Неидеальная

Поддерживать десептиконов — последнее, чего хотелось бы любому человеку. Но Эми, видимо, какая-то неправильная, раз их мораль и жизненные принципы смогли острыми гранями впиться в сознание не хуже голодной пираньи. Эмили кажется, что она сходит с ума. Постоянные мысли, анализ ситуации, выуживание информации из неожиданно-сговорчивых десептиконов — все это влияет на ее мировоззрение, рушит застарелые стены, уже потрепанные временем и людской алчностью. Каждый день, проведенный на корабле десептиконов, кажется каким-то эфемерным, призрачным. Словно все это — очередной сон, где Эмили не нужно терпеть боль, прятать тело в ткань. И каждое утро, начинающееся с громкого лязга металла, греет сердце своей правдивостью. Эмили хочется смеяться от своих собственных действий, но, когда Нокаут предлагает ей стать его ассистентом, она соглашается. Соглашается без колебаний и долгих раздумий, словно давно уже ждала такого предложения. И тогда десептикон начинает учить. Рассказывает о своем прошлом, как он пришел к работе медика, как учился. Учил разбираться в деталях, работать с инструментами, наставлял и всегда был участлив. С охотой отвечал на вопросы, рассказывал о Кибертроне, о Мегатроне, о гладиаторских боях. Чем больше Эми слушала, тем сильнее в ее сердце росло восхищение. Она восхищалась Мегатроном, как сильным лидером. Он был несокрушимым гладиатором на арене, но его считали грязью. Он смог подняться из низов, собрал вокруг себя верных ему десептиконов, повел их за собой. Они ведь верили ему, вверяли свои жизни. А это о чем-то, да говорит. Чем больше Нокаут рассказывал, тем сильнее разведчица понимала стремление десептиконов завладеть Все-Искрой. Этот куб, хранящий в себе историю многих поколений, родившийся еще задолго до появления первых трансформеров, мог восстановить Кибертрон. Не сказать, что после долго рассказа девушка воспылала идеей помочь десептиконам, но и былой неприязни (да-да, пропаганда автоботов раньше имела вес) уже не было. Скорее, Эмили просто научилась понимать и принимать методы, которые «враги» человечества использовали для достижения цели. Нет, разведчица не поддерживала идею полного уничтожения человечества, но…и не препятствовала особо. Скорее, просто принимала как должное то, что некоторым приходится умирать. Монстр — скажете вы. Умная — отвечу я. Эми была чертовски умной — она понимала, что без жертв не бывает победы. Знала, что без грубой силы не бывает покорений. Нельзя обратить народ в свою веру лишь сладкими речами — так делают только слабаки и трусы. А Мегатрон не был трусом. Он доказывал свою силу, свое умение вести за собой — и Эмили, чего уж таить, хотелось идти за ним. Пусть не так, как другим десептиконам, но и вправду хотелось. Девушка много думала, предлагая свою помощь, завоевывала доверие фиолетовозначной фракции. Многие трансформеры уважали ее, принимали ее помощь без ворчаний и издевок. Но были и те, кто категорически не хотел принимать человечку. Таких были единицы, но и они заставляли риск скорой смерти расти. Эмили поддерживала Мегатрона в его желании возродить родную планету, но не принимала способов. Это злило десептикона, но он ничего не мог сделать — убивать Эми не хотелось, а любые убеждения девушка сметала аргументами. Можно сказать, что разведчица была неким катализатором, удерживающим спусковой крючок затвором, который не давал Мегатрону разгромить Землю. Она могла успокоить яростного десептикона, привести справедливые аргументы в пользу родной планеты, и это действовало. Лидер фиолетовозначных и впрямь прислушивался к мнению человечки, делал нужные выводы и соглашался, что уничтожение Земли понесет за собой больше минусов, нежели плюсов. *** В один из тех дней, когда большинство десептиконов разлетелось по свету в поисках артефактов, а сам Мегатрон заперся в личном блоке и не желал видеть гостей, Эмили пришлось знатно побегать по кораблю в поисках Нокаута. Медика не было ни в тренировочном ангаре, ни в личном отсеке, ни в медблоке. На очередном повороте девушка едва не врезалась в Шоквейва. Тот нес в манипуляторах большую коробку с колбами, и не видел Эмили. Да и сама разведчица была погружена в собственные мысли. Столкновение предотвратила неожиданно сработавшая сирена. Десептикон опустил манипуляторы, оглядываясь за спину и всматриваясь в монитор, намертво прикрученный к потолку. На тонком экране лидер фиолетовозначных призывал всех к обороне. Причиной столь резких изменений обстановки стало внезапное вторжение автоботов. Не сказать, что Эмили сильно удивилась — рано или поздно, но это бы произошло. Вопрос вызвало другое — почему Мегатрон так…взволнован? За проведенный на корабле месяц девушка успела понять одно — если цвет оптики нервно темнеет и светлеет, значит трансформер взволнован. А красноглазая оптика Мегатрона мигала, словно радио-маячок. Причина волнений открылась довольно быстро — стоило только Эмили скрыться в медблоке, как корабль неслабо так тряхнуло. Металлический, искаженный передатчиком голос Саундвейва вещал о выведенных из строя системах. В голову девушки закрались подозрения — слишком четко действовали автоботы. И это наводило на мысли, что атака была спланирована. Враги (а на данный момент автоботы для Эмили были именно врагами) били четко, словно…знали, куда нужно стрелять. Догадка, что на корабле завелся предатель, странно-болезненно кольнула сердце. Эмили на секунду зажмурилась — застарелая боль вернулась, скрутив мышцы. Рухнув на колени, девушка схватилась за сердце — оно отбивало неточный, рваный ритм и постоянно «спотыкалось». Это значило лишь одно — сыворотка, изобретенная Нокаутом, перестала действовать. — Только не сейчас, — хрипит девушка, кое-как поднимаясь на ноги. Ее шатало, тошнило, в глазах все плыло, словно Эмили несколько дней беспробудно пила. Впрочем, гудящая голова тоже наводила на такие мысли. Неожиданный грохот отвлек от болезненных судорог. На пороге медблока стоял высокий, ярко-желтый автобот. Голубая оптика, выделяющаяся на лицевых сегментах, в удивлении воззрилась на девушку. Робот наставил на разведчицу пушку, но потом, словно одумавшись, быстро подхватил Эмили, аккуратно сжав в стальном кулаке. Эми не могла сопротивляться — боль забрала все силы, вновь скрутив мышцы в спазме. Ногти ломались о броню великана, пока девушка пыталась сжать на железе пальцы. Голова все сильнее гудела, мысли путались, завязывались в морские узлы. Когда робот вышел из медблока, девушка уже потеряла сознание. Отвыкшее от боли тело, месяц пребывавшее в покое, теперь с удивительной скоростью собирало в себе застарелую боль и вновь прогоняло по венам темный энергон. Прошлое вновь вернулось. *** Бамблби волновался за белковую в своих манипуляторах. Она выглядела слишком болезненно, когда он нашел ее — в процессоре роились мысли, что десептиконы успели сделать с этой девушкой, какие опыты ставили на ней? Ярость клокотала в искре разъяренным зверем — Би ненавидел фиолетовозначных всем своим существом, а за издевательство над девушкой готов был разнести к чертям весь корабль. «Оптимус», — обращается по внутренней связи к командиру разведчик, — «Я нашел человека» «Хорошо, Бамблби», — звучит грудной голос в ответ, — «ждем тебя возле спасательных капсул. Поторопись» «Есть», — коротко отвечает на приказ «Шмель», ускоряясь. В коридорах, что странно, никого нет. Бамблби думает, что, вероятнее всего, сейчас все силы брошены на защиту Мегатрона, который, несомненно, сражается с Праймом. Влетев в отсек со спасательными капсулами, желтый автобот почти нос к носу сталкивается с Арси. Та подозрительно косится на сжатый кулак брата*, но молчит и лишь кивает. — Оптимус и Айронхайд сейчас на капитанском мостике, — кивает себе за спину фем, пока Би топчется рядом. Автоботы только собираются присоединиться к лидеру, как прямо сквозь стену к ним прилетает Айронхайд — покореженный, с оторванным манипулятором, броня которого испещрена дымящимися дырами от пуль. Грохот заставляет Эми очнуться. Всего на секунду, но и этого хватает, чтобы закричать от боли ломающихся костей — Би слишком сильно сжал кулак. Впрочем, он тут же разжимает стальные пальцы, и девушка тряпичным мешком падает на пол. Мегатрон, чудом услышавший крик своей подопечной (о да, за месяц лидер смог-таки это признать), отвлекся. Оптимус воспользовался осечкой оппонента, нанося рубящий удар по плечу. С громким скрежетом плечевые сегменты брони смялись под ударом, от чего десептикон на секунду опешил — мысли никак не хотели возвращаться в привычное русло, стоило только оптике увидеть бессознательное тело белковой на полу. Когда процессор, наконец, перестал грузится, лидер фиолетовозначных нанес в ответ серию мощных ударов, знатно покорежив красно-синюю броню Прайма. Тот, узнав у друзей, что все, зачем они пришли, уже переправлено Рэтчету на главную базу, поспешил отступить. Когда автоботы в спешке покинули корабль, десептиконы только начали возвращаться. Нокаут, первым после лидера догадавшийся, что Эмили забрали, в ярости разнес половину медблока. Сыворотка, приготовленная специально для девушки, так и осталась стоять в контейнере на столе, из чего можно сделать вывод, что осталось девушке сравнительно недолго. Но ведь Нокаут еще не закончил работу…