Темный орден: Красный король

      Час назад.       Король Баал, спустившись с башни, осмотрелся второй раз для пущей уверенности, что его прыжка никто не видел. Отряхнув накидку от травы, поправив рукавчики рубашки и воротник и чинно прошел ко входу особняка барона Фарена. От особняка пахло привычно: сухо, солнечно, человеком строгим, горьким. За то недолгое прибывание здесь он успел запомнить этот запах. Очень часто слуги приносили его на себе, а иногда любезность оказывал ветер.       Баал несколько секунд подумал над действиями и, тяжело выдохнув, решился на использование магии, только не своей — она все еще была заблокирована, а контрактора. Сосредоточившись на запястьях, проявил железные браслеты, от которых в сторону башни потянулась легкая полупрозрачная цепь. Вокруг башни блекнул барьер и множество сигил, но все тусклые, неактивированные, пока их никто не мог видеть. Чтобы использовать магию контрактора, король Баал дернул цепь; услышал секундный лязг. В другую секунду по цепи потекла магия, но не тонюсенькой ниточкой, как ожидал демон, а целым бодрым ручейком, словно мед, — вот что значит запечатанная сила, скрытая с глаз самого демона! Поток поблескивал, но не от солнца — оно вообще скрылось за облаками, и медленно тянулся к рукам демона, проходя через барьер точно через середину сигилы с именем Баала. Как только светлая магия коснулась раскрытых ладоней Баала, ее свет обласкал темный поток демонической магии, и она обратилась во тьму. В таком виде сила контрактора впиталась в короля Баала.       «Как тепло… Приятная сила. Разогревает не хуже вина, — блаженно закатывая глаза, демон прислушивался к ощущениям и поэтому остро ощутил, как она перестала поступать. — Заметил, смертный».       Несмотря на недовольство, вызванное жадностью, улыбка не покинула загорелого лица, ведь взятого от Александра оказалось намного более, чем достаточно. С таким количеством ему открывался широкий спектр перспектив — он волен был идти туда, куда хотели и развлекаться, как хотел. Однако что-то не дало ему так легко бросить мальчишку помирать от голода. То ли та же жадность — вот закончится этот запас, и у кого он еще на славу напитается; то ли давно, казалось бы, усопшая жалость — но раз она усопла, истлела, то нечего ворошить ее пепел.       Подойдя к особняку под мантией невидимости, прошел сквозь стену. В носу тут же засвербило незнакомыми запахами, до ушей дошли беспокойные голоса с одной стороны дома. Из любопытства Баал прошел послушать сплетни. А пока настигал ругающихся людей, наблюдал неприятную обстановку дома: повсюду висели изображения ангелов, небесные руны, на предметах выжигали, штамповали, вырезали надписи с обращением к Господу. Демон кривился. В одной из комнат он увидел незаконченный гобелен мягкой женщины с аппетитным младенцем в руках. Усмехнувшись, свернул в эту комнату и притаился у двери за шкафом. Теперь он слушал голоса без особых усилий.       — Мы предлагаем вам очень многое: положение, деньги, мир, тишину; там вы сможете наслаждаться беззаботной жизнью вместе со своей семьей. Если вы откажетесь, то потеряете очень перспективное место, — вкрадчиво объяснялся один из незнакомых Баалу голосов.       — А если соглашусь, то навсегда останусь предателем своей страны, — парировал барон Фарен. — Я прослужил Левере с четырнадцати лет до сорока двух, я проливал собственную кровь за свободу страны, я убивал и защищал убийствами эту землю столько лет! И вы просите предать собственный дом, свою кровь и честь? Вы не в своем уме. Убирайтесь.       — Не прошу я опускаться до предательства, я прошу вас подумать над спасением Леверы, вашего дома. Вы все трясетесь от страха перед ним, а мы — рабы своего государства и господина, всего лишь пытаемся угодить ему, не повредив вам. Скажите, неужели страх перед принцем — фальш, чтобы запугивать собственный народ?       Послышался противный скрип ножек стула о половицы и грохот, будто чем-то стукнули по столу.       — Да вам язык отрезать мало будет, — со злостью прошипел барон.       — Тогда почему вы и ваши правители не желают избавления от него? — в ответ прозвучал спокойный голос.       — Откуда вам знать? — надолго замолчал. — Может быть, они и боятся его, но даже так остаются его родителями...       — ...которые не навестили его ни разу. Значит, они не уверены в своей безопасности рядом с ним. Да какой родитель лишит ребенка любви и заботы? Он же наверняка и не узнает их, если увидит! Не это ли жестокость в самом гнусном ее проявлении? — торжественно воскликнул голос.       — Убирайтесь и не приходите! Я о нем позабочусь! Я! Не вы, никто другой, это буду я! — кричал барон; демон счел это концом разговора и ушел на кухню: он точно знал, где она расположена благодаря запахам.       На кухне бегало несколько слуг, которых демон легко обошел, добираясь до стола с едой. Собрав чего под руку попадется, навел легкого морока, чтобы пропажу не заметили, и быстро добрался до башни, однако оживление во дворе дернуло его пойти лестницей.       У двери его встретил барьер: прозрачная пленка в местах, где соприкасалась с камен, едва заметно искажала реальность. Насмотревшись, Баал призвал свою сигилу с пола наружной стены барьера к прозрачной пленке. Сначала демон пропустил ногу, потом вторую и всем торсом влез на другую половину территории. Пройдя сигилу, просочился через дверь, и полутьма накрыла с головой. Сигила скользнула по полу и протиснулась через стену, появившись перед демоном. Пока он поднимался по каменной винтовой лестнице вверх, наблюдал редкие узенькие оконца, сквозь которые свет лениво бился с темнотой, показывая всякому проходящему пылинки в воздухе.       На самой вершине король Баал перекинул засов и распахнул дверь.