Жить по-новому

      Праздник начался стремительно, так, как умеют только в Хвосте Феи. Не успела я опомниться, как столы уже ломились от еды, а Мира, сияя улыбкой, расставляла кружки с пенным элем. Меня на кухню не пустили, сказали, что раз вечеринка в честь моего возвращения, то мне там нечего делать. Поэтому я сидела чуть в стороне с Леви. Она расспрашивала меня о лечении, и я рассказывала ей то, что понимала сама. Лексус с Громовержцами ушли почти сразу, как он получил наушники. Вроде бы на задание по устранению темной гильдии. Запах жареного мяса и свежей выпечки поплыл по залу, и даже те, кто ещё минуту назад хмурились, потянулись к столам.       Нацу, разумеется, оказался в первых рядах. Он уже уплетал третью порцию жаркого, а Хеппи, сидя у него на плече, деловито обгладывал рыбью голову.       — Нацу, оставь что-нибудь другим! — возмутился Грей, который, в очередной раз раздевшись до трусов, стоял с кружкой в руке и брезгливо косился на гору тарелок перед сокомандником.       — Ты сначала оденься, Отмороженный, а потом указывай! — прочавкал Нацу, не переставая жевать.       — Что ты сказал, Головешка?!       Они сцепились бы прямо там, но Эльза, проходившая мимо с куском торта на тарелке, бросила на них короткий взгляд, и парни мгновенно обнялись, сделав вид, что ничего не было.       Я невольно улыбнулась. Это было так знакомо, так по-домашнему, что на глаза навернулись слёзы. Я быстро сморгнула их и потянулась за кружкой.       Кана, уже успевшая приложиться к бочонку, подняла тост:       — За Люси! За то, что помогла даже тогда, когда была не здесь!       — За Люси! — подхватила гильдия, и десятки кружек взметнулись в воздух.       — Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.       Леви, сидевшая рядом, легонько толкнула меня плечом.       — Мы правда рады, что ты снова с нами. Без тебя было… непривычно.       — Расскажите, как всё прошло? — попросила я, переводя взгляд с неё на Миру. — Я ведь ничего толком не знаю. Только то, что гильдия устояла. И то, что, по словам Лексуса, он тут всех в одиночку победил.       Мира, вытиравшая стойку, на мгновение замерла. Потом отложила тряпку и оперлась локтями о стойку. Разговоры вокруг чуть притихли, каждый вспоминал ту битву.       — Это было… страшно, — начала она, и её голос, обычно весёлый, стал серьёзным. — Когда их мастер, Джозе, обрушил на нас свою магию, мне показалось, что всё кончено. Призраки были повсюду. Но тут…       Она улыбнулась, тепло, но с оттенком грусти.       — Конечно, Лексус справился со всем не один, но он и его команда очень помогли, — Мира на секунду прервалась, вспоминая, — первым делом Фрид поставил барьер вокруг гильдии. Ты бы видела это, Люси. Руны вспыхнули по всему периметру, и здание словно накрыло прозрачным куполом. Именно поэтому гильдия осталась цела, когда всё вокруг крушили.       — Бикслоу со своими куклами патрулировал периметр и отбивал всё, что пыталось пробиться сквозь барьер. Он был везде одновременно, его души метались по всему куполу, и ни одна тварь не прорвалась внутрь.       Я представила эту картину и невольно покачала головой. Бикслоу, которого я помнила из канона как вечно дурачившегося и строившего из себя шута, оказался настоящим стражем.       — Эвергрин сражалась с призраками Джозе вместе со всеми, — продолжила Мира. — Ты, возможно, не знаешь её магию: она окаменяет взглядом. Призраки — не люди, но даже они замирали под её взглядом. Она держала целый фланг больше нескольких минут, пока мы перегруппировывались.       Кто-то присвистнул. Я видела, как даже Гажил, сидевший в углу с каменным лицом, чуть приподнял бровь.       — А Лексус? — сама не заметив, как напряглась, спросила я.       Мира перевела на меня взгляд, и в её глазах промелькнула гордость напополам с печалью.       — Лексус взял на себя их воздушного мага. Ты не знаешь его, но он был одним из четверки сильнейших в Фантом Лорд. Лексус сражался с ним на крыше. Я сама видела, как молнии рвали воздух, грохот стоял такой, что земля дрожала. Они крушили всё вокруг.       — Ая! Это помогло Нацу победить Гажила! — встрял Хеппи, ткнув лапкой в Нацу.       Нацу, который как раз дожёвывал очередной кусок мяса, закашлялся и стукнул себя кулаком в грудь.       — Я бы и сам справился! — проговорил он, прокашлявшись. А после, уже тише и серьезнее, чем обычно, добавил: — Но благодаря его атакам, которые разрушили механизмы внутри этой движущейся хреновины, я смог поесть огня. И силушка вернулась!       — Да, а без этого ты бы сдулся, — ухмыльнувшись, заявил Гажил.       — Че сказал?! А кто первый кинулся железо жрать?! — Нацу вскочил и хотел уже было подойти к Гажилу, но при Эльзе не решился.       По залу прокатился смех. Даже Грей хмыкнул, качая головой.       — А мастер Макаров? — спросила я, переводя взгляд на старика, который сидел на своём обычном месте и потягивал эль.       — А мастер, — Мира выпрямилась, и в её голосе зазвенела гордость, — сразился с самим Джозе. Один на один. Джозе был силен, но мастер…       — Я просто рассердился, — проворчал Макаров, не оборачиваясь. — И победил его.       — Одной техникой, — добавила Эльза, и в её голосе прозвучало уважение, какое бывает только у воина к воину. — Закон Света. Джозе рухнул — и его призраки рассеялись.       В зале повисла тишина. Каждый, кто был там в тот день, кажется, заново переживал этот момент. Я посмотрела на мастера, маленького, морщинистого, с неизменной кружкой в руке, и вдруг ощутила, как к горлу подкатывает ком.       — Значит, вы справились, — сказала я тихо. — Все вместе.       — Все вместе, — подтвердила Мира. — И ты, Люси, тоже помогла. Без твоей сделки Лексус бы не пришёл. А без него…       Она не договорила. Но я поняла. Вечер катился дальше. Кто-то затянул песню, кто-то пустился в пляс прямо на столах. Нацу и Грей всё-таки сцепились, но это была дружеская потасовка, без злости. Эльза, доевшая торт, присоединилась к Кане, и они о чём-то тихо беседовали, изредка поглядывая на танцующих. Гажил так и остался в углу, но теперь его поза стала чуть менее напряжённой, а рядом с ним сидела Дождия и что-то оживлённо рассказывала Леви, периодически смотря влюбленным взглядом на Грея и кидая ревнивые взгляды в мою сторону. Атмосфера была родной и теплой, но я не могла оставаться здесь надолго, у меня ещё были дела, которые я и так откладывала слишком долго.       Я вышла на крыльцо глотнуть свежего воздуха. Ночь была звёздной, яркой, какой она бывает только в начале осени. Где-то вдалеке шумел ветер в кронах деревьев, а из-за двери доносился приглушённый смех и звон кружек.       В груди на грани ощущений был дискомфорт, тянущий, напоминающий о себе при каждом глубоком вдохе. Микротрещины. Я провела рукой по ключам на поясе и на мгновение прикрыла глаза.       «Я справлюсь», — подумала я.       Дверь позади скрипнула.       — Ты как? — раздался голос Грея.       Я обернулась. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, уже в рубашке (видимо, Эльза заставила одеться). В его глазах читалось беспокойство.       — Нормально, — ответила я. — Просто… рада, что вернулась. Я немного устала с дороги, так что пойду домой. Передашь всем что я отдыхать? А то если сейчас зайду меня так просто не отпустят.       Он кивнул. Помолчал. Потом добавил:       — Мы все рады. И… спасибо тебе. За всё.       Я улыбнулась, ничего не ответив. Мы постояли так ещё немного, глядя на звёзды, а потом он развернулся и ушёл обратно в гильдию.       Я задержалась на минуту. А после, сжав сильнее связку ключей и глубоко вздохнув, пошла на свою поляну. Пора попробовать призвать духов, хватит трусить и откладывать. Ноги сами понесли меня к холмам.       Поляна встретила меня тишиной. Здесь ничего не изменилось, только цветы Стелариума полностью исчезли, я ведь так их и не восстановила. Ручей журчал всё так же, как раньше, и кострище, сложенное Эльфманом, темнело в центре ровным кругом. Я села под своим деревом, прижалась спиной к шершавой коре и несколько минут просто дышала.       Там, в гильдии, я сказала всем, что магия вернулась. И это было правдой. Я просто не сказала им всего. Да и сама не знала, как поведет себя магия. Сейчас пора попробовать, начнем с самого простого.       — Малого пса откройтесь врата, Николя!       Передо мной появился Плю, который сразу же обнял меня. А я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Странно, но как будто бы мне стало чуть легче. Я думала, что будет наоборот. Воодушевленная я отменила его призыв, извинившись, что так неожиданно вырвала, и решила призвать Киушу. Возможно, он сможет меня долечить.       — Священного зверя откройтесь врата, Единорог!       Как только я произнесла призыв, то сразу же ощутила разницу. Внутри, глубоко в груди, я ощутила, как всё напряглось. Еще не боль, но уже близко.       — Моя госпожа, вы ранены, — Киушу почувствовал мое состояние только появившись. Да, связь с духами слишком сильна, чтобы скрывать от них свое состояние.       — Да, — сказала я тихо, и от этого признания стало странно легко, будто я сбросила камень, который несла в одиночку. — Магические каналы повреждены. Лечение помогло, но не до конца. Микротрещины остались. Мастер Рюдзи сказал, что колдовать можно, но при серьёзных нагрузках будет больно. Ты сможешь помочь?       Во мне вспыхнула надежда, Киушу лекарь из мира духов, уверена, он что-то подскажет.       — Нет, госпожа, — голова закружилась, когда он ответил. «Нет». Одно слово и надежда растаяла.       — Ваши магические каналы повреждены, а для такой тонкой работы необходим филигранный контроль магии. Ваш контроль, ведь я беру магию у вас. Будь это повреждение у другого, я бы мог попробовать, но нужно было бы высокое совпадение и действовать в течение суток, не позже. Простите, моя госпожа, но я не смогу вам помочь. Так же я настаиваю на том, чтобы вы не использовали меня, пока не восстановитесь полностью. Любое применение моих способностей причинит вам вред, ведь мои силы тесно связаны с вашей магией. Пожалуйста, долечитесь как можно скорее.       Киушу виновато смотрел на меня, но как бы мне не было горько, я понимала, что он прав. Когда он начал говорить, я даже подумала, что надо было восстановиться самой, а после бы я восстановила Грея с помощью Единорога, но… сутки. Я бы никак не успела…       — Я поняла. Спасибо, что объяснил. Увидимся позже, — я отменила призыв, глядя, как он растворяется, а в голове мелькнула предательская мысль «если».        Я покачала головой, прогоняя её от себя. «Я справлюсь, я найду деньги и долечусь. Я не должна сдаваться.» С такими мыслями я достала ключ Козерога.       Золотой металл холодил пальцы. Я не призывала его с того самого дня, как вошла в кристалл. Сначала не могла физически: магические каналы были порваны. Потом — боялась. Потому что, если он не придёт… или если придёт, но я не выдержу боли… но сейчас мне было нужно именно это. Козерог был моим учителем в магии. Он очень умен, я знаю, что бы ни произошло, он поддержит и поможет, хоть я и боюсь.       — Звёздного Козлика откройтесь врата!       Магия хлынула по каналам. Я ожидала боли. Но не такой. До этого во мне жил дискомфорт. Тянущее, почти незаметное ощущение где-то под грудиной, будто нить, натянутая чуть сильнее, чем нужно. Сейчас эта нить задрожала и натянулась до предела. По телу прокатилась горячая волна, и на мгновение мне показалось, что внутри что-то вот-вот порвётся: не мышцы, не кости, а то, что соединяло меня с магией. Я зажмурилась и сжала ключ до побелевших костяшек. Несколько судорожных вздохов — и боль чуть притупляется. А после я открываю глаза.       Козерог стоит передо мной всё такой же, как прежде. Высокий, прямой, в безупречном костюме, с рогами, чуть изогнутыми назад. Он поклонился, как всегда, но, когда выпрямился, я увидела в его глазах то, чего не ожидала.       Тревогу.       — Госпожа Люси, — произнёс он медленно, — вы ранены.       Это был не вопрос.       Я хотела улыбнуться, сказать что-то бодрое, что-то в духе «всё в порядке, я справлюсь», но слова застряли в горле. С ним мне не нужно было быть сильной. Да и не хотелось. Козерог опустился передо мной на одно колено. Он не спрашивал разрешения, просто взял мою руку в свои ладони и закрыл глаза. Я почувствовала, как его магия, спокойная, размеренная, коснулась моей.       Это длилось недолго. Через минуту он открыл глаза и отпустил мою ладонь.       — Я вижу трещины, — сказал он. — Они тонки, но глубоки. Ваш лекарь был искусен: он срастил основные разрывы, убрал воспаление и заставил каналы работать. Но микротрещины остались. Они не заживут сами.       — Я знаю, — сказала я. — Мастер предупредил.       — Вы не сказали об этом вашим друзьям?       — Нет.       — Почему?       Я помолчала. Вопрос был простым, но ответ нет.       — Если бы я сказала им, они бы настояли, чтобы я завершила лечение. А на это нужны деньги, которых у меня больше нет. Я продала все акции, что у меня были. И они бы чувствовали себя виноватыми, каждый из них. Грей бы корил себя за то, что его вылечили за мой счёт. Эльза — за то, что не смогла защитить нас в Башне. Нацу — за то, что он восстановился сам, а мы нет. Я не хочу, чтобы они несли этот груз. Это мой выбор.       Козерог выслушал меня, не перебивая. Потом медленно кивнул.       — Вы всегда ставили других выше себя, госпожа Люси. Это достойно уважения. Но это также опасно. Боль, которую вы чувствуете сейчас, — лишь начало. Если вы продолжите использовать магию в полную силу, трещины будут расти. Медленно, но неотвратимо.       — Я понимаю.       — Единорог? — спросил он после паузы.       Я покачала головой.       — Нет. Его способности напрямую завязаны на мою энергию. Он лечит, пропуская мою магию через себя, восстанавливая каналы за счёт моего же резерва. Но мои каналы повреждены — они не выдержат такого потока. Он не поможет, а навредит. Мы с ним обсуждали это только что.       Козерог снова кивнул, медленно, задумчиво. Я видела, как он перебирает варианты, оценивает, отбрасывает.       — В таком случае, — сказал он наконец, — я пока ничем не могу помочь. Но я могу предложить иное. Я и все остальные духи будем искать способ вылечить вас. Уверен, должны быть альтернативные варианты, мы сможем что-то придумать. Ваша же задача на это время беречь себя и искать деньги на лечение. Постарайтесь не призывать нас в ближайшее время, а связь будем держать через серебряных звездных духов.       —Хорошо. Я постараюсь.       Козерог поднялся, протянул мне руку и помог встать.       — Сегодня вы слишком устали, — он чуть склонил голову, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. — Я горжусь вами, госпожа Люси. Что бы ни случилось дальше, знайте, вы не одна. Мы все рядом с вами: я, Лев, Дева, Телец, Водолей, Стрелец, Рак. И мы не оставим вас.        — Спасибо. Передай, пожалуйста, остальным информацию о том, что происходит, — у меня защипало в глазах. «Я не знала, что мне так нужно было это услышать». Сжав его ладонь в ответ, я продолжила тихим, дрожащим голосом: — Скажи, что я очень по ним скучаю и мне жаль, что всё так вышло.       Козерог кивнул и исчез в облаке золотистых искр. Я осталась одна на поляне под деревом, глядя в небо на звезды.       Боль в груди пошла на спад, но всё ещё была там — тянущая, напоминающая о себе. Теперь я знаю, как ощущается призыв и чего ожидать от моей магии, а мои духи знают о том, что со мной. Пусть я и не смогла изменить свое состояние, но мне всё равно стало легче.       — Ты…       Я замерла. Из тени деревьев, шагах в десяти от меня, вышла Дождия. Её огромные глаза были полны слёз, но подбородок упрямо вздёрнут. Она явно стояла там уже какое-то время: плечи успели покрыться каплями вечерней росы, а голос дрожал.       — Ты пострадала так сильно… Ради милого Грея? Ты так сильно его любишь? Но я не отступлю!       Я моргнула. Из всего, что она услышала, вывод она сделала совершенно неожиданный.       — Дождия, — начала я осторожно, — ты слышала? Всё?       — Да! — она шагнула вперёд, сжав кулаки. — Ты продала свои акции, ты отдала все деньги, чтобы вылечить его! А сама осталась раненой! Ради него! Это и есть любовь!       Она произнесла это с такой убеждённостью, что я на мгновение растерялась. Но потом до меня дошло: она не знает всей истории. Она не знает про Эферион, про то, что мы с Греем пострадали вместе, про то, что он закрыл меня своим телом, не зная о лакриме. Для неё моя жертва выглядит как акт романтической любви — и это единственное объяснение, которое укладывается в её картину мира.       — Дождия, сядь. Пожалуйста.       Она поколебалась, но села на край поляны, подальше от меня, скрестив руки на груди. Вся её поза кричала: «Я не сдамся».       — Ты права в одном, — сказала я спокойно. — Я действительно отдала всё, чтобы вылечить Грея. Но не потому, что я его люблю. Не так, как ты думаешь.       — Тогда почему?! — в её голосе звучало отчаяние.       Я глубоко вздохнула. Рассказывать было трудно не потому, что это было стыдно или больно, а потому, что нужно было подобрать правильные слова, чтобы она поняла.       — Когда мы были в Райской Башне, нас накрыло Эферионом — магическим оружием огромной силы. Симон, Эльза, Нацу, Грей и я — мы все вошли в кристалл, чтобы спасти друг друга. Но магия Эфериона разрушила наши каналы. Мои и Грея. Симон потерял магию навсегда. Я должна была помочь Грею так же, как помогла бы любому из своей команды.       Дождия слушала не перебивая. Её кулаки медленно разжались.       — Я продала свои акции не потому, что я влюблена в Грея, — продолжила я. — А потому, что он мой друг. Потому что он рисковал жизнью ради меня. Потому что я не смогла бы смотреть ему в глаза, зная, что могла помочь и не помогла. Это не романтика, Дождия. Это дружба. И долг. И ещё — вина.       — Вина? — переспросила она.       — Я считаю, что это я виновата в том, что всё так вышло. Если бы я… — я осеклась. Чуть не проговорилась. — Если бы я действовала иначе, возможно, он не пострадал бы. Поэтому я обязана была его вылечить.       Дождия молчала. Потом тихо произнесла:       — Ты смотрела на него. Там, в гильдии. Когда он заступился за тебя перед Лексусом. Ты смотрела на него… нежно.       Я покачала головой.       — Я смотрела на него с благодарностью. Он знает, что я продала акции ради его лечения. И он чувствует себя виноватым за это. А я не хочу, чтобы он чувствовал вину. Поэтому, когда он заступается за меня, это его способ сказать «я помню, что ты сделала, и я на твоей стороне». Это не любовь, Дождия. Это… благодарность. С обеих сторон.       Она долго смотрела на меня. В её глазах шла внутренняя борьба, я почти физически ощущала, как она перебирает мои слова, примеряет их к своей картине мира, пытается найти противоречие.       — Ты не лжёшь? Ты правда поступила бы так и для других? — сказала она наконец.       — Да. Я бы продала акции для любого из гильдии. Я не говорю, что сделала бы это легко или что для кого-то, кто мне не так близок, как сокомандники, я рисковала бы своим здоровьем. Но, знаешь, деньги можно заработать ещё, а здоровье — нет. И тогда у меня не было времени думать и искать другой путь. Будь на месте Грея Нацу, или Эльза, или Мира, или Леви, я бы поступила точно так же. Потому что они мне очень дороги. Да, даже для Лексуса, я бы продала половину акций, ну, или чуточку меньше.       — И ты правда не любишь Грея? Как парня?       — Нет. Он мой друг. Близкий друг. Но не больше.       Дождия выдохнула — долго, протяжно. Её плечи опустились. Она вдруг стала выглядеть не воинственно, а устало.       — Я глупая, да? — тихо спросила она.       — Нет, — я покачала головой. — Ты просто… очень хочешь, чтобы тебя любили. И боишься, что этого не случится.       Она вздрогнула, будто я попала в самую точку. Некоторое время мы сидели молча. Потом Дождия поднялась, отряхнула платье от травинок и посмотрела на меня уже без прежней враждебности.       — Я никому не скажу, — произнесла она. — Про трещины. Про лечение. Про то, что ты сделала.       — Спасибо.       — Но ты должна пообещать мне одну вещь.       — Какую?       — Долечись, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты нужна им. Грею. Эльзе. Нацу. Если ты умрёшь, они будут страдать. А я не хочу, чтобы они страдали. Особенно Грей.       Я невольно улыбнулась.       — Ты действительно его любишь, да?       Дождия покраснела, но глаз не отвела.       — Да. И я не отступлю. Но теперь я знаю, что ты не соперница, — она помолчала и вдруг добавила с оттенком прежней воинственности: — Но всё равно не подходи к нему слишком близко.       Я рассмеялась, тихо, устало, но искренне.       — Тогда могу только пожелать тебе побольше терпения и удачи, подруга. Ты ещё намучаешься с этим парнем. Он слишком наивен в отношении девушек почти так же, как и Нацу. Поэтому тебе предстоит нелегкий путь, но я буду держать за тебя кулачки, и, если что, ты можешь прийти ко мне за советом.       — Подруга? Я? — Дождия так искренне удивилась, что я не смогла перестать смеяться.       — Ну, конечно, ты! Или ты видишь тут кого-то ещё? — мой риторический вопрос и вовсе поставил её в тупик.       — Почему?       — Почему, что? Почему подруга? — увидев, как она кивает, я улыбнулась и ответила, глядя прямо на неё: — Потому что ты мой согильдиец, потому что ты согласилась сохранить мой секрет, а это главная обязанность каждой подруги, и потому что ты мне нравишься.       Глядя, как Дождия покраснела, я продолжила:       — Не подумай, что я по девочкам, просто ты мне действительно нравишься как человек. Ты немного наивная, но честная в своих чувствах, и решительная. Мне такие нравятся. Так что предлагаю дружить, — я протянула ей руку, Дождия нерешительно подошла ближе и пожала её.       — Но милый Грей все равно мой, — серьезно сказала она после, и я, рассмеявшись, кивнула.       Дождия, бросив на меня последний взгляд, развернулась и исчезла в темноте деревьев. Я осталась одна под звёздами всё ещё улыбаясь. У меня появился неожиданный союзник. И, кажется, начало странной, но настоящей дружбы.       Посидев на поляне ещё немного, я пошла домой. Ночь набирала силу, как и усталость, что копилась весь день. И хоть дел осталось немало, но они смогут подождать до завтра. Поэтому сейчас я просто искупаюсь, возьму какую-нибудь книгу, лягу на кровать и, немного почитав, усну.       Локи пришёл, когда я уже собиралась гасить свет. Я не услышала шагов, просто вдруг ощутила знакомый отклик магии, а в следующую секунду он уже стоял посреди моей комнаты, скрестив руки на груди.       Вид у него был непривычно серьёзный.       — Привет, что-то случилось? — спросила я, откладывая книгу.       — Случилось, — согласился он.       Он не улыбнулся. Это было странно, Локи всегда улыбался, даже когда злился. А сейчас он стоял передо мной, и в его карих глазах, спрятанных за стёклами очков, читалось то же выражение, что у Козерога. Тревога. Он, значит, времени зря не терял.       — Козерог рассказал, — произнёс Локи, и я напряглась. Как он воспринял эту информацию, и как отреагировали другие духи? Мне страшно, но отступать поздно.       Я вздохнула и села на край кровати.       — И? Что скажешь?       Локи шагнул ближе и посмотрел мне в глаза, и я увидела отражение своей вины в его взгляде.       — Ты могла сказать мне раньше. Мы бы попытались придумать что-то до того, как вы пошли на лечение. Я бы придумал.       — Я не могла. У меня не было сил связаться с вами.       — Ты могла просто позвать меня по имени. Я бы обязательно пришел, — Лев тяжело вздохнул и вдруг ударил кулаком по стене. — Черт! Я же чувствовал, что что-то не так! Ещё тогда, когда вернулся Киушу после лечения того парня. Я должен был прийти к тебе, но я боялся, что могу навредить своим появлением. А теперь Козерог сообщает нам, что у тебя трещины в каналах, что ты скрываешь это от гильдии и что боль станет только сильнее.       — Локи…       — Нет, дай мне сказать. Я здесь не для того, чтобы тебя ругать, — он выдохнул, и его плечи чуть опустились. — Я пришёл, потому что мы провели совет. Все мы. Золотые и серебряные. Козерог рассказал, что можно, а чего нельзя, и мы обсуждали, как помочь.       Он присел передо мной на колени и заглянул в лицо.       — Я сейчас здесь как посыльный, потому что могу перемещаться сам. Не затрагивая твою магию, — он взял меня за руку и театрально прочистил горло, вызвав невольную улыбку.       — Итак. Дева сказала, что она сохранила часть магии, что ты передала ей ранее. Поэтому, если ты позовёшь, она придёт в любой момент без вреда для тебя. Пусть и один раз, но всё же лучше, чем ничего. Она просила передать: «Я жду. Я всегда рядом. Моя магия — это её магия, и я отдам её по первому зову», — Локи чуть усмехнулся. — И ещё она сказала, чтобы ты лучше питалась.       Я улыбнулась чуть сильнее. Это было так похоже на Деву.       — Телец сказал, что ты его отпадная фигурка, и, как только ты поправишься, он будет носить тебя на руках и днем и ночью. Правда, мы чуть не подрались из-за этого, — я тихо засмеялась, и Локи хмыкнул в ответ. — А если серьёзно, он очень переживает. Я его таким грустным ещё не видел. Он понимает, что его призыв будет причинять тебе боль, поэтому он просил передать, чтобы ты его не призывала без крайней необходимости, пусть он и очень соскучился по тебе.       Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Локи продолжал, теперь уже мягче, теплее.       — Стрелец сказал, что ты единственная хозяйка, которая относилась к нему как к равному, и если надо, он будет ждать вызова хоть каждый день. Водолей… — Локи замялся, — Водолей сказала: «Передай этой мелочи, чтобы не смела умирать раньше времени. У неё ещё куча дел, и я не собираюсь искать себе новую хозяйку». Но когда она это говорила, у неё голос дрожал. Так что ты понимаешь.       Я опустила голову. По щеке всё-таки скатилась слеза, но я продолжала улыбаться, чувствуя с каждым словом, как мне становится легче.       — Рак передал вот это, — Локи поставил рядом со мной небольшой чемоданчик, а я так и не поняла откуда он его достал. — Средства для ухода за волосами. Сказал, что после всего пережитого твоим волосам нужен особый уход и чтобы ты не смела пренебрегать. Креви.       Я рассмеялась сквозь слёзы. Это последнее «креви» было таким родным, что сердце сжалось.       — А ты?       — А я буду приходить к тебе так часто, что надоем тебе. Так как я единственный из зодиакальных, кто может перемещаться без вреда для тебя, — Локи выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде промелькнула та самая знакомая ухмылка. — Так что терпи меня.       Он шагнул ближе и вдруг обнял меня, без церемоний, а просто. Тепло.       — Я с тобой, принцесса, — сказал он тихо. — И остальные тоже. Не смей забывать об этом.       Я уткнулась лицом в его плечо и наконец позволила себе просто побыть слабой. Хотя бы на минуту. Хотя бы перед тем, с кем не надо притворяться. Где-то на границе сознания мелькнула мысль: завтра снова в гильдию, завтра снова маска. Но сейчас это было неважно.       Сейчас я была не одна.