Неидеальная

Если бы Уильяма Леннокса попросили назвать человека, которому он мог бы доверить свою жизнь, мужчина бы без долгих раздумий назвал бы имя Эмили. Почему? Причин, на самом деле, много, и все они в той или иной мере весомы. Перечислять все ее подвиги для государства, для народа — это одно, а вот озвучить то, что крутится каждый раз в голове, когда девушка садится в вертолет и исчезает в облаках, отправляясь на очередное задание по наводке выше стоящих — совсем другое. И Ленноксу порой страшно, когда в его кабинет заходит солдат с папкой в руках, где под синим слоем тонкого пластика покоится список имен погибших солдат. Он боится найти среди ровных букв, напечатанных бездушной машиной, ее имя и понять, что Эми больше нет. Иногда Уиллу снятся кошмары — темные, кровавые, с грохотом автоматной очереди, оглушающими взрывами гранат и ревом инопланетных машин. Ему часто снится скрежет металла, кажется, что, просыпаясь, он чувствует запах раскаленного железа, пороха. Мужчина всегда видит в своих кошмарах смерти, но чаще всего — холодные, мятно-зеленые глаза, стеклянные и пустые. И сейчас Уилл в очередной раз дергается, просыпается внезапно, и понимает, что вокруг — его комната, на часах — лишь три часа ночи, а в округе на несколько миль вокруг — тишина, нарушаемая стрекотом цикад и редким похрапыванием сослуживцев. Мужчина расслабляется, откидываясь на подушку и прикрывая рукой глаза. Ему хотелось спать, но страх, затесавшийся меж ребер, сверлил в сердце дыры. Нет, Леннокс не был сентиментальным романтиком, который по любому поводу бьет себя пяткой в грудь, доказывая свою человечность. Он был солдатом, закаленным воином. Даже, наверное, неким подобием закостенелой машины. Но…он все еще был человеком. А людям свойственно бояться за себя, за своих близких и друзей. И Уильям боялся за Эмили. Боялся так, как отец боится за свою дочь, когда она уходит гулять с друзьями на ночь глядя. Волнуется за нее, как лучший друг волнуется о твоем состоянии, когда ты болеешь или долго не выходишь на связь. Уже одеваясь, Леннокс думает о том, что неплохо бы поговорить с Эмили перед отъездом. Думает, анализирует, что девушка скажет на его заявление о скором отбытии. Что-то подсказывает — реакция будет неоднозначной, но довольно неприятной. И Ленноксу, на самом деле, не хочется что-то объяснять, но мужчина понимает — если он хотя бы не предупредит, не скажет такое банальное «Прощай», его дружбе с Эмили придет всякий конец. Такая она, девушка-разведчик с мятными глазами — себе на уме, порой слишком прямолинейна и иногда груба, но все же родная и уже…своя. *** На улице прохладно, ветер неприятно пробирает до костей, а на небе — темные тучи, укрывшие собой полог звезд. Леннокс нервно прячет руки в карманы простой толстовки — непривычной, слишком мягкой в отличии от военной формы. Кто бы увидел его сейчас, сказал бы, что майор похож больше на подростка, чем на военного. Мужчина быстрым шагом, пытаясь не споткнуться в темноте, пересекает широкую площадку перед жилыми ангарами и скрывается за тренировочным боксом, едва не сталкиваясь с Эми. Девушка нервно дергает плечами, всматриваясь в растерянное лицо майора, криво улыбается и выбрасывает бычок от сигареты куда-то в темноту. — Не спится? — голос прокуренный, хриплый ото сна. Уиллу кажется, что девушка слишком бледная, но мужчина списывает все на преломленный крышей бокса свет фонаря. — Выспался, — врет майор, отводя взгляд. Эмили усмехается, не веря, но настаивать не собирается — дела Уильяма, это его дела и она, даже будучи названной сестрой, не имеет права лезть к нему с расспросами. — Везет тебе, — смеется, — а я вот не могу. Виснет пауза — оба не знают, что сказать. И хотя еще днем оба были привычно приветливы, сейчас казалось, что между ними натянуты тонкие струны. Один неловкий шаг — и все сорвется к чертям. — Меня переводят, — как-то отстраненно роняет девушка, пряча руки в карманах безразмерной черной толстовки. Теперь их с майором позы похожи, с тем лишь отличием, что плечи Эми ссутулятся. — Куда? — В Канаду. Леннокс на секунду теряет дар речи. Потом неожиданно злится — и на себя, и на Эмили, и на вышестоящих. Но когда встречается взглядом с мятными глазами — теряет весь пыл. Там, в зеленом мареве плещется что-то такое…темное, опасное, что пугает мужчину. *** Эмили казалось, что хуже уже быть не может — перевод в Канаду означал потерю не только спокойной жизни (если ее жизнь можно назвать спокойной), но и разрыв связей с друзьями. Девушка могла бы прожить без Митчелла — заводилы в ее отряде, пехотинца-экстремала, который нередко нарушает приказы; смогла бы пережить разрыв с Амандой — снайпером, которая попала в их команду совсем недавно. Черт, Эми могла бы даже прожить без Эппса! Но Уилл…названный брат, лучший друг и просто отличный парень, которые не заслуживал всего этого дерьма с межрасовой войной…она не хотела его бросать. Не хотела, но должна была. — И когда ты отбываешь? — голос какой-то…надломленный. Эмили в карманах сжимает кулаки. — Сегодня утром. Уильям вновь теряет дар речи. — Ты собиралась мне сообщить? — Собиралась, — девушка ведет плечами, — перед отлетом. — Издеваешься? — Нет, — Эмили пожимает плечами, наблюдая за звездами, — я знала, что, скажи я тебе о переводе, например, неделю назад, ты бы начал приводить доводы, что мне лучше остаться здесь. Или перевестись к тебе в отряд. Поэтому молчала. — Почему сейчас сказала? — Захотелось, чтобы ты попытался отговорить, — девушка вновь смотрит прямо в глаза, поджав губы. Майор кивает, но молчит и Эмили, бесполезно прождав пару минут, сокрушенно качает головой. И мужчине кажется, что струны, все еще натянутые меж ними, сейчас опасно затрещали, готовые порваться. — Почему-то я была уверена, что ты промолчишь, — девушка улыбается, но как-то надломлено и во всей ее позе теперь читается напряженность. Леннокс едва не стонет от пришедшей в голову мысли. Ее заставили подписать соглашение о переводе. — Эми, я… — Не надо, — качает головой, — я и не из такого дерьма выбиралась, поверь. Мужчина беспомощно провожает хрупкую фигуру взглядом, мысленно проклиная тот день, когда Эмили поступила на службу в армию. Бессонница накатила новой волной, подкидывая масла в огонь. Леннокс уверен — именно утром, когда вертолет будет увозить Эмили, он будет спать. И это жутко бесило, раздражало, бесконечно угнетало военного. Мотнув головой, Уилл идет в сторону полигона, намереваясь пробежать пару кругов, надеясь, что физические нагрузки прогонят взявшуюся из ниоткуда энергию. *** Эмили лениво стягивала вещи, насквозь пропахшие дымом сигарет. Глаза слезились от режущей боли в теле, мышцы натужно ныли, голова была ватной, в ушах звенело. Девушка едва держалась на ногах, прикусывая губы до крови, лишь бы оставаться в сознании. Очередной приступ закончился как раз в тот момент, когда Леннокс неожиданно выскочил из-за угла. Сигарета, истлевшая за то время, пока Эми боролась с болью, создала идеальную ситуацию — девушка просто сделала вид, что курила. Но этот разговор…он выжал последние соки. Правда была открыта лишь частично. Эмили ведь не сказала, что в Канаду она летит лишь на неделю. Не сказала и того, что причина поездки — новая база ее родителей, еще не до конца разобравшаяся с охранной системой. Но Эмили отчетливо поняла — Леннокс догадался, что задание это ей навязали насильно, против воли. И это могло добавить проблем. Но девушка надеялась на благоразумие друга, хотя что-то ей подсказывало — она пересечется с Уиллом куда раньше, чем планировала. Холодная вода помогла остудить затекшие в спазмах мышцы, от чего Эмили едва не стонала от удовольствия. Принесенная упругими струями нега для уставшего тела была, словно бальзам на душу. Провидев в наполненной до краев ванной больше часа, успев замерзнуть и, кажется, отморозить себе пальцы на ногах, девушка наконец вылезла из своеобразного холодильника. Махровое полотенце с нелепым цветочным узором — подарок-шутка от Эппса на двадцатилетие — приятно укутал озябшее тело в кокон тепла и мягкости. Эмили зажмурилась, на несколько секунд расслабляясь. Боль стрельнула неожиданно, парализовав пораженное плечо и тысячью иголок впившись в позвоночник. Болезненное шипение сорвалось с губ раньше, чем девушка успела сжать зубы. Эмили прижалась спиной к холодному кафелю, сползла на пол и тихо заплакала. Устала. Смертельно устала прятаться, скрываться от других. Но раскрыть себя — значит добровольно отдаться на опыты. А такой судьбы для себя девушка не желала. Слезы высохли достаточно быстро, прошло всего двадцать минут — Эмили считала. Боль поутихла, растекшись по венам дегтем — неприятно ныли суставы, спина на каждый резкий поворот буквально скрипела, словно между позвонками кто-то рассыпал песок. Голова начала болеть с двойной силой и Эми решила — сон, вот что ей сейчас нужно. Выпив обезболивающее, которое уже перестало помогать так, как должно, девушка рухнула на кровать. Оставшиеся до отлета часы девушка спала. Беспокойно, то и дело проваливаясь в вязкую, словно мед, тьму. Она липкими щупальцами оплела тело, забралась в мысли кошмарами и детскими страхами, не позволила оградить сознание от боли, то и дело скручивая мышцы в спазмах и болезненных судорогах. В итоге, стоя на вертолетной площадке и борясь с сонливостью, Эмили бессовестно прослушала речь генерала Моршауэра, которого среди обычных бойцов зовут коротко и ясно — Морж. Мужчина что-то вещал о важности данной миссии, прикрываясь липовой историей о терроризме. Была бы Эмили более бодрой — фыркала бы на каждое предложение, но сейчас ей было конкретно лень даже глаза открыть. Когда поступила команда «Вольно», девушка едва ли сдвинулась с места. Эмили спрятала зевок в кулаке, пару раз моргнула и лениво поплелась в сторону вертолета. Думаете, она не заметила отсутствия Леннокса? Заметила, конечно. Только вот расстраиваться по поводу его отсутствия ей тоже было лень. Поэтому, молча подав сигнал пилоту взлетать, девушка уселась в кресле поудобнее и, прикрыв глаза, наконец уснула.