержался и тихо захихикал, а потом сложил накидку и оставил на столе.       В ванной Александр разжег дрова, набрал воду и разогрел ее. Он знал, что вряд ли сегодня приступит к завтраку, равно как к вчерашнему обеду и ужину, потому с самого утра никого не ждал и соображал горячую ванную.       Вода нагрелась, юноша распоясался, снял сорочку и бросил ее в небольшую прачечную дыру, где она быстро скрылась. Прежде, чем залезть в воду, Александр подошел к зеркалу и, смотря в него, собрал золотые волосы, плотно закрутил в жгут и ловко свернул рогаликом на макушке, укрепив их лучинами, взятыми с боков настенных бра, как часто это делал. Удостоверившись, что ни один волос не упустил, вернулся к ванной, попутно раздумывая, почему раньше не додумался сделать его, а не мучаться с косичкой. Потрогав воду рукой, убедился в приемлемой температуре и сбрызнул огонь из ковша, оставив тлеть угли, чтобы температура не падала так быстро. Александр залез в воду, сел на горячее дно и поджал колени к груди. Косточка уперлась в кольцо, и юноша из-за неудобства взял украшение в ладонь.       Металл в руке и в слабом свете с единственного окна блеснул, заставив сощурить глаза. Уронив кольцо в воду, Александр проморгался, потер покрасневшие глаза и устало подпер теплый щербатый бортик ванны щекой. Он задумчиво разглядывал противоположную стену и слушал тихое шипение змей под собой, чувствуя головокружение, но не обращая внимания, а веки его с каждым мигом тяжелели и тяжелели. Голова отягчалась, появилась жуткая тошнота, но наружу еще ничего не рвалось, перед глазами предметы теперь теряли четкость, становились все более расплывчатыми и смазанными, как свежая картина, попавшая под дождь.       Александр почувствовал, как его лицо укрыло что-то мягкое и тепло — вода, но тут же она забралась в приоткрытый рот и нос и обожгла носоглотку, заполнила легкие. Больше он ничего не видел и не слышал, погрузившись в темноту. И Морфея рядом не было.       Александр появился в незнакомом ему месте. Но его это совсем не волновало. Сердце юноши стучало чаще только от одного вида этого прекрасного виноградника. Да, это был пушистый виноградный сад. Из разворошенной земли вверх поднимались небольшие кривые стволы, укрепленные корнями, из-за чего земля покрывалась будто бы запечатленными молниями; они, кривые, плотно сплетенные друг с другом, словно боявшиеся быть разлученными, пускали тысячи мохнатых рук, которые опирались на деревянные красивые столбы и заборы и плетень и арки, создавая то живые крытые галереи, то неглубокие навесы, а в тени стояли резные, но несколько простые деревянные скамейки. И даже сидя на одной такой можно было дотянуться до кисти винограда, до их уго́льных зеленых листьев.       На одной из скамей Александр увидел человека в светлых свободных одеяниях, читавшего книгу и, кажется, с кем-то общавшегося. При одном взгляде на него у юноши сложилось впечатление спустившегося на землю ангела, чистого существа, светящегося и любимого солнцем, что сейчас как-то по-особому заботливо поливало лучами этот сад.       Почему-то Александр очень хотел спрятаться от этого человека за первым же виноградным деревом, но светлое существо увидело его раньше. Незнакомый человек улыбнулся ему, словно отвлекся от разговора на что-то непонятное, раздражающее, как скребущаяся мышь в углу — такое у человека было выражение лица, но оно в следующую же секунду изменилось, когда он увидел перед собой Александра. Дружелюбно помахав ему только кистью, обернулся в сторону, что-то сказал и снова посмотрел на Александра. В свою очередь юноша не до конца доверял светлому образу, но это сомнение волновалось где-то на самом-самом дне души и сердца, больше Александр восхищался им и без страху подошел, несколько поникнув головой, как провинившийся, и рассматривал свежую зеленую траву под босыми ногами.       Из чистого любопытства Александр осмелился поднять глаза на человека, лет на десять старшего его, но так похожего на Александра, словно бы он смотрел в зеркало, словно бы это был его отец или брат-близнец. Те же зеленые глаза, как эта самая трава под ногами; те же золотые волосы, как цвет его кольца на груди под грязной одеждой. Тут мысли Александра прервались, он обратил внимание на свой внешний грязный вид, точно серой мыши. И ему впервые стало стыдно за это настолько, что он готов был упасть на колени и просить прощения. И даже эти мимолетные мысли бросали юношу в краску, в его представлении являвшегося перед этим странным вторым собою чем-то отвратительным, грязным и мерзким.       — Ну чего дрожишь? — вкрадчиво поинтересовался и, сверкнув золотым лавровым венком, специально наклонился, чтобы заглянуть Александру в глаза. Только сейчас юноша понял, что светлые ресницы его намокли, а тело покрылось мурашками и тряслось. — Ой, только не плачь, ладно? — попросил голосом будто бы наивного ребенка.       — Не заплачу, — надрывно ответил и отвернулся, чтобы скрыть блестящие глаза.       В ярком солнце на дружелюбно протянутой руке золотое кольцо отразило свет; оно было точно такое же, как и у Александра. Юноша заметил его, осознал, но успокоиться еще не сумел, однако послушно и робко протянул костлявую руку. Незнакомец со всей нежностью обхватил ее и притянул к себе, усадил юношу рядом.       — Не стоит так нервничать, — погладил Александра по спине, пустив по ней мурашки. — Я же не обижу себя.       Александр кивнул и замер, будто заметил что-то неладное. Воспроизвел диалог еще раз и посмотрел на себя во всем белом, с мудрыми глазами и плавными действиями.       — Я… я?..       — Дите, — снисходительно улыбнулся и ласково приобнял за плечи. — Да.       В груди шевельнулось что-то теплое и мягкое, неизвестное ему ранее чувство, но такое приятное и, кажется, долгожданное. Объятия второго Александра убаюкали сознание юноши, и больше его не посещали хмурые мысли, и уютное место ему полюбилось. Желание спрятаться или убежать теперь исчезло как пятнышко на белом листе.       В какой-то момент второй Александр расцепил объятия, привстал, закрыв обзор юноше белоснежным плащом, о которых он только читал в книгах, и протянул кисть винограда, — больше напоминающую красивое лощеное хрустальное украшение, — зажатую меж двух красивых пальцев. Юноша сложил ладони в лодочку и принял гроздь.       — Что это? — спросил Александр, непонимающе переводя взгляд с фрукта на второго себя. Второй Александр задумался, потрогав острый подбородок.       — Думаю, когда-нибудь ты об этом узнаешь сам, — выдал, из-за неловкости сведя брови. — Ну, а пока я был бы признателен, если бы ты рассказал мне о своей жизни! — молитвенно сложил ладони и добавил: — А это можешь есть. Очень вкусно, — кивнул с доброй улыбкой. Александр зацепился взглядом за головной убор, но ненадолго, потому что виноградная гроздь манила его сильнее. — Не расскажешь? — напомнил о своем существовании. Александр вздрогнул и помрачнел, но, видя ярое желание второго себя, что-то, да промямлил:       — М-м-м, там… нечего рассказывать. Тут жизнь куда красивее… Деревья эти очень необычные. И вот это тоже, — приподнял ладони, с улыбкой демонстрируя виноград. — А еще одежда у другого меня… чище, — произнес голосом ниже.       — Поня-я-ятно, — выпрямился, сложив ладони на обложке закрытой книги, а через какое-то время начал ее поглаживать, рассматривая как нечто дорогое. — Если я стану рассказывать свою историю, то ее начало ничем не будет отличаться от твоего.       Александр виновато сжался.       — Сейчас ты видишь меня такого только потому, что желание выбраться оттуда у меня горело так, как горел Вавилон! — торжественно воскликнул, а в добрых глазах всполыхнуло что-то страшное и маниакальное. — Это был грандиозный огонь, охвативший все живое и мертвое. Все! Понимаешь? — оживился, схватив Александра за запястье, отчего тот тихо вскрикнул, но не от боли, а испуга. Заметив в глазах робость, второй Александр разжал пальцы и отодвинулся. — Кхм, — откашлялся, закрыв глаза, в которых до сих пор горел огонь, — впрочем, ты меня понял, да? — для достоверности приоткрыл один и заметил, как Александр пристально следил, при этом с энтузиазмом ел крупные ягодки. — Рад, что тебе понравился виноград, — искренне выразился.       — Я слушал! Честно! — встал на свою защиту.       Доев половину грозди, Александр почувствовал першение в горле и закашлял. С каждым разом кашель становился все страшнее и страшнее, а горло будто разгоралось, разъедалось пламенем изнутри. Юноша начал задыхаться и сильно краснеть.       — О, ты еще не умер, — спокойно прокомментировал, совсем не дрогнув и мышцей.       Александр не понимал, почему второй он бездействует, почему не поможет, не избавит его от смерти, когда сидит так близко. Но… Он даже отвернулся и, кажется, снова с кем-то заговорил. С пустотой.       — Здесь — это ягода мертвых. А ты пока живой, — крепко прижал к себе, и кашель Александра удивительным образом прошел.       В следующую минуту после небольшой передышки тело Александра медленно начало исчезать, становясь невидимым, а вскоре и неосязаемым.       Баал проснулся почти тогда же, когда Александр ушел в ванную. Дожидаясь контрактора, он интересовался библиотекой человека, надеясь найти в книгах что-то, что помогло бы ему понять Александра. Однако сколько книг он уже перебрал, еще не нашел какой-нибудь зацепки или связи, будто эти книги просто свалили ему в кучу, желая занять свободное время ребенка.       В какой-то момент демон услышал из ванной быстрые и ритмичные удары сердца, подскочил с места и ворвался в комнату. Под водой он увидел Александра, не всплывающего и мирного, словно спящего. Король Баал потянул юношу за руку и вытащил из ванной, положив животом на колено. С усилием ритмично надавливая на ребра и спину, демон вывел воду, которой, к счастью, оказалось немного. Александр страшно закашлял и сполз на пол, самостоятельно отхаркивая остатки воды.       — Как у вас получилось утонуть в ванной?! — негодовал демон, и в злости схватил его за собранные волосы, задрав голову, что вызвало новый приступ кашля и тут же заставило Баала разжать пальцы. — Вы, человечишки, слишком слабые! Это же невозможно! Невозможно!!! Сдохнуть в собственной же ванной!.. — кричал в ярости и ходил туда-сюда, недалеко отходя от контрактора, чтобы успеть помочь.       Александр смог сесть, держась за теплый бортик. Все слова демона проходили сквозь него, он их почти не различал и не слышал, зато вне воды слабость от голода и перегрева уже уморила его.       — Да что не так? — ощущая неладное, Баал присел и вгляделся в общий нездоровый вид.       — Есть… хочу, — ответил, прервавшись, чтобы сглотнуть и избавиться от противной горечи в горле.       «Действительно, со позавчерашнего утра не ел», — успокоился и вышел из ванной.       Король Баал выглянул в дыру в стене, взглядом прошелся по видимой округе, но никого не нашел и вернулся в ванную.       — Вставайте, — поддержал за предплечье руки и помог добраться до дивана. — Видел я голодающих. Но вы прямо-таки стоять не можете!       Сил на ответы, да и желания у Александра не было, потому он просто игнорировал все недовольство Баала. Усадив контрактора, демон ушел в спальню, еще раз убедился, что никого внизу нет, и спрыгнул, с перекатом приземлившись. Александр резко подался вперед, чтобы посмотреть на виртуозы Баала, но головокружение остановило его порывы.       Где-то час или больше Александр дожидался демона. Тут открылась дверь. В комнату вошел Баал с подносом и едой, которую раньше Александр не пробовал.       — Ты же не мог спустить меня… — осуждающе посмотрел.       — Я солгал, — бессовестно признался и поставил поднос на стол.       — Ты!..       — В отместку за контракт, — перебил пояснениями и присел рядом. — А вам лучше поесть, чтобы не выглядеть столь ущербным. Да и толку от вас внизу? Барьер, глупый человек, барьер, — назидательно поднял когтистый палец.       Александр не стал продолжать спор, все же принимая долю неправоты и эгоизма.