Primus Inter Pares

Джонни входит в прихожую — пришлось изрядно повозиться, чтобы разобраться с замком — и замечает аккуратно стоящую обувь: преимущественно туфли, однако имеются и желтые кеды, но Енхо особо внимания не обращает. Он проходит чуть дальше, сразу отмечая, что вкусы северного главы разительно отличаются от того, что нравится его отцу. Вместо вычурного дизайна самый настоящий минимализм: только все самое необходимое и ничего броского. Справа от киллера находилась широкая лестница, слева — вход в, судя по всему, зал. Напротив Со, примерно на расстоянии в десять метров, располагалась дверь. Енхо уверен, что те, кто был в особняке, слышали выстрелы, поэтому сейчас его жизнь тоже находилась под угрозой: он пришел не к обычным безоружным людям, а к верхушке северной мафии. Он хотел было пойти в зал, как услышал едва уловимый скрип двери на фоне абсолютной тишины. Секунда — и перед ним стоит человек, с которым он уже встречался, убить которого помешали лишь обстоятельства. Отец держится за лоб одной рукой, вторая лежит на дверной ручке и сжимает дужку очков; на нем зелено-лимонная рубашка в клетку, желтые шорты, кеды и носки с кактусами. Он поднимает голову ровно в тот момент, когда Джонни направляет в его сторону заряженную беретту. Палец нажимает на спусковой крючок, но Тэн реагирует быстрее: он мгновенно решает рвануть влево, и пуля совсем рядом со свистом проносится, пробивая деревянную дверь, которую тот захлопнул. Енхо едва слышно выругался, но за целью побежал. Два патрона. Киллер наступает на очки, уроненные Отцом, отчего стекла хрустят и распадаются на мелкие осколки. Тэн этот хруст слышит, когда поворачивает за угол, лихорадочно соображая, в какую из комнат забежать: он останавливает свой выбор на котельной, находящейся ближе всего — дальше просто не успеет. Максимально — насколько это возможно в сложившейся ситуации — тихо закрывает дверь и вслушивается. Местоположение выдает только гулко бьющееся сердце, и парню кажется, что Джонни только по нему найдет. В детстве таец вычитал, как некоторые животные способны выследить жертву по ритму жизненно важного органа, и сейчас он неосознанно представил вместо хищника человека с пистолетом. Он узнал его моментально. Впрочем, сложно не узнать того, кто уже в первую встречу приставлял к голове дуло и грозился пустить свинец в лоб. Енхо знает, что Отец находится в одной из комнат: слух еще никогда не подводил, а резко прекратившийся топот усилил уверенность. Брюнет забежал в настоящую ловушку из четырех стен, которая станет его персональной могилой. Джонни медлит, спешка сейчас ни к чему. Он осознает, что до последней комнаты, которая находится дальше всех, тот не успел бы добежать. Остается всего две. Стоит ему открыть первую дверь, как он чувствует острую боль в районе солнечного сплетения, инстинктивно отступая на шаг: от неожиданности он сгибается пополам, тяжело выдыхает и роняет пистолет, который, проскользив по полу, теперь находится в нескольких метрах от парней. Отец, не теряя ни секунды, из котельной выбегает, и в эту же секунду во всем доме гаснет свет, оставляя парней в кромешной темноте: что с закрытыми, что с открытыми глазами одна и та же картина. Тэн запомнил расположение беретты, поэтому достать ее не составило особого труда, а вот попасть по киллеру было проблематично. Таец замирает на месте, максимально сконцентрировавшись: он пытается услышать хоть какой-то звук от Джонни — дыхание, что угодно. И, стоит Со шагнуть, как Отец стреляет без промедлений; оглушительный звук наполняет собой помещение на секунду и также быстро исчезает, вновь уступая место тишине. Один патрон. Енхо чувствует, как теплая вязкая жидкость течет из свежей раны, попадая на дорогую кипельно-белую рубашку, и капает на некогда чистый пол, наверняка пачкая его. Пуля прошла по касательной, лишь задев шею. «Попал-таки, сученыш», — думает Джонни, но так даже интереснее. В последний раз киллера задевали чуть больше месяца назад, и теперь, когда он чувствует собственную кровь, срабатывает триггер, активирующий жажду убийства. Теперь это не простое поручение — настоящая война в сеульском масштабе. Таец не знает, сколько еще патронов в магазине и есть ли они вообще — Тэн понимает, что, не убрав всю охрану, в особняк не попасть,— но все же решает перезарядиться. Со на звук реагирует мгновенно, в несколько рывков преодолевает расстояние и успевает за кисть схватить, из-за чего последняя пуля в потолок уходит. Пальцы болезненно впиваются в кожу, сжимая так, что наверняка останутся синяки. Тэн воздух сквозь зубы втягивает и руку с пистолетом заносит, чтобы со всей силы ударить по чужому запястью, но вместо него попадает по предплечью. Если бы удар пришелся туда, куда изначально хотел таец, то хруст костей без сомнения заметили бы оба. Почувствовав резкую боль, Джонни хватку ослабляет, не отпуская Тэна, но этого достаточно, чтобы резко вырвать руку: Отец сразу дистанцию увеличивает, потому что в рукопашном бою шансов выжить меньше. Сейчас ему нужно не драться, а думать, как избежать внезапной атаки со стороны. И снова начинается игра на реакцию и слух. Киллер думает, что аннигилировал преимущество; Тэн же уверен, что оно у него — в особняке он ориентируется явно лучше непрошенного гостя. Проблема лишь в том, что незаметно улизнуть ему никто не даст: Енхо уловит еле слышимый звук поблизости без особой проблемы. Джонни делает выпад вперед — в направлении отступления Отца — пытаясь поймать цель, но Тэн как в воду канул. Не может человек перемещаться бесшумно, но таец всеми действиями показывает, что вполне может в определенных случаях. Продолжается это до тех пор, пока он не наступает во что-то с характерным звуком — в кровь, которая успела образовать небольшую лужу, так некстати помешавшую идеальному побегу. Тэн срывается с места в направлении выхода, попутно замечая, что магазин беретты пуст: парень успел перезарядиться еще раз и даже сумел примерно прицелиться, завернув за угол, но раздался лишь глухой щелчок. Он чертыхается едва слышно, выбрасывая теперь бесполезный кусок металла и соображая, что делать дальше. Отец останавливает выбор на комнате, где обычно проходят сеансы с Чону: если он правильно помнит, там еще должен лежать пистолет Тэена, который тот днем ранее смазывал. Сейчас Отец как никогда доволен планировкой в особняке: на первом этаже нет дверей в зал и из него, лишь широкие проемы, но мебель все же становится его врагом. В частности безопасному передвижению в темноте мешают квадратные тумбы у этих самых проемов. Енхо пару раз ударяется о стены, но скорость не сбавляет, продолжая следовать за тайцем — последний оказался неожиданно быстрым, вдобавок имеющим прекрасную фотографическую память; несмотря на это избежать столкновений с острыми углами не удается: Тэн задевает несколько, не прекращая бежать, и свозит кожу на боку. Джонни слышит чужое сбившееся дыхание, смешивающееся со своим где-то поблизости, когда забегает в комнату вслед за младшим; различает, как Тэн по столу руками возит в поисках чего-то. Неожиданно для парней снова включается свет, больно режущий по глазам, и сначала приходится щуриться, чтобы привыкнуть. Теперь Отец может рассмотреть того, кому его заказали: запыхавшийся — таец водил его кругами по дому, надеясь, что тот выдохнется раньше его самого, — с кровоточащей раной на шее, заляпанной кровью рубашкой и сталью во взгляде, он стоял перед Тэном, источая подлинную ауру убийцы — такую же, как у младшего. Джонни же не без удовольствия заметил, что таец снова в ловушке — дверь находится позади киллера — и губы сами расплылись в торжествующей улыбке. Поймал. — Шах, — Тэн впервые за все то время, что пытался убить нежданного гостя и не быть убитым, услышал голос киллера. Низкий, с хрипотцой, но отчего-то надменный, будто он уже победил в их схватке: остался лишь финальный ход, — и мат. Отец бросает быстрый взгляд на стол и не замечает там ничего, кроме различных бумаг, некогда лежавших аккуратной стопкой. Он просматривает всю комнату в поисках чего-то острого, но не находит ничего подходящего поблизости. Только роскошная стеклянная ваза, стоящая сумасшедших денег — сейчас Тэн без малейших сомнений разбил бы ее на множество осколков, — находящаяся скорее ближе к Джонни, чем к нему. Енхо приближается словно в замедленной съемке: пока тот шагает, в голове Тэна мысли сменяются одна другой. В физической силе он явно уступает, но другого выхода просто нет. — Еще шаг — и я прострелю твоему другу голову. Поначалу парни не понимают, откуда доносится голос — такой знакомый и родной для тайца, — но с каждым новым словом становится ясно, что звук транслируется с камеры сверху: она единственная во всем доме оснащена и микрофоном, и динамиками. Енхо словно по команде замирает, но насквозь пронизывающий взгляд с Тэна не сводит. — Джэхен? — говорит киллер, ожидая хоть какого-то ответа от хакера, который, впрочем, не заставляет себя долго ждать. — Джонни, — одно слово, которое заставляет Со похолодеть. Енхо дорожит Юно — у них много светлых воспоминаний и особых моментов за те долгие года, что они знакомы: именно Чон был тем человеком, который в первый же день знакомства сказал, что у них судьбы переплетаются — так просто, с первого взгляда решив все за двоих; именно хакер помогал — и до сих пор это делает — подобрать наиболее выгодное местоположение и время, чтобы ликвидировать любую цель с минимальными потерями. И именно Джэхен был тем, кто научил Джонни жить, дорожа каждым днем; тем, кто говорил ему бороться за свое место, пусть и в прогнившем насквозь мире из лжи и пороков — в мире свинца, наркоты и следующей по пятам смерти. Когда трескалась, рассыпалась земля под ногами, на его стороне был лишь один человек, добровольно жертвующий собой ради другого. Каким бы серьезным не был киллер в своих намерениях избавиться от Отца, в сложившейся ситуации чаша весов склоняется к спасению хакера с огромным перевесом. Тэн молчит, обращая внимание на каждое изменение в лице старшего: едва заметная складка появляется между бровями, но этого достаточно, чтобы понять — выбирает, сравнивает возможные исходы. Таец бдительности не теряет и не расслабляется, не знает ведь, в чью пользу будет сделано решение. Для него Джонни — человек с атрофированным чувством самосохранения, да и вообще на редкость бесчувственный, как и многие другие в мафии. На деле же киллер в себе все слабости — именно к ним Со относил такое понятие, как чувства — хоронит, закапывая как можно глубже, чтобы ничего не мешало во время работы. Сегодняшний день определенно является исключением. — Что ты хочешь? — задавая вопрос, Енхо обращается исключительно к Тэену, задающему настроение разговору. — Мне нужен Отец, — в голосе сталь слышится, когда тот условия диктует, — живым, — Ли акцентирует внимание на этом слове. — И каким образом ты планируешь его получить? — Сейчас Джэхен позвонит тебе. Очень надеюсь, что ты не потерял свой телефон, пока пытался оставить Двуликих без главы. Будете на связи все время, пока не дойдете до квартиры, в противном случае своего друга найдешь с пулей в голове, — снайпер замолкает на несколько секунд, продолжая затем: — Джэхен любезно поможет мне следить за вашими перемещениями через городские камеры, так что один малейший выпад в сторону Тэна — и Юно покойник. — Для чего телефон? — Мне нужно не только видеть, что ты делаешь, но и слышать каждый звук. Видишь ли, меры предосторожности. Минута на раздумья, и киллер озвучивает окончательный ответ: — Я согласен, — произносит Со, а у тайца в голове мысль появляется, что тот определился еще до того, как узнал условия. Неужели хакер — его слабое место? Ахиллесова пята, по которой нужно раз за разом наносить удары, чтобы точно ни малейшей возможности на повторную атаку не оставить? — Я знал, что ты умный мальчик, — насмешливо произносит Тэен, и в этот же момент у Енхо в кармане телефон вибрировать начинает. Он достает мобильник и принимает звонок, включая громкую связь. Больше с камеры не доносится ни звука. Джонни вслушивается в голос из динамика и не разбирает ни слова: кто-то — предположительно Джэхен — прошептал что-то настолько тихо, что понять сказанное практически невозможно. Судя по всему, он вообще не с ними общается — вот у кого инстинкт самосохранения отсутствует. Енхо надеется, что Юно глупостей делать не будет, и провоцировать снайпера не станет. А может ведь, язык-то без костей. — В следующий раз старайся лучше, — издевается Тэн, сложив руки на груди, опершись спиной на стол позади себя и разглядывая некогда белые шнурки, теперь перепачканные в чужой крови. Это первое, что сказал парень с того момента, как они с киллером встретились — до этого особо не было времени на беседу. — Тогда не придется в очередной раз из задницы выбираться. Тэн не знает, что подтолкнуло его начать диалог. Может действительно хотелось зацепить стойкого киллера, приоткрыть завесу тайны и узнать, что он из себя представляет— хоть немного. И пусть это ничего не дало бы по итогу, просто захотелось. — Не помню, чтобы спрашивал у тебя совета, — младший фыркает, но замолкает. Джонни снова внимание на Тэна переключил, который теперь не сводил со старшего глаз, наблюдая за неизменно текущей кровью из раны. Со замечает, куда тот смотрит, словно зачарованный, и решает все же чем-то замотать шею. Он оглядывается, не замечая ничего подходящего, и таец, не упуская возможности какую-то колкость вставить — все-таки ему теперь ничего не грозит, — произносит: — Рубашку используй, она все равно заляпана. — Снимай, — парирует Джонни, указывая, что вещь на Тэне тоже не в идеальном состоянии. Брюнет одну бровь приподнимает, не ожидая подобного, а затем на выразительных губах появляется саркастическая улыбка, за секунду словно приковав к себе взор черных глаз. Тэн мешающие волосы пятерней со лба убирает, назад зачесывая, но они все равно на лицо спадают через некоторое время. — Ну и кровоточь дальше, — парень мимо киллера проходит, игнорируя пристальный взгляд в затылок. Енхо тоже на месте особо долго не задерживается, следуя за тайцем. — И ты мне не поможешь, — скорее констатирует, чем спрашивает Со, на что Тэн оборачивается и удивленно на него смотрит. — Конечно нет, ведь это ты за мной не так давно по дому гонялся, — Джонни хмыкает, зная, что последует именно такое ответ, а Отец продолжает: — Еще и вещи мои заляпать собираешься. А ущерб кто будет возмещать? — Ты говоришь так, будто чувствуешь себя неприкосновенным. Уверенность появилась, что никто личико не подпортит? — Потому что никто и не подпортит. Во всяком случае, это будешь не ты, — Енхо замечает, что язычок-то у Тэна неожиданно острым оказывается. — Мелкая язва, — стоит Джонни упомянуть рост, как таец хмыкает, словно уже наслушался подобного за всю жизнь. — Как ты сюда попал вообще? — судя по голосу — Со лица не видит, так как сзади идет, — Тэна ситуация явно веселит. — Дверной проем не сломав-то. Через динамик парни слышат, как прыснул Джэхен, не сдержавшись. Он больше всего на свете, что в детстве, что сейчас — когда выдавалась свободная минутка — любил затронуть тему роста. Ровно на секунду Джонни задумался: а стоит ли вообще его спасать? — Я бы с радостью тебя придушил сейчас, — это должно было быть угрозой, но Тэн смеяться начинает так искренне, будто ему смешную шутку рассказали, при этом забавные гримасы корча. — У тебя была возможность. Прости, поезд ушел, но клоун, — очень жирно намекает Отец, — остался. Они поразительно быстро нашли общий язык или что-то с этим схожее. Оказывается, вполне возможно почти нормально общаться, когда никто никого не пытается убить. До поры до времени, разумеется. На улице Тэн обращает внимание на трупы охранников — у каждого по выстрелу. Никого из них таец не жалеет — не можешь выжить, значит заслуживаешь смерти. Тем более, когда противник один, а охраны много. Надо тщательнее следить за тренировками тех, кем он руководит, ибо такой исход — удар по гордости в некоторой степени. Дойдя до черной, начищенной едва ли не до блеска машины Джонни — старший весь путь прижимал рану рукой, — киллер первым делом открывает багажник и достает оттуда аптечку. Обрабатывает, забинтовывает шею, только после занимая водительское место и заводя двигатель. До Джэхена час езды, и все бы ничего, но Енхо чувствует на себе чужой взгляд так, будто тот въедается ядом под кожу, растекаясь по телу вместе с кровью. Киллер следит за дорогой, изо всех сил игнорируя Тэна: пусть он и молчит, но мешает все равно знатно. На пятнадцатой минуте Со не выдерживает, все же интересуясь: — Что? Красивый? — Вполне, — слышится мгновенный ответ, но парень продолжает рассматривать чужой профиль. — Ты, оказывается, умеешь не дерзить при каждой возможности, — Джонни бросает взгляд на тайца ровно в тот момент, когда тот облизывает губы, отчего те поблескивать начинают и краснеют мгновенно. Тэн видит, куда смотрит старший, пока сам без стеснения рассматривает его. Когда на щеке Енхо красный цвет сменяется желтым — машина стоит у светофора, — парень находит в себе силы прервать игру, которую они, не сговариваясь, начали. — Зеленый, — и только после этого решает посмотреть на дорогу. На улице уже давно темно, лишь фонарные столбы освещают дорогу. В многоквартирных домах в некоторых местах горит свет, в некоторых — абсолютная темнота. Таец с детства любил рассматривать все объекты в поле зрения, подмечая даже самые мелкие детали, ибо это помогало отвлечься от проблем, забыться на некоторое время, очистив голову от нежеланных, ненужных мыслей. Пока Тэн разглядывал окружение, Джонни бросал на него мимолетные взгляды, обращая внимание на то, что сейчас младший сутулится, будто все тяготы мира легли на его плечи, позволяет себе выдохнуть, когда не нужно держаться при всех, сохраняя лицо. — Как забавно получается, — отмечает таец, оторвавшись от рассматривания домов. — Недавно я выпустил в тебя пулю, а сейчас ты мой личный водитель. — Тебе повезло, что твой друг успел мне нагадить, выключив свет — не более того. — А тебе не повезло, что мой друг успел нагадить твоему другу, — не без удовольствия Тэн замечает, как меняются эмоции на привлекательном лице: на секунду ему даже кажется, что старший закатывает глаза. В конце концов Джонни громко выдыхает, словно устав от компании тайца. Но последнего это не волнует — если бы Енхо не перебил всю охрану, не взломал замок и не зашел к нему домой, сейчас бы спокойно наслаждался тишиной. А так пусть терпит все выходки младшего — иногда можно побыть сукой, если этого никто, ну или почти никто, не видит. Некоторое время они едут в тишине, пока кратковременную идиллию не нарушает беседа Джэхена с Тэеном. — Ты еще не устал там стоять? — А ты еще не устал доебываться до меня? — Тэн слышит отчетливо проскальзывающие нотки раздражения в голосе красноволосого, ничем не прикрытые. — Как тебя люди выдерживают, такого душного. — Я забочусь о тебе, а ты не ценишь, — Юно постоянно что-то печатает на клавиатуре, при этом говоря настолько спокойным тоном, что ни один человек бы не понял, что он в любую секунду может умереть. — Спасибо, справлюсь без твоей любезности, — Джонни слышит, как скрипит кресло Джэхена, будто тот либо на нем качается, либо позы бесконечно меняет. — Как дела? — звучит неожиданный вопрос из уст хакера, на что Тэен цокает языком. — Боже, просто заткнись. Со стороны это выглядит как обычная беседа, только намерения ни у кого из четырех парней отнюдь не благие. — А у вас язвительность — это семейное? — интересуется Джонни скорее у Тэна, поворачивая на нужную улицу. — Совсем как у вас — назойливость, — Отец закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди, при этом голову в сторону Енхо поворачивает, снова начиная сверлить того взглядом. — Со мной ты первым заговорил, — факт, который невозможно опровергнуть. Джонни останавливается у тротуара, ибо парковочных мест поблизости нет, да и незачем. Он глушит двигатель и говорит Тэну выходить из машины. Тот слушается, вставая напротив дома: чистый, лишь недавно построенный, он плюс ко всему располагается в элитном районе, отчего купить квартиру в нем позволить может далеко не каждый — цена заоблачная. Пока Отец смотрит на здание, Со к бардачку тянется, ищет что-то, перебирая бумаги, не шелестя при этом, ручки и, найдя небольшой нож, прячет в рукав, после спеша последовать примеру Тэна. В аккурат после того, как Енхо хлопает дверью автомобиля, внимание парня переключается с новостройки на киллера, но тот просто кивает в сторону здания, пока машину на сигнализацию ставит. Джонни специально выбрал место, с которого обзор камер на улице — а этот квартал он знает безупречно — падал только на заднюю часть машины, таким образом находясь в слепой зоне, и, выпроводив Тэна первым, выиграл еще и несколько безусловно важных секунд. Дверь на третьем этаже, как и ожидалось, не заперта: они вошли потому, что Юно — придурок, а код от домофона четыре единицы. Енхо идет в самую дальнюю комнату — именно там Джэхен проводит девяносто девять и девять процентов своего времени, когда остается дома — и замечает Тэена, стоящего боком к креслу хакера, одной рукой держащего пистолет, неизменно приставленный к чужому затылку. Он поворачивает голову, услышав приближающиеся шаги, и взглядом скользит по всему киллеру с головы до ног, будто оценивая. Тэн быстро осматривает всю комнату: просторная, выполненная в неброских тонах; из мебели только длинный темно-коричневый стол и два одинаковых кресла — на одном сидел Юно, второе же пустовало. В комнате находились исключительно предметы, необходимые для комфортной работы: несколько экранов — перед Джэхеном стоит два монитора, на углу стола находится включенный ноутбук с изображением иконки Windows на рабочем столе и еще один лежит на полу, — микрофон и огромное количество спутанных проводов, тянущихся из всей имеющейся техники. Джонни демонстративно звонок сбрасывает — прошло свыше часа, если верить времени на дисплее — и снова телефон в карман прячет. Тэн же, особо долго рядом с киллером не желая задерживаться, делает шаг в сторону красноволосого, но сильная рука моментально его поперек груди обхватывает, а у шеи появляется что-то холодное и острое, едва задевающее мягкую кожу. Теперь его прижимают спиной к широкой и теплой — несмотря на резко появившуюся кратковременную дрожь, Тэн чувствует температуру чужого тела, словно нет преграды в виде рубашки — груди, а голова запрокинута чуть набок так, что покоится на плече старшего. Таец с самого начала догадывался, что Енхо не согласился бы на условия, если бы не имел в голове плана для превращения сделки в обоюдовыгодную, но не представлял, что тот найдет время для поиска оружия. Едва увидев нож, Тэен пистолет направляет на Джонни, но тот намеренно близко лезвие у шеи держит, чтобы, как бы невзначай, оставить маленький порез на чистой коже. Тонкая струйка крови потекла вниз, мгновенно приковав к себе взгляд снайпера, а Тэн громко сглотнул вставшую в горле слюну — громко потому, что в таком положении сделать это тихо банально невозможно. Джэхен с кресла поднимается, и Ли дуло на него направляет незамедлительно. Первый же руки поднимает, мол, безоружен и совсем не опасен. Юно стоит позади Тэена, и последнему такое положение очень не нравится, так что он чуть в сторону отходит, чтобы удар в спину не получить. Хакер потягивается, и до всех присутствующих в комнате доносится хруст затекших конечностей. Шатен вообще кажется единственным человеком, кому на все происходящее, мягко говоря, насрать. На деле же он знает, как решить вопрос, если до этого не дойдет Джонни, поэтому просто наблюдает. — Что, по-твоему, мешает мне просто поубивать вас? — интересуется Тэен с целью узнать, есть ли иные угрозы помимо ножа у горла тайца. — Масса причин, — непринужденно отвечает Джонни. — Первая — его жизнь, — он кивает направо, в сторону Отца, который только дышит тяжело. — Будь уверен, что я перережу ему глотку до того, как ты выстрелишь, — Тэн переводит взгляд с Тэена на Енхо, чуть хмуря брови. Последний в чужих лисьих глазах совсем не видит страха, мольбы; ловит себя на мысли, что у парня они необычайно живые, будто только по ним можно все считать, обходясь без общения. Например, сейчас он с радостью бы поменялся с киллером местами, чтобы без сомнений артерию повредить. — Вторая — сектор, в котором ты находишься. Выстрелишь — сбегутся наши люди: у них необычайно чуткий слух, особенно ночью. — И что ты хочешь? — спрашивает красноволосый исключительно у киллера, но поглядывать на Джэхена не забывает. Мало ли, что он может сделать: за те несколько часов, что Тэен пробыл в его квартире, он не переставал удивляться тому, что никогда не может предугадать дальнейших действий Юно. — Брось пушку, — тон Джонни приказной, а сам он чувствует, что Ли выполнит все, что он скажет, ибо позволить умереть Тэну то же самое, что позволить умереть Двуликим. И Тэен бросает. В угол комнаты, подальше от Джэхена. Пистолет с характерным звуком скользит по ламинату, ударяется о стену и остается там, со стороны Тэна. — Я знал, что ты умный мальчик, — Енхо копирует сказанные раннее красноволосым слова, отчего красивые губы Ли презрительно кривятся, заставляя Юно едва заметно улыбнуться. Таец это замечает — со временем научился малейшие изменения подмечать в любых ситуациях — и решает впервые что-то сказать шатену. — Не боишься, что хакнуть могут, пока ты людьми любуешься? Время поговорить он выбрал отменное: шея начала затекать — он пытался поначалу от ножа отдалиться, отклоняя голову назад, но, упершись в плечо киллера, понял, что столкнулся с настоящей стеной: не переместится, не подвинется, — лезвие по-прежнему отчетливо чувствуется, а чужие руки неприятно плечи сдавливают. Однако время тянуть надо, чтобы бдительность уменьшить, ибо так появится единственный шанс выбраться. — Ты здесь — не хакнут, — в ответ на это непонимающий взгляд темно-карих глаз из-под спадающей на лоб челки. Джэхен до этой секунды уверен был, что доступ к его компьютеру получил именно Тэн — единственный человек, находившийся в особняке. Проверил ведь ранее, откуда еще могла пройти атака, но возможных мест не обнаружил. — Что? Хочешь сказать, это был не ты? Отец на Тэена взглянул, пытаясь хоть какую-то информацию выцепить. Он ничего не помнил до того, как вышел из комнаты в сопровождении неизменной головной боли. Красноволосый на секунду глаза в согласии прикрыл, чтобы до Тэна дошло. Прошло максимум тридцать секунд с вопроса Джэхена, так что заподозрить неладное у хакера возможности с того места, где он стоял, не было. Однако это не скрылось от Джонни, который мгновенно понял, что ситуация более чем странная. — Меня раскусили, как же так… — наигранно досадно проговаривает Отец, отводя в сторону взгляд. Теперь он чувствует себя так, как чувствовал себя Джонни в машине: будто на него неотрывно пялятся. Мысль, что это довольно-таки неприятно, появляется также быстро, как исчезает, растворяясь на фоне громкого звука от уведомления. Внимание четырех человек теперь приковано к экрану компьютера. Джэхен тяжело вздыхает, бормочет что-то типа «только встал — опять садиться», но лишь наклоняется к клавиатуре и открывает всплывшее окошко с одним новым сообщением, пришедшим на почту. Стоит ему взглянуть на прикрепленные фотографии, как весь спектр эмоций отображается на лице — это видит только Тэен со своей позиции. Юно распахивает глаза в неподдельном удивлении, а в горле застревают так и не сказанные слова: он лишь приоткрывает рот, не переставая рассматривать человека на снимках. Ли щурится, пытаясь разглядеть причину такой реакции, и, заметив изображения, хочет что-то сказать, но вместо этого сжимает губы в тонкую линию, едва заметно качая головой. — Какого хуя, Юно, — только и произносит Джонни, когда Джэхен отходит от монитора, позволяя увидеть кровавые снимки во всей красе.