Темный орден: Красный король

      Уже около недели франконский посланник путешествовал по землям этой небольшой жаркой страны. Больших усилий ему пришлось приложить, чтобы пробраться в нее через суточный патруль, при этом не используя магию, дарованную самим императором Франконии, Фортлефом Торе. И легче всего ему было затеряться среди народа Леверы благодаря внешности — самым обычным темным, даже черным волосам и глазам и смуглой коже. Как сейчас он помнит тщательный отбор Фортлефом человека на выполнение столь важной миссии, помнит захлестнувшее его в тот момент волнение, а после предвкушение сослужить службу. Однако по прибытии большим сюрпризом для посланника стала задача отыскать Белый особняк — место заточения первого принца королевства Леверы.       Гильем пристал к стене, чтобы не мешать проезжающим повозкам и проходящим торговцам и покупателям. Остановился обдумать обстановку. Место остановки открывало частные ряды лавочников, располагающихся вдоль дорог по обочине. От жаркого солнца их скрывали полотна, навесы, и тяжелые зонты. За лавочниками чаще высилась глинобитная стена, но некоторые торговцы, располагающие большей властью, приглашали осмотреть товар внутрь помещений. Кто-то торговал фруктами, что в Левере в изобилии, кто-то вывешивал цветные ковры и на крючки украшения, а где-то в клетках маялись или грелись на солнцепеке дикие животные, такие как змеи, скорпионы, хищные птицы и кошки. Однако среди этих земных животных Гильем видел много фейри: рядом с змеей вилось существо, похожее на соседку, однако отличавшееся раздвоенной головой; скорпион делил клетку с химерой; птицу теснил крупный детеныш грифона, а у единственной кошки, изнывающей в ногах торговца, раздвоенный хвост. Гильем заметил существ не только у этого торговца, но и рядом с другими людьми, прохожими и господами. Их облик существенно отличался от человеческого даже не потому, что их сущности нечеловеческие, а потому, что на кистях ног и рук, на шее чернели обручи-татуировки, сдерживающие их магическую силу и позволяющие людям господствовать над ними.       За пределами Леверы страны тоже не особо жаловали существ из мира фейри: их игнорировали, а в случае инцидентов голоса возносились в пользу человека; на мифических существ повсеместно разрешена охота. В свою очередь фейри не стремились прижиться среди людей, наслаждаясь жизнью в своем мире — Медосе. Вся проблема мира людей и мира фейри состояла в зыбкой черте между этими двумя мирами. Словно их отделяет всего лишь какая-то пленка, водяная стена, пройдя через которую, легко можно попасть в другой мир.       И только ситуация в Левере в корне отличалась от общемировой: только здесь существами торговали и распоряжались, подобно вещами.       Осмотрев место и не найдя ничего подходящего, где можно было бы выяснить местонахождение Белой башни, посланник направился по улице, вглубь Леверы с надеждой, что столичные люди подкинут ему больше подсказок в виде товаров с изображением или намеками на легенду о принце или Гильему посчастливится заговорить с человеком, знающим саму легенду, а оттуда и нужное место.       На входе в столицу народу столпилось так неестественно много, что Гильем уже было начал грешить на проблемы контрольным пунктом (очередным?) и с пропусками, но тут услышал обрывок предложения, произнесенный четким, громким и чувственным голосом:       — «…и победил Его Величество страшную ведьму! — На сцене женщина в черной накидке пала под натиском деревянного меча высокого, красивого мужчины, но существа — запястья и шею «украшали» черные увесистые оковы. — Но не ушла та без наказа: «За смерть мою, за то, что убил меня, родится у тебя монстр! проклинаю!» Не поверил непревзойденный Его Величество проклятию, а оно сбылось. — Далее актеры изображали счастливую жизнь своих величеств и новорожденного принца. — И рос Принц монстром, быстрее своего брата, страшнее, и голыми руками убил младшего новорожденного братца, всю прислугу и покусился на мать свою, за что разгневанный Его Величество безжалостно срубил монстру руки и отправил в Белую башню. — Когда-то младенца уже успел сменить юноша-эльф со светлыми волосами и зелеными глазами; тоже раб. В глазах его ничего не отражалось, совсем как у мертвого, но двигался эльф красиво и грациозно. Однако как только так называемый Его Величество ударил по рукам эльфа, последний упал на колени и разыграл страх и боль так натурально, что у Гильема кожа гуськом покрылась. — И по сей день, говорят, рядом с башней этой ни капли воды не упало за шестнадцать лет, ни птички не пролетело, ни травинки не выросло — засуха и вечная жара».       Со сцены ушли все актеры — Гильем пришел к концу спектакля, видимо, посвященного подвигам его величества — оставив только одного человека, зачитывавшего легенду, но вскоре вышел весь состав и поклонился. Толпа, видимо, еще не встречала такого выступления (за шестнадцать-то лет!) или не слышала такой интерпретации легенды (опять — за шестнадцать-то лет!), и поэтому взорвалась аплодисментами, восторженными свистом и гудением.       — Бред, кто этому поверит? — с отвращением пробурчал юноша рядом с Гильемом, неизвестно когда появившийся.       — Леб, не заводись. Чего ты хочешь? Народу нужно что-то для увеселения. — Второй юноша выглядел спокойнее, и передавал свое состояние Лебу, как понял Гильем.       — Насколько надо быть невежественным, чтобы поверить в то, что младенец! — тут он повысил тон, но остался говорить шепотом, — способен кого-то убить. Эльд, ну ты только послушай их! — не унимался юноша, благополучно прослушав ту часть, где упоминалось о нечеловеческом развитии. Не желая припираться, Эльд взял товарища за руку и увел от публики. На приличном расстоянии он сменил тему:       — Не будем терять времени, башня не ждет.       Гильем услышал юношу, так как последовал в их сторону. Им было по пути — вокруг столичной стены, буквально по ее краю к другому концу Леверы. Гильем понимал, что в столице ему не узнать старых слухов, еще содержащих местонахождение принца, ведь король Садок не глух, понимает, какие последствия раскрытие повлечет, и пресекает любое уточнение. И только в местах, удаленных от столицы, до куда еще не добрались свежие легенды, можно уловить хоть что-то из прошлого. Особенно осторожен Садок после того, как впущенные им посланники без одобрения посетили Белый дом. Тогда они так и не вернулись. И Франкония вынуждена была выслушать порицание короля устами послов уже со стороны Леверы. Повторения позора Франкония не желала, поэтому в этот раз отобрали одного единственного посла, ограничили сроком в полгода и закинули в Леверу, приказав выкрасть принца, итак сокрытого более десятка лет. А все благодаря обособленности и закрытости Леверы, что не выпускала ни шепота за пределы стен. Лишь каким-то чудом им удалось первыми заполучить странную информацию от неизвестного.       Когда двое юношей скрылись, Гильем не заметил, да и не спешил на их поиски. То были не первые люди, желавшие отыскать легендарную Белую башню, чтобы поглядеть на всем известного монстра, имя которого даже не произносили. Только все любопытство так и оставалось простым любопытством, а трусость «гордецы и храбрецы» прятали за маской презрения: «Ну что я, право, на это чудовище свою жизнь тратить буду?»       Гильем остановился в какой-то неприглядной дощатой гостинице, каких на окраине и за стеной куда ни плюнь — попадешь. Руку уже отяжелил мешочек с монетами, когда он подходил к хозяину за стойкой. Вокруг ужинали люди совершенно разного социального статуса. Аристократы, правда, сюда не заходили. А вот кто попроще, но с деньгами, сидели за лучшими столами, ели лучшую еду и теснили менее обеспеченных. Гильем прошел мимо стола с выпившими мужами, как один из них неожиданно встал и снес Гильема в сторону. Он, наученный таким дешевым приемам, ударился о соседний столик, но мешочек не выронил, даже шнуровку затянул.       Муж сердечно извинился, подошел к бару и взял воду. А Гильем, будто ничего и не было, расплатился за комнату и уже поднимался по лестнице вверх, как снизу прозвенели ударяющиеся о дерево монеты. Рефлекторно обернувшись, посланник заметил тех двух юношей. Тот, что с серыми глазами и менее сдержанный, Леб, растерянно оглядывал пол, а второй извинялся перед тем мужем, с которым столкнулся. Намеренно. Но эти двое настолько выделялись здесь, что хозяин и подкупленные им несколько мужей не поскупились дважды за день повторить один и тот же трюк, да еще и друг за другом — вон, даже водой себе грудь облил.       Этих двоих уже выпирал за дверь «пьяный» муж, чтобы не дать несостоявшимся посетителям оклематься и подобрать разбросанное. Отчего-то переполненный справедливостью или желания насолить наглецу, Гильем крикнул:       — Эй, ребятня, чего застыли? Долго вас еще ждать? Дело не стоит, мне заказ когда выполнять-то?! Деньги подберите, чем платить собрались?       Юноши оторопели, даже не сразу сообразили, кому адресовывались слова. И, очнувшись, ловко взбежали наверх. В комнате Гильем объяснил им что к чему. В обмен попросил рассказать местную легенду о Белой башне, прикрываясь коллекционером легенд и их интерпретаций. Видел он, с каким недоверием юноши смотрели на него, вот и выдумал первое, что пришло на ум.       — А не хочешь ли ты отыскать эту Белую башню? — проницательно заметил Леб, и не постеснялся ведь с высокомерным нажимом бросить взгляд на спасителя. Громко сказано, но Гильем себя таковым и считал.       В ответ посланник лишь рассмеялся и с достаточной долей искренности разуверил юношей, после чего они рассказали легенду, умолчав о каких-то деталях, что не укрылось от чуткого Гильема. Сообщать о их разоблачении он, конечно же, благоразумно не стал. Так и распрощались: юноши благополучно сняли комнату.       Следующие несколько дней Гильем настойчиво опрашивал прохожих о местонахождении Белой башне и требовал подробностей легенды — все-таки отчаялся найти ее, если не методом практики. А ведь время у него ограниченное. И подставлять под удар своею компетентность не возникало желания. Поэтому оставался лишь один выход — опрос. А при необходимости Гильем потрудился бы даже в центр зайти.       Все это время двое юношей неотступно следовали за посланником, прячась и наблюдая. Когда слежка была обнаружена, троицу окружали только деревья, вокруг ни души. Гильем завел двоих парней как раз по направлению в Белую башню, о чем не подозревал. Юноши же уже почти не сомневались, что он успешно обнаружил дорогу к башне.       — Бесполезно прятаться, я вас обнаружил, — Гильем обернулся, точно зная, что преследовавшие шли за ним. — Вы, две! Я вас вижу, — сблефовал.       Юноши переглянулись и в нерешительности покинули укрытие. Но как только попали в поле зрения Гильема, преисполнились неясной спесивости, и буквально сбили с толку обвинениями:       — Зачем ты ищешь Белую башню? Убить «монстра» хочешь? Ты это оставь. Иначе Фер проклянет тебя по нашему зову. И вообще, ты кто такой? Чего тебе на нашей земле надо? Если смуту несешь, оставь. Тебя она и погубит.       Юноша с именем Леб по мере извергаемых слов сжимал рукоять дорогого меча и исподволь подступал ближе к Гильему. Тот не двигался, переваривая информацию. Во-первых, он не ожидал, что эта парочка увяжется за ним да и цели его раскроет. Хотя последнее он не особо скрывал, да только кому какое дело, с какой целью кто-то ищет Белую башню? А если и есть дело, то спрашивают определенно не так — с нажимом. Во-вторых, его инкогнито раскрылось слишком быстро. Гильему казалось, что от леверийцев он ничем не отличается, однако факты били в лицо неприятным «попался!». И самым неприятным обстоятельством Гильем считал то, что юноши знают о нем больше, чем он о них.       — Да кто такие? Вам есть дело ко мне? Так говорите. И напраслины не нагоняйте, — со всем спокойствием ответил.       — Ты коротко стрижешься, но человек, — еще более спокойно ответил Эльд, совсем не выдавая волнения. Рядом с таким человеком вся игра Гильема сквозила фальшей.       Обмозговав что-то, Гильем вспомнил леверийцев: кроме рабов, никто так коротко не стригся. Из-за закрытости королевства в миру никто не знал об этом маленьком отличии — о вере в богов и их повсеместному подражанию. Народ Леверы свято верил в шесть богов, один из которых — бог Солнца Су — по приданиям носил золотые одежды, имел из облаков сотканную косу и глаза-звезды. Никто сейчас не скажет, кто и когда облачил бога Солнца в такой образ, но спорить с древними писаниями верующие люди не решались и подражали как бы из уважения. Эти двоя исключением не являлись: оба отпускали волосы и собирали, видимо, чтобы не мешали в бою.       — Я жду ответов, — напомнил о себе Леб.       — Мое дело, куда идти и зачем. А вам…       Он еще не договорил, как их прервал звук треснувшей ветки, а за ним и быстро удаляющиеся шаги. Их кто-то подслушал. Для Гильема это могло обернуться огромной проблемой раскрытия и последующего обезглавливания. Братья тоже в краске схлынули, посчитав, что за ними с самого начала велась слежка из-за выкраденного артефакта. Все трое, не сговариваясь, умчались в сторону звука и вскоре заметили мелькающую меж деревьев темную фигуру.       В погоне в какой-то момент тревожное чувство заставило их замедлить бег. Фигура ожидаемо тоже замедлилась. Она словно нарочно мелькала перед глазами и звала за собой. Впрочем, совсем скоро она так быстро пропала, что нужда в проверке на наличие ловушек отпала. Если это и была ловушка, то они в нее, видимо, успешно угодили.       — Фер его подери, куда он сбежал? Я нашлю на него проклятье тысячи ворон, пусть заклюют его!.. — распалялся Леб все больше, пока они шли вперед спокойным шагом. Даже интенсивный бег не отнял у него сил на бурчание.       — Кто-то очень хотел, чтобы мы пришли именно сюда, — Эльд указал на деревянные таблички, расставленные по всему лесу с предупреждающими надписями вроде «Не входить!», «Дальше опасно», «Логово демона».       — О, если это то самое место, где в последние годы наиболее часто пропадают люди, то я понимаю, почему путники сюда заходят. Их заманивают. Поэтому мы, как благоразумные путники, развернемся в другом направлении, — здраво рассуждал здесь только Гильем, потому что братья его даже не послушали, а проигнорировав, обошли с двух сторон прямо в к опасному месту. — Смертники, — буркнул, и разошлись они как в море корабли.       Только не прошло и получаса, как лес сменило зеленое поле, а потом и вовсе резко оборвалось на песочную землю, словно кто-то очертил ровный круг и перфекционистски разделил песок и траву. Впереди Гильем видел желтый песок, горизонт, синее небо со слепяще-белой точкой солнца и жаркие волны ветра — совсем уже пустыня и точно не климат Леверы.       Дабы разобраться в происходящем, Гильем прислушался к себе, а точнее к телу — дыхание быстро восстановилось, силы в ногах как и не убывали. Ощущения указывали на то, что бежали они недолго, но представший пейзаж утверждал обратное. То ли глаза подводят и показывают нереальное, мираж, но откуда? То ли тело за годы тренировок заметно улучшило показатели, и такая пробежка для него теперь не составляла труда. Но вряд ли он сейчас пережил бы пешую прогулку под палящим солнцем.       По сему Гильем вернулся в лес, минул таблички и застыл. Застыли и братья. Надолго, видимо. Впереди лес открывал достаточно просторный одноэтажный белый особняк с ухоженным палисадником и небольшим садом. Удивляли даже каменные дорожки, за столько лет сохранившие надлежащий вид. Все указывало на руку заботливого хозяина дома. И все было бы хорошо, если бы не тот факт, что место считалось убежищем демона, приспешника Ворона подземелий — Фера.       — А это, значит, Белая башня. Тогда это — Белый дом, — рассуждали братья, словами удивляя Гильема больше, чем невозможность покинуть это место без лишений.       — Это не может быть Белой башней. Разве… — он хотел сказать, разве Белая башня находится здесь, но откуда ему вообще знать, где она находится? И, если складывать некоторые факты вместе, можно предположить, что легенда о Белой башне переродилась легендой о проклятом месте, как раз поэтому больше никто внятно сказать не мог, где эта Белая башня располагается.       — Раз пришел, не мешай. А будешь мешать, здесь и останешься, — пригрозил Леб.       Братья подошли к белой башне почти вплотную и положили на землю неизвестный предмет. После чего-то подождали, но так и не дождались этого чего-то. Гильем посмотрел на землю: белый плоский камень с высеченным на нем кругом и письменами представлял какой-то артефакт, назначение которого оставалось ему неизвестным. Он было подумал показать его своему учителю, но тут их отвлекли.       — А что вы делаете?       Приятный мягкий, даже почти заигрывающий голос слетал к ним сверху, из окна башни. Оттуда же выглядывал парень. Первые секунды глаза жгло то ли солнце, то ли то, что отсвечивало из окна. Когда глаза привыкли, или это что-то было убрано, парень предстал таким, каким его никто не описывал: с длинными золотыми волосами, до безобразия правильными, приятными чертами чуть загорелого лица и зелеными глазами. Никаких зловещих отблесков, черной, даже язвенной кожи, страшных клыков или многоликости.       — Александр!.. — радостно, пораженно и даже сам Леб не понял, как еще окрасился его голос.       Александр высунулся еще немного, сверкнув золотой цепочкой на шее, и поглядел на что-то внизу. Мягкая улыбка тут же исчезла, как исчез из окна и он, не дав никакого ответа. Поначалу приветливый он быстро изменился, завидев артефакт. Юноши не нашлись, что сказать и как отреагировать. Быстрее них очнулся Гильем и побежал к башне. За ним Леб и Эльд. В суматохе, в толкучке у незапертой двери, что всех удивило, но не остановило, они не сразу заметили, как вложенный в карман артефакт столкнулся с барьером и выпал без возможности быть внесенным внутрь.       Александра они застали сидящим на диване с чашкой в руке и книгой на колене перекинутой через другую ноги. Когда к нему ворвались, он лишь посмотрел раз в их сторону, покрепче сжал чашку и отвернулся.       — Некрасиво так уходить. — Впереди всех вышел Леб.       — Некрасиво? А как уходят красиво? Ты покажешь?       — Ты сейчас издеваешься надо мной? Ты это…       — Леб, хватит, — вмешался Эльд. — Он не виноват. Запертой птице свобода чужда. Александр, позвольте представиться. Я — Эльдад, это — Льебери. Мы рады представиться старшему брату, — Эльдад завел левую руку за спину и слега поклонился как кланяются друг другу люди равные по статусу. Примеру брата последовал и Льебери. А Гильем опустился на одно колено и склонил голову, как простой житель.       — Мое имя Гильем. — Он рад был бы сообщить больше, да при двух принцах не решался. Все же не каждый день шпионы соседних государств проникают за закрытые территории и уж точно еще ни одному так не «везло» на встречу с самими августейшими.       Прослушав представления, для себя Александр ничего утешительного не вынес. Ни одна причина, пришедшая ему на ум, не казалась приятной. Зачем двум принцам приходить с артефактом и простым человеком, если не за тем, на что очень долгие годы не решались его родители? Обида облила сердце жаром. Руки мелко затрясло от осознания насмешки со стороны братьев — так он воспринял их представления. Как еще, ведь незачем смертнику знать, кто по его душу пришел. В загробном мире эти знания все равно ничего не принесут. Да и попадет ли он в загробный мир?       Александр быстро допил чай, поднялся с места, отошел к окну, гремя цепями. Напряжение проявлялось в крайне осторожных плавных движениях и готовности закидать пришлых всем, что попадется под руку. И первыми полетят чашка и книга. Он уже и рукой едва заметно потрясал.       — Успокойся, мы без злых намерений пришли, — уверенно сказал Льебери.       Однако эффекта никакого не возымело. Все это время спасавшая его от напастей привычка держать ладонь наизготове на рукояти меча в этот раз обернулась против него и была воспринята как видимая угроза.       — Мы принесли этот артефакт, он поможет снять барьер, — Льебери зашарил по карманам одежды. Теперь на него кроме Александра смотрел еще и Гильем. Он тоже подготовился к снятию барьера. Перед тем, как его пустили на задание, учитель магии и подчиненные ему подготовили некий предмет, наполненный большим количеством мощной магии с расчетом на то, что тому хватит энергии уничтожить барьер. Но теперь, когда принцы принесли с собой «ключ», никакие «отмычки» не понадобятся. Оставалось лишь удостовериться, что эти двое юношей действительно настроены выпустить старшего брата. А если и так, куда они с ним поедут? По последним наблюдениям, жители Леверы еще не готовы принять Александра как своего следующего правителя.       — Не пытайтесь меня отвлечь. — Юноши словили надменный смешок от брата и укрепили его к себе недоверие.       — Нет, постой! Он точно лежал в кармане… Я же помню… Или я оставил его на траве?.. Ты только подожди, не уходи! Мы сейчас!       Троица ушла вниз искать оброненный артефакт. Последним вышел Эльдад. Точнее, начал поиски у двери, откуда имел возможность следить за старшим братом — они все же напрасно опасались, что тот сбежит.       Александр поставил чашку, раскрыл книгу и окно. Словно этого и ожидая, на подоконник взлетела небольшая черная птичка. На протянутую ладонь она положила круглый белый предмет, тут же предмет исчез в достаточно глубокой чашке, чтобы его не было видно. Льебери и Гильем все еще обыскивали полянку под башней, а через несколько минут к ним спустился и Эльдад. Брат пришикнул на него, но после короткой фразы быстро вернулся к поискам.       — Вы хоть знаете, как он работает? — насмешливо поинтересовался. Александр наблюдал за их мельтешением как за возней муравьев: забавной и занимательной. При этом улыбался так же, как если бы отыскал что-то интересное и крайне этим увлекся.       Все-таки недоверие старшего брата, которого младшие так желали увидеть, несмотря на слова злых языков, ранило их. И сколько бы они не утешали себя, не оправдывали поведение Александра долгим одиночеством, не могли справиться с чувствами и только яростнее ворошили траву, стремились отыскать, активировать и доказать Александру истинность слов.       — Наверное, надо положить артефакт рядом с полем… и как-то активировать… он же, вроде, на крови… Да, на крови! Снять может только тот, кто наложил или его родственники, — без усилий отвечал Льебери — он имел достаточно громкий голос, в будущем ему наверняка не посмеют перечить.       — Значит, накладывал ваш отец? — озвучил итог маг Франконии.       — Э, нет… В записях говорилось, что был послан маг… Но тогда барьер… — усомнился Льебеори.       Тут дело застопорилось, поиск прекратили, даже выпрямились, будто так легче думалось. Все складывалось скверным образом: барьер поставил не король Садок, снять его, соответственно, они не смогут. И весь проделанный путь, все трудности по извлечению артефакта из отцовской комнаты, все впустую! Какого черта Фер послал?!       — Надо было дочитать! — сокрушался Льебери.       — Но этот артефакт точно то, что нам нужно! Он участвовал в установке барьера. Я хорошо помню эту часть записей, — убедил Эльдад.       Ситуация не на руку шла и Гильему. Козырять он не стремился в угоду своей страны: чем меньше о скрытой силе Франконии знают, тем большее преимущество у них перед другими странами. И пока он колебался, скрыть во имя Франконии или достать ради исполнения миссии, голову посетила иная идея — разузнать об артефакте у учителя! Таким образом он не только не выдаст имеющейся при нем силы, но и узнает о секрет Леверы. О чем он поспешил сообщить.       — Выпусти их, — шепнул Александр, слушая, какими обещаниями на прощанье его засыпает один из братьев.       Распрощавшись с Александром и пообещав непременно вернуться, они ушли тем же путем, каким и вернулись. Дорогой Гильем поделился сомнениями, смогут ли они выйти, ведь вошли они явно не обычным путем. Но сомнения их развеялись, когда позади остались жуткие таблички, а впереди показались глинобитные дома. Все это время летевшая над их головами птичка подсела ближе к окну и принялась слушать разговор.       — Как ты свяжешься с ним? Он вообще пожелает отвечать на наши вопросы? А если попытается забрать артефакт? Я же…       — Ваше высочество, учителю не интересна власть, он желает лишь изучать магию и все, что с ней связано. Можете оставить сомнения, он никого не отправит за ним, — сказал он, а принцы и поверили, почему-то не задумавшись, что за артефактом мог послать правитель Франконии.       Самый простой метод связи представляло зеркало. После нескольких круговых пасов руками зеркало помутнело и проявило изображение учителя. Учитель — седовласый щуплый старик, совсем как тростинка: дунь — и переломается.       — Гильем, что такое? — радушно улыбнулся, смотря в свое зеркало во весь рост. Оно всегда висело у него в рабочей комнате на такие случаи, как это.       — Приветствую, учитель Асмус. Мне необходимы ваши знания, — Гильем описал предмет, а Эльдад для наглядности нарисовал его на листе — заранее, чтобы не показываться.       — О, если это то, о чем я думаю, тогда вам несказанно повезло его встретить! Это предмет из Старой магии, — всплеснул руками. — Старая магия — это название всех артефактов, которые могут использовать лишь единицы. Такие предметы требуют огромной силы, навыков и, самое главное, предрасположенности. Когда-то очень давно были времена богов, духов. Все существа жили в мире, не то, что наше время! Поклонялись не только силе богов и духов, их уважали. И в благодарность боги и духи наделяли людей самой чистой магией. Руками таких магов и были созданы предметы Старой магии. Сейчас эти предметы — вещи драгоценные, однако бесполезные, ведь единственные маги, способные их использовать, только в Левере — правители Садок и Лейла. Но Левера закрыта. Правда, до меня доходили слухи, будто бы их первенец тоже способен использовать предметы Старой магии, — Асмус в задумчивости постучал ногой. — Возможно, в мире есть и другие маги, как сын Садока и Лейлы, но в таком случае, они хорошо прячутся. Не думаю, что им было бы в радость заявлять о себе. Сейчас много магов и властолюбивых людей, желающих заполучить то, чем владеют они. Подчинят, и дело с концом, — недовольно, даже с возмущением махнул рукой и отвернулся, зашарил по столу, как если бы смутился жеста и теперь не знает, куда себя деть.       — Вы знаете, как активировать этот артефакт?       Асмус снова повернулся, и странно, необъяснимо посмотрел на Гильема. Если он и заподозрил что-то, то вслух говорить не стал. Лишь подробно объяснил, будто понимал конкретную цель вопроса и старался помочь. Он уже давно заметил две неровные тени чуть в стороне.       За окном свечерело. Птичка юркнула в приоткрытое окно и обернулась невысоким юношей в черном с антрацитово-черными короткими волосами, задорно остреньким носиком и сверкающими черными глазками. В остальном мало что напоминало нечеловека.