Primus Inter Pares

Тэн хмурится, когда к нему в кабинет входит явно недовольный Тэен, и настораживается, когда красноволосый со всей силы ударяет кресло, стоящее напротив тайца, отчего то падает куда-то вбок. У старшего внутри неугасающая ярость от такого глупого поражения: как он мог не предвидеть того, что в казино может сидеть осведомленный человек со своими тузами в рукаве? Эта оплошность могла стоить жизни, и если о своей Ли особо не волновался, то за жизнь Тэна он готов перерезать глотки с особой жестокостью. С этого момента Тэен отчетливо понимает, что будет просчитывать свои ходы гораздо тщательнее — так, чтобы на чужие маневры не было ни малейшего шанса. Он начнет выслеживать еще одну цель, и пусть для этого снова придется встретиться с Ютой. Главное сделать это быстрее Чистых. Прошло еще некоторое время прежде чем снайпер пришел в себя. Он пятерней зачесал волосы назад и посмотрел на Отца, который, в свою очередь, не отрываясь следил за всеми действиями красноволосого. Младший хмыкнул, замечая, что Тэен буквально рухнул на другое, по-прежнему стоящее кресло, и тоже сел, облокотившись на спинку и закинув ногу на ногу. — А теперь, когда ты успокоился, объясняй. — Юта направил меня в казино, которое, как оказалось, насквозь пропитано Чистыми. Там был какой-то ублюдок, знающий и тебя, и меня, причем он сидел и дожидался моего прихода. А потом произошло то, что произошло, — Тэен выдохнул, ненадолго прерываясь, а таец вопросов не задавал, молча дожидаясь продолжения. — Он все видел тогда, в особняке. Южные знают гораздо больше допустимого, и все из-за этой мрази. Я не знаю, чем он занимается, но он не выглядит так, будто ему часто приходится сталкиваться лицом к лицу со смертью. Может руководит делами изнутри, хакер или типа того. Он даже сумел прикрепить на меня прослушку! — возмущается снайпер. — Неужели думает, что я какой-то сосунок, которого жизнь еще ничему не научила? На несколько минут воцаряется тишина, становятся слышны лишь шаги за дверью. Парни прекрасно понимают, что в кабинет никто не зайдет, ибо для всех, кроме Ли, дверь в него закрыта за семью замками, поэтому сидят, погрузившись в свои мысли. Первым в проблемную реальность возвращается таец. — Вот как… — задумчиво произносит Тэн. — Мы явно недооценили Чистых. Если один человек способен отыскать столько информации за такой короткий срок, то нам необходимо сохранять бдительность, но при этом нельзя допустить, чтобы их Отец смог полностью восстановиться, — таец постукивает пальцами по столу, все еще обдумывая дальнейший план действий. — Узнай, кто это был, и чем быстрее, тем лучше, — красноволосый кивает и собирается уходить, когда Тэн его останавливает, — но сначала убедись, что за тобой нет хвоста. И Тэен…будь осторожен. Ли кивает и покидает кабинет, но последняя фраза заставляет его вернуться в прошлое, в то время как младший за дверью достает все необходимые таблетки, хотя голова его раскалывалась еще перед разговором.

***

Тэену четырнадцать, когда отец впервые берет его с собой к Двуликим. Родитель изо всех сил пытался отгородить единственного и любимого сына от того, чем он занимается, отсрочить столкновение ребенка с кровавым путем, выложенным из костей, но понимал, что это невозможно. И сейчас, когда сам глава решил, что пора начинать готовить будущего снайпера к выживанию в подпольном мире, семья Ли едет на территорию группировки. Мальчик с любопытством рассматривает пейзаж за окном, который так отличается от района, в котором он живет с папой: дома спокойно, а люди то и дело спешно идут по улицам, торопясь в место, известное лишь им; на площадках веселятся дети, скатываясь с горок и смеясь от счастья, а любящие родители фотографируют их на память. Здесь же все иначе. Тэен видит уже третью компанию, странно бродящую по улице без дела: их клонит в разные стороны, иногда они даже падают, выкрикивая что-то; а когда машина проезжает чуть дальше, замечает какого-то мужчину, лежащего прямо на асфальте. Он перепачкан в крови и мертвенно бледен, а рядом с ним лежит пистолет и раскиданы пули. Что самое страшное — никто из прохожих не обращает на него внимания, будто считая подобное нормой. И лишь один человек останавливается, чтобы, как думает Тэен, помочь лежащему, но нет. Он наклоняется и начинает обыскивать карманы порванной куртки, пытаясь найти кошелек или просто купюры. Ли, выросший в атмосфере тепла и уюта, сильно пугается, начиная дергать отца за рукав дорогого пиджака. — Пап…пап! — зовет он, подвигаясь ближе к родителю. Когда старший поворачивается к нему, тот сразу же продолжает: — Там на улице лежит мужчина, он весь в крови… Детский голосок затихает с каждым словом, а Тэен начинает дрожать и всматриваться в глаза отца, ища в них хоть какую-то надежду на то, что они остановятся и помогут незнакомцу. Но ее там нет. Ли старший лишь хмурится, при этом уголки его губ чуть опускаются, будто он чем-то недоволен. — Мы ведь поможем ему, правда? — Тэенни, — раздается низкий голос, а мужчина берет трясущуюся руку в свою, большую и теплую, пытаясь успокоить. — Мы не можем. Внутри мальчика будто что-то рухнуло после этих слов. Он думал, что отец обязательно что-нибудь сделает, чтобы сохранить чужую жизнь, он верил, что они остановятся и не позволят ей угаснуть. — Как… почему? Почему ты говоришь мне это? Должен же быть какой-то способ, позволь мне выйти, я смогу его спасти! — в детском голосе чувствуется уверенность, но как бы Тэен не пытался показаться сильным, чтобы родитель дал ему эту возможность, ему не удавалось уговорить старшего. — Это невозможно, — тверже произносит отец, и, когда мальчик пытается вновь попросить его, сжимает небольшую ладошку чуть сильнее. Ему больно смотреть, как светлый мир подростка рушится, распадаясь на маленькие осколки с каждой секундой. Но если он не объяснит сейчас, не проявит сталь характера, потом будет больнее. — Он мертв. Постарайся не думать об этом, мы почти приехали. Ли замирает. Его взгляд, до этого живой и яркий, вмиг тухнет, а сам мальчик бледнеет, не веря тому, что сказал папа. Никогда до этого момента не сталкиваясь со смертью, он почувствовал ее через тонкое стекло так остро, будто умер не случайный человек с улицы, а кто-то, кого он знал, и, быть может, любил. Тэен не понимал, куда они едут, не догадывался, что его ждет, и думал, что самое страшное в его жизни уже случилось. Всю оставшуюся дорогу царит тишина, нарушаемая только еле слышимой музыкой в салоне. Когда они подъезжают к огромному особняку — для Тэена он кажется целым дворцом, как в фильмах, которые крутят по телевизору, рассказывая про городские достопримечательности, — подросток не может сдержать восхищенного вздоха. Первое, что бросается в глаза — внушительное количество охраны, будто внутри находится кто-то невероятно важный. Внешне же особняк не был чем-то прекрасным и вполне мог бы затеряться на фоне других массивных строений: всего три этажа и простое оформление. Однако идеальную симметрию сложно не отметить: если присутствовала одна деталь, то вторая, несомненно, являлась идентичной и располагалась точно также. И парень хотел было спросить у папы, где они, но какая-то обида все еще гложила, поэтому мальчик молчал, дожидаясь, когда они зайдут внутрь. Выйдя из машины, Ли старший слегка кивает охране у входа, а те низко кланяются в ответ, выражая уважение. Родитель Тэена — приближенный главы Двуликих, его правая рука. Он ловит, допрашивает и избавляется от тех, кто переходит дорогу северной группировке. Если в глазах всей мафии он — воплощение смерти, не прощающее неудач и провинностей, то в глазах своего сына — любящий отец-пацифист, в одиночку воспитывающий ребенка и справляющийся с любыми трудностями. Иногда то, что предстает взгляду, может разительно отличаться от действительности: Тэен начинает задумываться, все ли на самом деле так, как было до этого дня? Почему сейчас, когда они вдвоем идут по величественному, роскошному залу, все без исключения кланяются его отцу? Подросток начинает волноваться, когда поднимается на третий этаж по витиеватой мраморной лестнице, и беспокойство только усиливается, когда он замечает еще больше охраны у одной-единственной двери. Ли старший старается не замечать мандраж сына, когда подходит ко входу и стучит. Ответное «войди» слышится почти сразу же, и стоит мужчине открыть дверь, как большой изысканный кабинет предстает взору Тэена. Мальчик пытается сначала осмотреть все помещение, но отец проталкивает его внутрь, захлопывая путь к отступлению. Каждый миллиметр кабинета идеален: он был оформлен в красно-коричневых тонах и выглядел дорого. Все, что здесь находилось, вписывалось максимально правильно: на полу лежал крупный ковер с вышитыми завитками, на нем с одной стороны стоял кожаный диван, с другой — два кресла из аналогичного материала, а между ними был лакированный круглый столик. Позади всего описанного находился узорчатый камин, в котором трещали горящие дрова, добавляя некую атмосферность помещению. Напротив входной двери находился большой письменный стол, за которым и сидел вальяжный мужчина лет сорока-пятидесяти, смотрящий только на Тэена. От такого изучающего взгляда подростку стало не по себе, но он изо всех сил старался не показать ни волнения, ни нарастающего страха. — Поклонись, — шепчет Ли старший на ухо сыну, и тот незамедлительно делает то, что ему сказали. Мужчина поднимается с места и, проводя рукой по столу без единой пылинки, обходит его, после чего опирается на предмет мебели спиной. Отец начинает говорить, при этом его низкий бархатный голос заполняет собой весь кабинет, а Тэен думает, что лучше этого человека не злить: настолько аура была подавляющей. Создавалось впечатление, что абсолютно все, сказанное им, будет исполнено. Впрочем, так и было. — Что ему известно? — мужчина смотрит на Тэена, а последний даже спросить у папы не может, что происходит и где они, поэтому просто молча следит за диалогом. — Ничего, — отвечает родитель. — Я считал, что лучше ничего не рассказывать, пока он сам не увидит. — Правильно, — одобряюще хмыкает авторитет. — Остальную работу сделаю лично. Можешь идти. Ли кивает и поспешно удаляется, игнорируя тихое «папа» и мольбу в глазах, чтобы он не уходил, не оставлял Тэена наедине с этим мужчиной. Подростку тяжело, старшему тяжело вдвойне: он по собственной воле отдает сына на воспитание настоящему дьяволу, для которого не существует слов «не могу» или «больно». Мальчика будут ломать, переделывать полностью, и, понимая это, сердце любящего отца рвется на части. Завтра ему вновь придется входить в колею и работать в обычном режиме, только теперь по особняку будет ходить его ребенок с оружием в руках, а он не сможет с ним поговорить и увидеться по-человечески. Если Тэен почти перестал трястись, находясь рядом с отцом, то теперь мандраж усилился настолько, что его сложно было не заметить даже с того расстояния, что было между парнем и мужчиной. Последний кивает на одно из кресел и ждет, пока подросток присядет. Ли же казалось, что его ноги налились свинцом, и каждый шаг давался ему с огромным трудом. Как только он присел, авторитет, особо не церемонясь, сразу начал говорить: — Сеул делится на четыре сектора, в каждом из которых есть мафия, курирующая подпольным бизнесом и устанавливающая правила на своей территории. Как можешь догадаться, сейчас ты находишься в северной части города, в районе Двуликих. Помимо моей группировки, есть еще три: Стервятники на западе, Инкубы на востоке и Чистые на юге. Во главе каждой находятся Отцы. Сейчас в Сеуле довольно мирное время: из руководителей никто ни с кем не конфликтует. — Зачем Вы мне это рассказываете? — спросил Тэен, как только босс замолчал, словно ждал этого вопроса. — Ты продолжишь дело своего отца. — Папы? Но у него ведь обычный магазинчик с канцелярией… — Эта иллюзия была создана по его просьбе, чтобы как можно долго оставлять тебя в неведении. То, где ты сейчас находишься, и то, что ты видишь — реальность, в которой предстоит выживать, цепляться за свое существование. Твой отец работает на меня, и ты будешь работать сначала на меня, а потом на моего сына, когда Двуликие перейдут под его руководство. С сегодняшнего дня этот особняк — твой новый дом. — Но что если я не хочу заниматься этим? — внутри подростка мир перевернулся вверх дном, и все, казавшееся реальным, вмиг исчезло, сменившись настоящим кошмаром длинной в неизвестное количество лет. Ли смотрел на мужчину неверяще, будто сквозь него, и кусал от волнения губы. — Я не спрашиваю, чего ты хочешь. Это то, что досталось тебе от твоих родителей, и ты обязан продолжить их дело. — Мама тоже этим занималась? — каждая новая деталь о жизни родителей отдается болезненным уколом в детском сознании и, казалось бы, ничего не может быть ужаснее того, что ему уже рассказали, но все оказывается куда хуже, когда авторитет вновь начинает говорить. — Ты знаешь, как умерла твоя мать? — получив отрицательный ответ, босс продолжает: — Она работала вместе с твоим отцом, но вскоре выяснилось, что вся информация, полученная ей, сливалась другим главам. Не понимая, к чему ведет мужчина, подросток наклоняет голову в немом вопросе. — Я приказал твоему отцу убить ее. И, как видишь, ему пришлось сделать это, пусть и со слезами, уговорами сохранить ей жизнь. Видишь ли, Тэен, я не прощаю предательств. Если бы у меня была необходимость, я бы убил даже собственного сына. И я научу тебя быть хладнокровным, как подобает настоящему члену мафии. Подросток не заметил, как по его щекам покатились горячие слезы, а сам он начал всхлипывать. Он почти не помнил мать, но в его памяти отчетливо вырисовывались картинки, как она нежно гладила его волосы и пела колыбельную на ночь, как кормила его и целовала в лоб с особой теплотой, как каждый ее жест был наполнен любовью и мягкостью. А потом ее не стало. Ли было девять, когда папа сказал ему, что маму сбила машина. Тогда мальчик впервые увидел, как плачет его отец: горько, навзрыд. И только сейчас он осознает, что старшему пришлось выдержать на самом деле. Сам того не понимая, Тэен начинает кричать на стоящего напротив мужчину, и, стоит ему подняться с кресла и сделать шаг, как в кабинет забегают люди и хватают его за руки. Подросток пинался и пытался вырваться, ему хотелось причинить мужчине такую же боль, как он когда-то причинил его родителям. Пусть и не моральную, но физическую. — Ты монстр! Я убью тебя, клянусь! Ты не заслуживаешь жизни! — Тогда тебе придется хорошо потрудиться, чтобы научиться стрелять также метко, как твой отец, когда в его прицеле находилась она. Уведите его. Тэен орал так громко, как только мог, когда люди тащили его по залу, когда волокли по лестнице на этаж ниже и когда грубо закинули его в комнату, которая должна стать его новым домом. Ли некогда было ее рассматривать: он сидел на холодном полу, а слезы нескончаемым потоком текли из глаз. В тот день он поклялся себе, что отомстит за мать, чего бы ему это не стоило. Следующее утро встретило Тэена головной болью и слипшимися глазами. А еще мальчиком, сидящим на полу рядом с кроватью и рисующим то, чего подросток разглядеть не мог, когда посмотрел вокруг. На вид младшему было лет двенадцать: маленький, худенький, он держал в руках цветные карандаши, то и дело что-то раскрашивая. Когда же ребенок посмотрел на Ли, последнему стало неловко. Будто он в комнате был лишним и явно непрошеным гостем. Однако в следующее мгновение мальчик лучезарно улыбнулся, показывая ровный ряд зубов: его глаза засияли, а в уголках появились едва заметные морщинки. Он сразу бросил свое занятие и подполз к Тэену, а потом взял его за руку, отчего тот резко вжался спиной в стену, у которой стояла кровать. — Не бойся, — Ли неосознанно сравнил тихий детский голосок со свежим ручейком, так приятно звучащим на фоне всего, что происходит в особняке. — Я не сделаю тебе больно. — А почему ты думаешь, что я испугался? — задал Тэен невероятно глупый вопрос, вспоминая, как он отшатнулся от явно безобидного ребенка. Хотя кто знает, какие в этом доме растут дети. — Ты пытаешься от меня отдалиться! — обиженно бубнит мальчик, протягивая измазанную в грифеле ручонку к чужому бардаку на голове. Ли уже не пытается избежать прикосновений, ведь он понимает, как нелепо это выглядит со стороны. Пока ребенок копается в его волосах, пальцами их причесывая, Тэен, наконец, осматривает комнату: обыкновенный светлый ламинат, бежевые обои, аналогичного цвета стул рядом с белым столом, шкаф неподалеку и небольшая кровать, где сейчас сидел подросток — на этом мебель заканчивалась. По сравнению с тем великолепием, что Ли увидел в кабинете Отца и на первом этаже особняка, эта комната казалась чересчур простой, будто строилась не для той семьи, что жила здесь. Недолго думая, Тэен все же спрашивает то, что на данный момент его больше всего интересует: — Ты кто? — Меня зовут Тэн, — поначалу мальчик удивляется, даже руку от волос убирает, но потом собирается, понимая, что они так и не познакомились. — А тебя? — Ли Тэен, — коротко произносит он, при этом свешивает ноги с кровати и встает, собираясь уходить. — Куда ты? — хлопает глазками ребенок, наблюдая за старшим. — Ты ведь даже не знаешь, куда идти. — А ты знаешь? — глубоко в душе подростку не хочется бродить по огромному особняку в одиночку, но он все равно говорит с грубой интонацией, будто пытаясь отвязаться от Тэна. — Ну да, я ведь тут живу, — мальчик цокает языком и с пола поднимается. — Подожди, пойдем вместе, я все тебе здесь покажу. Выйдя из комнаты, ребенок сначала отвел Тэена в столовую, где, к первому на сегодня удивлению Ли, был накрыт стол с множеством блюд. Подросток, не привыкший к такому огромному выбору, даже не знал, что ему делать, пока младший не сказал ему есть. После трапезы Тэн показал старшему комнату, в которой так или иначе придется находиться, то бишь ванную. На третий этаж ребята не пошли потому, что, как объяснил мальчик «туда нельзя ходить, если тебя не приглашают». Для Тэена это было большим облегчением, так как в душе ему все еще было невероятно больно от слов главы, и он не хотел лишний раз сталкиваться с этим мужчиной. Вторым удивлением стало то, что Тэн спокойно показал ему место, где Ли придется научиться стрельбе: это было огромное помещение на цокольном этаже, где, с одной стороны, лежало оружие, а с другой, на приличном расстоянии, стояли банки. — Почему ты привел меня сюда? — Потому что так сказал отец, — лицо ребенка ничего не выражало, когда он наблюдал за изменением эмоций Тэена: от удивления до гнева. Тэн привык, что есть много людей, которым не нравится его папа, правда причины он пока не понимал. — Со следующего дня мы вместе будем ходить сюда с учителем. Ли не спрашивал, о ком говорит младший: и так было ясно. Еще вчера он твердо решил, что сделает все возможное, чтобы отомстить, пусть даже придется терпеть чьи-то уроки. Он будет стараться изо всех сил, и даже Тэн — а подросток понимал, что он не виноват в том, что его отец — чудовище, заслуживающие только смерти — не сможет его остановить. Ему придется оставить мальчика без отца, и Ли сделает это. Просто потому, что его так несправедливо лишили матери и заставили папу лгать. В четырнадцать Тэен знал, что готов убивать, в шестнадцать готовность сменилась действиями, когда, уже научившись попадать по банкам с любого расстояния, его стали брать на «чистку». Первое убийство далось ему тяжело: его не покидала мысль, что теперь руки запачканы в крови, и дальше будет только хуже. Он плакал, сидя в одиночестве и думая о родителях, о том, каким беззаботным было его прошлое, но казался сильным, когда за ним наблюдали, следили, как он лишает жизни людей. И то, что раньше казалось ему дикостью, теперь стало обыденностью. Это всего лишь путь к цели, которую он себе поставил, каким бы грязным он не был — и пусть придется идти по головам, плевать. Практически все время рядом с Тэеном находился Тэн, который с годами становился все молчаливее и молчаливее при других людях. Ли думал, что это происходит из-за всего, что ему приходится делать, ведь он младше и, следовательно, ему это дается тяжелее. Тэн, бывало, приходил в комнату старшего по вечерам. В такие моменты они болтали о чем-то совсем неважном, отвлеченном от того, что их окружало. И чем дольше длились беседы, тем больше Ли понимал, что жизнь — несправедливая сука, раз младший вынужден крутиться во всей этой мясорубке по воле Отца. А потом случилось то, что изменило многое. Во время очередной чистки почти убили Тэна. Тэен словно в замедленной съемке видел, как одна шестерка достает пистолет и целится в младшего дрожащими руками. Он не понимал, чем руководствовался в тот момент, но без сомнений рванул в сторону друга, закрыв его собой. Пуля попала в живот, и парень грузно упал на грязный асфальт, жадно хватая ртом воздух. Рана горела огнем, и парень изо всех сил старался выдержать невероятную боль. Он не видел, как валится бездыханное тело стрелявшего, как растекается теплая кровь — то ли его самого, то ли чужая, — как кричит Тэн, умоляя его держаться, не закрывать глаза и продолжать дышать. Как он держит его — Тэена — лицо в ладонях, как зажимает рану и просит вызвать скорую. А потом машина, медики, и шепот Тэна рядом, его всхлипы. Ли помнит только, как очнулся и увидел его возле больничной койки. Спящего, живого и здорового. Потом ему расскажут, что парень не отходил от палаты ни на шаг, все время находясь рядом и сжимая руку Тэена в своей. Этот случай еще сильнее сблизил парней. Они цеплялись друг за друга, ощущая острую необходимость быть вместе. И разговаривали дольше обычного, засыпая прямо на полу. В девятнадцать Ли решился. Он ждал только, когда понадобится Отцу, чтобы тот вызвал его к себе. И, когда это случилось, его руки задрожали в предвкушении. Он заранее подготовил пистолет, заполнив патронами весь магазин — так, на всякий случай — и пришел. С их первой встречи Тэен видел главу лишь трижды, мельком, хотя прошло пять лет. Сейчас, стоя перед ним лицом к лицу впервые за такой временной промежуток, он ощутил, что вот оно — то, чего он ждал, чего хотел и к чему стремился; ради чего прошли бессонные ночи в оттачивании стрельбы, ради чего он стольких убил. Все это необходимо было для того, чтобы заслужить его доверие. Или что-то схожее с этим. — Ты многого добился за эти годы, — спокойно начал мужчина. — Немало сделал для Двуликих, даже сумел сблизиться с Тэном. Похвально, очень похвально. — Благодарю, — Ли старался сдерживаться, чтобы не показать эмоции. Знал бы этот ублюдок, чего все эти заслуги стоили! Сколько раз приходилось ломаться на части и собираться вновь, чтобы он смог встретиться с таким чудовищем в человеческом обличии. — Я довольно долго наблюдал за твоей работой — безупречной, не скрою, — поэтому сегодня у тебя есть право выбора: либо остаться в особняке, со мной и моим сыном, либо найти другое жилье. Само собой, убирать мусор придется по-прежнему, поменяется только твое местоположение. Вскоре мне предстоит взять еще одного ребенка на воспитание, и, как понимаешь, ты уже немаленький. — Знаете, — начал Тэен, смотря в глаза убийце напротив, — я уже давно сделал свой выбор. В следующее мгновение он достает из кобуры, прикрытой темной рубашкой, надетой поверх футболки, пистолет, и стреляет, почти не целясь. Пуля пришлась в плечо. На громкий звук выстрела в кабинет моментально сбежалась охрана, стоявшая за дверью, и направила свои пушки на Ли. Он знал, что так будет. Парень давно не боялся смерти, поэтому сейчас стоял, готовый принять все, что судьба ему уготовила. Парень все еще держал оружие в руках, но ничего не делал, потому что знал, что его убьют, если он хоть что-нибудь предпримет. Жизнь главы важнее любой другой: каждый человек, находящийся в комнате, понимал это. Ли и не видел свое существование после мести: ему казалось, что сам смысл, вложенный в то, что он делал — убийство. А вышло лишь покушение. «Какая досада, — думал парень, когда его окружило еще больше охраны. — Такой нелепый конец». Однако, к его неожиданности, Отец прокричал: — Не стрелять! Тэен удивился, его брови приподнялись, а губы чуть приоткрылись, словно он собирался что-то спросить. И пока он смотрел на истекающего кровью мужчину, который морщился от боли, у него забрали пистолет. Тогда еще парень не понимал, к чему весь этот фарс, если можно было закончить быстро, пусть и совсем некрасиво. Но когда через неделю — все дни Ли держали в специальной комнате без окон и со стальной дверью, лишь раз в день принося еду — его вывели на улицу, посадили в машину и отвезли в место, где он когда-то спас друга, стало понятнее. Там, где когда-то была перестрелка, теперь стояло всего три человека: Тэн, Тэен и Отец, причем в руке младшего был пистолет. Ситуация, когда-то случившаяся с родителями парня, повторилась с ним. Только теперь его лучший и единственный друг должен выстрелить, чтобы доказать свою преданность. Тэн знал, как умерла мать Тэена. Он также понимал, что тот хочет отомстить, но не делал ничего, чтобы его остановить. В какой-то мере ему казалось это правильным, ведь глава тоже лишил его матери. Разница была лишь в том, что родительница Тэна все еще была жива. Сейчас, смотря в глаза младшего, Ли видел только решительность. Какой бы крепкой не была дружба, репутация Двуликих важнее. — Тэн. Давай. Вот так вот все и кончится. Без лишних фраз, без прощальных слов, без возможности хоть что-нибудь изменить. Парень зажмуривается, готовясь, наконец, отправиться туда, где должен был оказаться уже давно. Выстрел. И…ничего. Тэен не чувствует боли. Когда он открывает глаза, первое, что замечает — тело. Точно в груди, там, где находится сердце, распускается кровавый бутон, и вся жизнь по мере его цветения иссякает. Ли не сразу понимает, кто лежит на земле, и лишь спустя несколько секунд, казавшихся для него вечностью, осознает — Отец. Тот, кого он ненавидел столько лет, мертв, убит собственным сыном. Тэн выбрал Тэена.