Primus Inter Pares

За первым выстрелом без промедления следует второй, третий — и множество людей, начисто забывая о ценности собственной жизни, идут в нападение. У них есть огромное преимущество — элемент неожиданности, наверняка на первое время вносящий в чужие ряды определенную смуту. Как и договаривались, Тэн с Джонни с самого начала разделились: первый пошел с Марком, второй — с Куном. Стервятники получали смертельные пули один за другим — больше от Отца, за многие годы работы доведшего искусство убивать до автоматизма, но на их место сразу выходили другие, и вскоре первые потери стали появляться в рядах Чистых и Двуликих. Марк заходит в первый заброшенный склад, осматривая каждый угол — пусто. На выходе попадается кто-то из западных, целящийся в него, и Марк не успевает быстро среагировать: пуля пробивает левую руку, в которой парень ранее держал пистолет, и сразу все мысли заполняет пульсирующая боль, словно все на месте ранения горит огнем. Он наверняка сейчас умрет, если Стервятник еще раз выстрелит, но мужчина перед ним неестественно отклоняется назад, и только после удара о землю Марк замечает пробитую грудь и вспоминает звук выстрела совсем рядом с ним. — Поднимай и пошли, — Тэн кивает на лежащий пистолет, и парень спешит выполнить приказ, но чувствует, как сильно трясутся ноги, когда он приседает — Марк никогда еще не был так близко к смерти. — Хватит дрожать, — Отец берет его под локоть и тянет на себя, заставляя подняться. Марк от шока даже забывает о сильной боли, когда Тэн тащит его за собой, и чувствует сильные угрызения совести: он и в самом деле не способен защитить даже себя. Теплая кровь с раны стекает на землю, и Марк вновь концентрируется на неприятных ощущениях в руке. — Прекрати, блять, жалеть себя! Стреляй! — мужчина злится и толкает его вперед, но именно это заставляет парня собраться. Больше он не доставит проблем. Тэн прочесывает строения, попутно зачищая и их: кругом выстрелы, мельтешение, и поднявшаяся вековая пыль вперемешку с песком и еще чем-то застилает обзор и неприятно заполняет нос, заставляя кашлять время от времени, но таец ничему не позволяет отвлечь его от основной работы. Каждое здание, в котором он побывал, оказалось либо пустым, либо в нем сидели какие-то убогие шестерки, даже не умеющие правильно держать оружие, и с новым убитым Тэн лишь ненавидел складывающуюся ситуацию все больше и больше. Мертвая земля по своей территории сравнима с двумя объединенными районами Сеула, и, если они смогут разобраться со всем как минимум за три часа, — чудо, не иначе. Почти в каждом здании несколько этажей, в некоторых даже есть подвалы, вдобавок мешаются и свои, и чужие люди. Каждый человек на связи с Джэхеном — его собственное распоряжение, — чтобы в случае нахождения Отца можно было сразу сообщить, а не тратить время, которого и без того мало, впустую. Тэн периодически поглядывает на Марка, который взял яйца в руки и начал работать, не без удовольствия замечая, что тот изо всех сил пытается игнорировать боль — морщится, хмурится, кривит губы и шипит, но рта не раскрывает. Улица уже усыпана телами: некоторые все еще пытаются дергаться, некоторые уже испустили последний вздох. В другой ситуации Тэн, быть может, и проявил гуманизм, добив мучающихся — своих, разумеется — людей, но сейчас он просто проходит мимо под чужое кряхтение и стоны, игнорируя тянущиеся к нему руки. — Джонни, как ситуация? — он надеется, что хотя бы у Енхо дела идут лучше его собственных. — Пусто, — кратко отвечает киллер, а на фоне раздаются какие-то истошные вопли, которых у себя таец не слышит: Джонни достаточно далеко. — Хуево, — Тэн выругивается вслух, параллельно меняя пустую обойму. — Тэен? — Снял почти всех вражеских снайперов, — тон красноволосого спокоен, и через несколько секунд раздается выстрел знакомой винтовки. — Ну хоть у кого-то все хорошо. Судя по всему, Тэиль не пожалел своих людей, делая из них пушечное мясо: поток западной мафии не кончается, сколько бы человек они не перестреляли. Радует только то, что все, кто успел попасться Тэну на глаза — безнадежно тупые и слепо лезущие на рожон, особо ни на что не способные пешки, для убийства которых не требуется много сил. Отец вообще не уверен, что определенные кадры когда-то в своей жизни держали пистолет. Перед Тэном и Марком пятиэтажное здание, и первый уже на входе в него чувствует неладное. Внутри не слышно ни звука — все крики и стрельба снаружи, — кроме их собственных шагов. Первый этаж оказывается полностью пустым: только облезшая штукатурка и разбросанный по углам мусор; на втором туда-сюда снуют и пищат крысы, раздражая Марка и заставляя хотеть на них наступить, но парень сдерживается, пытаясь не обращать внимания на назойливых тварей и следовать за Тэном; на третьем сидел дрожащий беззащитный бомж, существование которого таец начисто проигнорировал, спеша подняться на этаж выше. И только на четвертом нашлось кое-что интересное: в одной из комнат был пусть и не Отец Чистых, но вполне себе работающие компьютеры — стационарные, что странно — и многочисленные провода, хаотично лежащие на грязном полу. Создавалось впечатление, что совсем недавно здесь находился человек, который просто не успел вынести желаемую часть своего оборудования. — Он не должен был уйти далеко. Разделимся, — если хакер и правда все еще в здании, Тэн намерен во что бы то ни стало поймать его: все же есть вероятность, что именно он виноват во всем произошедшем. Марк кивает и идет в правое крыло, Тэн же спешит в противоположное. Не у всех комнат есть двери, а если те имеются, таец нещадно вышибает их с ноги, но как бы он не входил в старые коробки многоквартирного дома — везде относительная пустота: обшарпанные матрасы, пустые старые бутылки, оборванная одежда, но нет людей. Тэн цокает языком и спешит на последний, пятый этаж. Он бегло оглядывается по сторонам, и замечает фигуру в темной одежде — вряд ли Марк, тот гораздо медлительней Отца и скорее всего все еще прочесывает свое крыло. Таец срывается вслед за скрывшимся за углом незнакомцем, лихорадочно выбивает дверь за дверью и находит его в одной из комнат: с пеной у рта и бьющимся в конвульсиях. На вид тощему мужчине лет сорок пять, на голове уже виднеются седые волосы вперемешку с обычными и небольшая залысина; все руки в уколах, некоторые пальцы с отрубленными фалангами — то с одной, то с двумя, — но он упорно сжимает шприц даже находясь при смерти, и только испуская последний вздох роняет его. Смотря на еще теплое тело Тэн понимает, что за всем стоял явно не этот мужчина: такой вряд ли смог бы одно слово напечатать на клавиатуре, не говоря уже о каких-то кодах и знаниях в этой области. Тогда зачем он выбежал? Отвлекал на себя внимание? За Тэном вырастает только что пришедший Марк, с интересом рассматривая труп перед ним. — У меня ничего не было, я… — начинает он, слегка качнув головой, но старший не дает ему договорить, поспешно отодвигая ничего не понимающего Марка с прохода. — Вниз, быстро! — командует на повышенных тонах, со всех ног устремляясь к лестнице. Но было уже слишком поздно: как бы стремительно Тэн не спускался на первый этаж, как бы лихорадочно не высматривал хакера в здании и на улице, того уже не было поблизости — как в воду канул.

***

— Так почему, говоришь, ты его не убил? — интересуется Кун, вскидывая руку с пистолетом и тряся оружием. — Потому что он не еблан. — Да ты тоже вроде, — блондин оглядывается по сторонам в поисках Стервятников, но на их улице абсолютно никого нет. — Подумай головой, — Джонни косится на Куна, у которого на лице не отображается ровным счетом никакой мозговой активности. — Дело в выгоде. Сейчас он поможет нам, а потом я его пристрелю. — У-у, какой ты коварный. Жаль, что я не смогу это сделать за тебя, уж больно он мне не нравится, — блондин цокает, вспоминая, как назвал его Тэн — «щенок». У Куна желваки ходят от бешенства, когда перед глазами появляется образ спесивого Отца, смотрящего на него не иначе, как на обыкновенный мусор: у него молоко на губах не обсохло, откуда столько дерзости! Да, целый сектор находится под его руководством, но у Куна больше опыта в убийствах, плюс живет он на свете явно дольше Тэна, и вот так запросто оказывается смешан с дерьмом. Было бы больше времени, Отец унизил бы его еще сильнее — в этом сомневаться не приходится. Если бы такое сделал человек из Чистых, Кун наверняка бы уже выбил с ноги ему пару зубов, потому что кто бы ни находился рядом, он должен знать свое место. Блондин не чувствует, что кто-то может быть важнее него — кроме Отца Чистых, разумеется, — и относится к людям либо как к равным — Джонни, Джэхен, — либо как к грязи из-под ногтей. Они заходят в какую-то небольшую трехэтажную заброшку с подвалом, и Енхо предлагает разделиться: он пойдет вниз, Кун же осмотрит верхние этажи. Последний кивает с безразличием. Все-таки ему абсолютно все равно, кто куда пойдет, и он даже не думает о том, что ему придется проделать бóльшую работу. Джонни тихо спускается по осыпавшимся по краям ступенькам, с каждым шагом поднимая слои пыли и цемента, и вслушивается: шумы, похожие на скрип стула, когда тот двигают по плитке, смешиваются с шарканьем ног по полу и еще чем-то, словно человек задыхается. Звуки эти раздаются где-то совсем рядом, и стоит Джонни окончательно опуститься в подвал, как он видит одиноко горящую лампу над человеком, бьющимся в конвульсиях: тот ударяет ногами по полу, неестественно дергается, а глаза то и дело закатываются, позволяя Енхо увидеть только один невредимый белок; кровь вперемешку со слюной стекает изо рта, брызжа во все стороны и пачкая и без того грязную одежду, и Джонни спешит подойти к Отцу, чтобы развязать тому руки. — Я нашел его. Юго-восток, трехэтажная заброшка, — сообщает он по наушнику, попутно разбираясь с плотно затянутой веревкой. Звуки, которые издает Отец, заглушают все остальные, и Джонни не замечает, как за ним вырастает человек с пистолетом. — Пора прощаться.

***

— Я пойду к нему, — Тэн настроен решительно, стоит только ему услышать голос Джонни с непонятными хрипами и бульканьями на фоне. Тэен думает, что его друг, должно быть, совсем помешался, раз собрался сломя голову нестись к киллеру: есть определенный шанс, что Стервятники попытаются использовать Отца как приманку, чтобы убить всех противников разом, но Тэн в своем решении непоколебим, и ему остается лишь смириться со сложившейся ситуацией. Он сообщает, что максимально постарается зачистить тайцу путь, но Стервятников на улице не видно: все либо попрятались по домам, либо уже застрелены. Внимание привлекает одиноко, но быстро идущий парень с копной каштановых волос — совсем молодой, в отличие от всех остальных людей. На вид ему можно дать максимум девятнадцать, он не смотрит по сторонам и не имеет с собой оружия, и Тэен сомневается, что он вообще оказался в правильное время в правильном месте: неподготовленный, слабый — идеальная жертва для любого, но почему-то сейчас, когда подавляющее большинство уже полегло замертво, он все еще жив, причем не имеет ни единой царапины. Внезапно парень останавливается и достает из заднего кармана джинсов телефон, принимая вызов и быстро озираясь по сторонам в поисках чего-то: у него широкие брови, большие глаза и чуть выпирающий подбородок, когда тот поворачивается к Тэену в профиль. Красноволосый наблюдает за ним с минуту, и этого для снайпера вполне достаточно. Тэен собирается стрелять. За секунду до того, как Ли нажимает на спусковой крючок, незнакомец срывается с места и бежит к ближайшему зданию. Снайпер чертыхается, жалея ушедшую в молоко пулю, и переводит прицел на окно, ожидая появления в нем знакомой макушки, но ничего не происходит: парень либо перемещается так, что Тэен его не видит, либо просто сидит на одном месте. «Посмотрим, у кого больше выдержки».

***

— Вот как, — Джонни замирает, переставая развязывать веревку, и чувствует, как ему в затылок упирается холодный металл пистолета. — Кто бы мог подумать, — мужчина говорит тихо, сохраняя холодность даже перед лицом смерти, и это выводит стоящего за ним человека из себя. — Почему ты так спокоен? Одно движение моего пальца — и ты покойник, — голос Куна то понижается, то повышается от бурлящих внутри него эмоций: вот так вот просто он может избавиться и от Отца, и от его преемника. — У меня только один вопрос: почему? — Ничего личного, ты просто должен умереть, — блондин не собирается ничего объяснять: нет смысла тратить силы, все равно через минуту перед ним будет лежать два трупа. — Хорошо, — Джонни коротко кивает, слыша щелчок предохранителя, и спешит поинтересоваться: — Как поживает твоя жена? Пальцы стискивают рукоять сильнее, отчего пистолет в руках начинает едва заметно трястись; от напряжения на шее вздуваются вены, и Кун сжимает челюсть почти до боли. — Ты знаешь обо всем? — чуть ли не выплевывает блондин. Прямо сейчас у него появился повод винить Джонни в случившемся, потому что именно он мог в случае чего слить информацию о его семье Стервятникам. У Куна огромный долг перед западной мафией, срок выплаты которого истек ровно неделю назад; он кормил Стервятников ложными обещаниями, что отдаст все до копейки, но пару дней назад их терпению пришел конец, и, по возвращении домой, вместо любимой жены, каждый день дожидающейся его и встречающей с работы, мужчина вошел в пустую квартиру с полнейшим беспорядком: разбитая посуда, перевернутые стулья, разбросанные вещи и беспорядочно открытые ящики. А позднее получил звонок о том, что у него остался последний шанс выплатить долг и вернуть жену — убить Джонни, предварительно раскрыв местоположение Отца, и дают ему на это ровно сорок восемь часов. — Я знаю только о твоем долге. — И ты молчал все это время? — Кун, разумеется, и не надеялся ни на какую помощь от киллера, но он ожидал, что тот хотя бы скажет, где можно найти необходимую сумму: блондин несколько раз спрашивал у него, но Джонни каждый раз качал головой и молча уходил от разговора. — Это твои проблемы, а не мои. Любой бы понял, что ты встрял, когда ты каждый день ходил и просил денег, — Джонни оттягивает момент, как может, и, даже провоцируя оппонента, думает о потраченном времени. — Тогда почему ты спросил о ней, если больше ничего не знал? — блондин все равно не доверяет на корточках сидящему перед ним человеку. Киллер поинтересовался женой наобум — попадет, не попадет, — потому что она всегда была тем единственным, за что Кун готов глотки рвать каждому встречному. И если он решился на убийство своего босса, то причина должна быть более чем серьезной. — Без должного толчка у тебя бы в жизни не хватило смелости целиться в меня. Ведь именно ты был тем, кто все время трусливо прятался за моей спиной, — Джонни вдыхает пропитанный отвратительными запахами воздух полной грудью. — И я знаю, что именно ты слил всю информацию об Отце, крыса. Эти слова становятся последней каплей, переполняющей чашу терпения блондина — от гнева лицо искажает гримаса жестокости, и желваки заходятся в бешеном темпе. — Ублюдок, — выплевывает он и собирается надавить пальцем на спусковой крючок. Раздается выстрел. Один труп. У Куна прострелена голова: пуля вылетела через лоб, оставив в нем зияющую кровавую дыру; он валится прямо на Джонни, который поспешно спихивает его с себя. Под телом мгновенно растекается бордовая липкая лужа, смешиваясь с вылетевшими ранее небольшими ошметками. Киллер оборачивается и видит перед собой его — запыхавшегося, со стекающими по вискам каплями пота и прилипающим в лицу волосам, медленно опускающего руку с пистолетом. От былого образа бесстрастного перфекциониста не осталось и следа. В глазах — ненависть, на губах — отвращение, и единственной фразой, сказанной им, становится: — Мусор не должен дышать.