Сколько себя помню...

По субботам Чимин не учится. Точнее, не учится в колледже. Еще точнее, у него просто нет пар, а вот дополнительные занятия да. Нужно ведь как-то нагонять. Может, Джуновы расчеты и утверждения тогда были верными? Может, не стоило страдать фигней и идти на поводу своих желаний? Э, нет. Стоп, никаких негативных мыслей, ни шагу назад, к черту сомнения. В конце концов, все что ни делается — все к лучшему, нужно просто больше стараться, приложить максимум усилий, а не впадать в уныние. Но блин, почему так хочется-то? Может, из-за этого Чимин и стоит в пять минут седьмого у незнакомого дома с рюкзаком за плечами, одной рукой прижимает к себе картонную папку с листами А3, а второй проверяет в кармане куртки сохранность шоколадного яйца. На кой хрен вообще Юнги киндер-сюрприз? Это же, по идее, для детей, ну, или для девчонок. Чимин сто раз натыкался в сети на постики «Хочу обнимашек и киндер» и все в таком же духе. Хотя, если учесть все странности Юнги, почему бы и нет? Будет не удивительно, если он пошутил, а Чимин идиот. Юнги не пошутил. Когда Чим набирает в домофоне номер квартиры, первым вопросом после его: «Это Чимин» следует как раз «Киндер принес?». Интересно, он бы без него пустил или нет? Подниматься опять приходится ножками. Почему в пятиэтажках не делают лифты? Типа, пиздуй сам до четвертого этажа, не сломаешься? Окей, Чимин-то не сломается, а если брать в расчет пожилых людей? А если прибавить к этому еще и пакеты с покупками, например? Если он доживет до старости, то жить будет на первом этаже, от греха подальше. Тем более с его везением — чем меньше ступенек на пути, тем безопаснее. Квартира у Юнги оказывается странной, но Чимину, в общем-то, нравится. Именно так, как он любит: минимум мебели и максимум свободного пространства. А еще стены. Они все, целиком и полностью, от самого коридора до комнаты разукрашены. Но что больше привлекает внимание, это стойка для обуви, забитая различными кедами и кроссовками разных видов, но что примечательно каждой пары по две штуки, полностью идентичных. А помимо обуви в коридоре стоит Юнги с протянутой рукой, в которую Чимин вкладывает яйцо, после того как разувается. И правильно делает, потому что получив свое, Юнги разворачивается и молча топает прямо по коридору. Чимин плетется следом. В однушке потеряться сложно, но все равно, как-то неудобно лазить без хозяина и его же искать. Вслед за Юнги Чимин входит на кухню. По одну сторону обычный гарнитур с печкой и встроенной раковиной, а по другую небольшой круглый столик, как в некоторых кафешках, придвинутый к стене, и два стула по бокам со спинками и небольшими подушками на сидениях. Это специально для костлявых задниц? Чимину нравится. На один стул плюхается Юнги, Чимин же скромно приземляется на второй и наблюдает за весьма занимательной картиной. Юнги отчищает киндер от фольги, разделяет шоколад на две части, кладет их на обертку и подвигает Чимину, сам же с задумчивым видом крутит желтый контейнер с игрушкой. — Что ты делаешь? Открывай уже. Через три минуты такого представления Чимин не выдерживает. — Упражняюсь. Если открыть сразу, будет не интересно. Юнги отрывается от своей игрушки и смотрит на него. — Почему? — Наверное, потому что я сразу увижу, что там внутри и необходимость в фантазии отпадет? — Что? Юнги вздыхает, а потом улыбается и кладет контейнер посередине стола. — Как ты думаешь, что там? — Эм, игрушка? — Какая? — Ну, цельная или которую собирать. — А точнее? Чимин пожимает плечами. — Да я откуда знаю? Я не смотрел, что на коробке с киндерами было нарисовано. Юнги клонит голову к плечу и привлекает внимание к сережке в губе, которая слегла вдавливается в кожу, а потом еле заметно прокручивается. — А если подумать? Мда, тяжелый случай. Чимин тянется к обертке, посмотреть, что на ней нарисовано, чтобы понять в какую сторону двигаться, но Юнги стукает по руке. — Я сказал подумать, а не найти подсказку. — Бля, да откуда я знаю, я не смотрю телек особо, не знаю, что туда пихают сейчас. — А фантазия тебе на что? Чимин тяжело вздыхает. — Юнги, я не понимаю. — Ладно, чтобы ты хотел, чтобы там было? — Ну, машинка... — Банально. — Эй! В детстве я любил, когда попадались машинки. Точнее, маленькие детальки, из которых нужно было их собирать. Иногда еще клали наклейки прикольные. Юнги кивает и снова улыбается. — Как думаешь, какая там машинка? — А там она? — Возможно. Так какая? — Ну... Пусть будет джип... О, или нет. Кузов джипа или внедорожника, только переделанный. С измененной ходовой частью. Высокой такой и чтобы колеса большие. Я помню, фильм какой-то смотрел, где машины на ринге друг друга «калечили» и переезжали. Чем выше и массивнее машина, тем больше у нее шансов. — А цвет? — Черный, конечно. И чтобы рисунки по бокам в виде языков пламени. Мне кажется, круто смотреться будет. — А номер? — Какой номер? — На бампере, например, ты же говорил про ринг, значит у твоей машины должен быть номер или, возможно, кличка? — Ну, «1», конечно. Или нет, лучше «13», типа проклятый. Думаю, подходит. Правда, моя машина, скорее всего, ушла бы в утиль еще в первом раунде. — А может, у нее есть шанс выиграть? — Есть, но с моим везением, небольшой. — Так добавь что-нибудь к комплектации, чтобы шанс вырос. — Шипы на дисках? Или встроенные пушки. Или ракеты. Знаешь, как на кораблях, по бокам. Залп и бах! Всем хана. Тогда точно можно победить. — А теперь открывай. Чимин кивает и хватает контейнер, стараясь быстрее его открыть, а вдруг и правда машинка. Хрен там. Внутри оказываются четыре звена для девчачьего браслета с бабочками и цветочками. Чимин поднимает на Юнги разочарованный взгляд. — Знаешь, в чем мораль? — спрашивает он. — В чем? — Твоя фантазия гораздо ярче и лучше, чем у создателей этих конченных игрушек. Юнги бросает на стол части браслета и смеется. — Ладно, а толк в чем тогда? — В том, что перед тем как разочароваться, ты успел порадоваться и подкинул своей фантазии занятие, чтобы она не плесневела. К тому же, ты заставил ее работать, но результат оказался не тем, какой бы ты хотел получить, а значит, сдаваться рано. Подобные упражнения помогают расшевелиться и побуждают к действию. Можно сказать, ты сам себе дал толчок. — Мне кажется, это помогает только тебе. Если я что-то делаю и результат получается не тем, какой хотелось бы, мне не очень хочется продолжать, настроение портится. — Правильно, потому что именно ты изначально делаешь не так. Это твоя ошибка, и руки опускаются. А здесь ошибка не твоя. Ты придумал отличную игрушку, это другие накосипорили. — То есть хочешь сказать, что я сейчас себя запрограммировал на работоспособность и могу сесть за идиотский натюрморт, который у меня наконец получится? — Если не получится, ты можешь купить еще один киндер и начать сначала. Кофе будешь? — Буду. Пока Юнги занимается кофе, Чимин успевает оценить все его запасы кофейных зерен в различных банках и пакетах в подвесных шкафчиках. Пожалуй, он может посоревноваться в количестве с тем магазином. Потому что помимо зерен, Чим замечает еще и молотый. — Юнги, — зовет, жуя одну половинку киндера. — М? — А почему у тебя вся обувь в двойном экземпляре? — Потому что я ее люблю. Чимин прожевывает шоколад и вздыхает. — Может, объяснишь нормально, а не загадками? Ответить он решает только тогда, когда на столе стоят две чашки кофе. Себе Юнги делает тот самый, что они купили. Разрешает попробовать, Чимин делает глоток и идет выплевывать в раковину — приходится согласиться, что он был прав и эту хрень Чимин бы пить не стал. — У тебя есть любимые вещи? — Есть, конечно. Чимин понимает, что вторую половинку киндера Юнги есть не собирается, поэтому и ее приватизирует. — А есть вещи, которые ты очень любил, но они уже износились? — Ага, — отвечает впихнув всю половинку в рот. — А ты никогда не жалел, что, когда была возможность, ты не купил две таких вещи? Чимин удивленно поднимает брови. — Было дело, но я думаю многие так жалеют, но потом просто появляется другая любимая вещь. У меня так с толстовками. — Вот именно, все жалеют, но почему-то раз за разом наступают на одни и те же грабли. Они приходят в магазин, им нравится что-то, они покупают. Ту же толстовку. Постоянно ее надевают, радуются, а потом она выцветает, покрывается катышками или рвется. Жалко, но носить уже нереально, поэтому приходится выкинуть. Тогда они идут в магазин и ищут что-то похожее. Но мода меняется и точно такую-же толстовку найти не получается. Зачастую бывает так, что удается подобрать что-то похожее, но в голове все равно остается мысль, что нет. Это все равно не то. Да, потом уже получается привыкнуть к обновке и теперь она становится любимой. Ну а мне не нравится привыкать. И как ты любишь толстовки, я люблю обувь. Иду в магазин, и выбирая то, что прям зашло, сразу беру две пары, чтобы, когда первая износится, у меня была вторая и мне не пришлось подбирать похожее. Понятное дело, что вторая пара тоже когда-то придет в негодность, но к этому времени я успеваю пойти и купить что-то еще. Только в этом случае я ищу именно что-то новое и интересное, а не пытаюсь найти замену. Поэтому все происходит быстро и безболезненно. Ну и это удобно, если на улице грязь. Влез, например, в какую-нибудь задницу, засрал кросы, вернулся домой, забыл сразу помыть, встаешь утром, собираешься, уже пора выходить, а ты понимаешь, что нарисовалась проблема, на устранение которой времени нет, иначе опоздаешь. А хотелось пойти именно в этих кроссовках. В таких случаях люди находят другую обувь и идут в ней, а у меня всегда есть запасной вариант. — Блядь, ты гений. Юнги смеется. — Все гениальное просто, а я люблю удобство и не люблю себе в чем-то отказывать. Кстати, что за проблема с натюрмортами? — Проблема в том, что не получается или получается криво. Идти на художника, кажется, было плохой идеей. — Глупости, — Юнги впервые на памяти Чимина выпивает кофе буквально двумя глотками и поднимается со своего места. — Пойдем. Куда, Чимин уже не спрашивает. Спрашивать что-либо у Юнги — вообще не очень хорошая идея. Так что он просто молча встает на ноги и топает вслед за ним, по пути разглядывая разрисованные стены. Пройдя по коридору, Юнги открывает дверь в комнату и клацает выключателем. Глаза режет нереально ярким светом. Он себе стадионные прожекторы что ли установил? Но привыкает Чимин быстро. Комната представляет из себя что-то странное. У одной стены шкаф-купе и, в общем-то, из нормальной мебели, которая обычно находится в спальне, на нем все заканчивается. Потому что посреди стоит большой стол на простых длинных ножках, немного выше и гораздо больше чем обычный письменный. В длину, наверное, метра два и один в ширину. Хлама на нем дофига, и, пока Юнги сгребает все в стороны, освобождая середину, Чимин осматривает полки, которые занимают почти все свободное место вдоль стен. Они тоже завалены листами, красками, карандашами, кистями, чем-то неопознанным, а еще фигурками то ли из гипса, то ли из глины, Чимин до конца не разбирает. Творческий беспорядок во всей красе. — Иди сюда, — зовет Юнги, отвлекая от разглядывания комнаты. — Что? Юнги делает шаг в сторону, а Чимина, наоборот, подталкивает к столу. Потом отходит к одной из полок, ковыряется там и возвращается обратно. Ставит на край стола небольшую вазу и игрушечное пластиковое яблоко. С другой полки притаскивает чистый лист и несколько карандашей. Отлучившись в последний раз, он копошится в шкафу, а потом закрывает дверь и клацает по выключателю. — Эй? — Я тут, — раздается голос, а потом появляется свет от фонарика, который Юнги держит в руках, стоя с противоположной стороны стола. — Натюрморты и светотень — это самые азы, в которых достаточно легко разобраться, — поясняет он, после чего направляет фонарик на вазу и яблоко. — Я в обучении не очень, но, кажется, с тобой будет несложно. Свет ударяет сначала с левой стороны, тени вырастают с правой, стелясь по всему столу и дальше, постепенно сливаясь с темнотой. — А теперь смотри внимательно и запоминай расположение источника света и куда предметы отбрасывают тень, — Юнги отрывает фонарик от столешницы, на которую его сперва положил, и начинает потихоньку поднимать. Пропорционально движению вверх тени становились короче, а когда фонарик светит точно сверху вниз, тени совсем мелкие, по всей окружности вазы и яблока. — Если у тебя сразу не получается мысленно представлять светотень, значит, нужно запомнить на примере, как она работает, потом мозг будет выдавать тебе верный вариант автоматически. Понял? — Вполне. — Отлично, — Юнги фиксирует фонарик, подняв его и наклонив примерно на сорок пять градусов. — Начнем с этого варианта. Я засекаю минуту, ты смотришь и запоминаешь, потом я включаю свет и ты пытаешься изобразить, андестенд? — Да. — Время пошло. И время действительно пошло, а точнее побежало. Юнги немного ошибся с тем, что с Чимином будет легко. Он тупит, так что Юнги приходится бегать от выключателя и обратно раз надцать, но, что удивительно, он не психует, в отличие от Чимина. Только предупреждает, что если Чимин попробует швырнуть хоть один карандаш, получит пиздюлей. А вот мять и швырять листы пожалуйста. Их ему не жалко, к тому же это вполне нормальное явление. Во время небольшой передышки, Юнги рассказывает, как в детстве выхватил от родителей, за то что без спроса попробовал разрисовать стены в своей комнате, а когда не получилось, ободрал к чертям обои. Окончательно прерваться приходится, когда в кармане звонит телефон. Мама беспокойным голосом спрашивает где Чимина носит, все ли в порядке и нужно ли забрать. Чимин отнимает телефон от уха, смотрит на время и отвечает, что да, забрать бы не помешало. Потому что начало двенадцатого ночи и Чимин, кажется, увлекся. Мама приезжает достаточно быстро, что неудивительно: Юнги живет не так уж далеко. На ее расспросы Чимин отвечает по-честному: учится рисовать, все окей, переживать не стоит. Не известно, успокаивает ее это или нет, но вопросы заканчиваются. Как и в прошлый раз, когда Чимин ездил за кофе и сказал, что задержится. Удивительно. Может, Тэхён все-таки был прав и не стоило рубить с плеча, а просто дать немного времени, чтобы она привыкла? Но, в любом случае, сейчас уже поздно. Дома, после того как Чимин ест, купается и, наконец, ложится, снятый с блокировки телефон показывает уведомление о сообщении. Клацнув по нему, Чимин переносится в диалог с Юнги. Ты забыл папку.

Черт, когда можно забрать?

Ответное сообщение, отправленное в шесть утра, он читает уже проснувшись: Сегодня, напишу, когда буду дома. Интересно, а уроки продолжатся или вчера была разовая акция?