Primus Inter Pares

На улице не слышно ничего, кроме редкого щебетания птиц и звука проезжающих в отдалении машин, впрочем, это и не важно: мужчины настолько увлечены друг другом, что мир вокруг перестает существовать, а все звуки, за исключением тех, что издают они, в одночасье сходят на нет. Тэну кажется, что, Джонни взял бы его прямо сейчас, если бы они находились в более подходящем месте, и таец на самом-то деле совсем не против: ему нравится, когда Енхо с силой сжимает упругие ягодицы, иногда ударяя по ним ладонью — несильно, но так, чтобы Тэн вздрогнул; когда Джонни посасывает губы, язык, заставляя младшего теснее прижиматься к теплоте горячего тела. Тэн позволяет старшему вести, а сам плавится в его руках от резко подскочившей температуры вокруг, зарывается руками в темные волосы, царапает короткими ногтями шею и слышит низкий рык в свои губы. Таец млеет от умелых ласк и того желанного, идеального напора, который присущ киллеру: у него давно не было такого опытного — Тэну не нужно много времени для понимания того, что секс с Джонни наверняка головокружительный, заставляющий пьянеть без алкоголя — любовника, и даже с закрытыми глазами младший чувствует на себе внимательный, пронзительный и наверняка возбужденный взгляд. Они сплетаются языками, отрываются всего на секунду — пьют дыхания друг друга, — чтобы вскоре снова коснуться манящих расцелованных губ и оставить на них очередной укус. — Я дико извиняюсь, — короткое покашливание и незнакомый Тэну голос заставляют парня перевести взгляд на только что подошедшего, судя по халату, врача, и с огромным нежеланием оторваться от Джонни. Мужчина выглядит старше тайца лет на пять и чем-то смахивает на кролика: у него узкие губы и большие глаза, лихорадочно бегающие из стороны в сторону, из-за чего медик выглядит как божий одуванчик. На халате прицеплен бейдж с именем и надписью «главный врач», и Тэн задерживается на нем лишь на секунду — все равно вскоре забудет абсолютно любого работника этой больницы, даже будь он хоть самим Гиппократом. Джонни замечает, что медик совсем не смотрит на Тэна: то ли боится, то ли еще чего, но взгляд мужчины пробегается по киллеру — на мгновение, но все же, — асфальту, кустам, небу — чему угодно, кроме тайца. «Может и к лучшему», — думает Енхо, когда зависает на покрасневших губах, по которым Тэн то и дело проводит кончиком языка, словно чувствуя на себе взгляд сбоку. — Можно вас на минуту? — врач обращается к Джонни, заставляя тайца выгнуть бровь в непонимании. — Военная тайна? — всего два слова, а Доен — Тэн все-таки смотрит на бейдж еще раз — уже вздрагивает. Видимо, и правда боится. — Извините… Минута затянулась на десять, позднее — на пятнадцать, и таец решил все-таки уехать домой. Если он понадобится Джонни, тот его даже из-под земли достанет.

***

— Ебанутый! Совершенно ебанутый! Тэен сокрушается уже добрых полчаса, и Тэн следит за полными негодования метаниями друга сонным взглядом. Он до этого месяца был уверен, что снайпера до такого состояния вообще кто-либо довести не может, но Джэхен уже во второй раз на своем примере демонстрирует силу занозы в жопе: и снова разъяренный Тэен, разве что мебель не метает. — Ты его оттолкнул? — Оттолкнул. — Въебал? — Въебал. — Ну и что еще для счастья надо? Тэн делает глоток и чувствует, как Тэен буквально прожигает своим тяжелым взглядом дыру в его голове, но молчит — только дышит тяжело, пытаясь успокоиться. — Я спать, — таец ставит пустую кружку на стол и выходит из гостиной, оставляя красноволосого наедине с его ненавистью. Уже со второго этажа Тэн слышит, как Тэен в очередной раз ставит чайник и громко гремит посудой.

***

— Про-о-оснулись, потянулись! — бодро тянет Читаппон и вваливается в гостиную, где до этой секунды спал Ли: красноволосый медленно поднимает голову и щурится, вглядываясь в цифры на часах. Он выглядит сонным, уставшим, потрепанным жизнью и источает злость, направленную на веселого и свежего парня, в цветастой пижаме и домашних мягких тапочках потревожившего его недолгий сон. — Ты чего такой грустный? — таец завязывает маленький хвостик, выдерживая направленный на него тяжелый взгляд. — Улыбнулись, ну! Улыбка Тэена больше похожа на спазмы, но Читтапона она более чем устраивает, и он отстает от снайпера на некоторое время, переключаясь на еду в холодильнике. — А ты чего не работаешь? Уже десять, — парень жует какой-то древний огурец и говорит куда-то в стену, и у Ли уходит несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного. — Я медитирую, — он закрывает глаза, надеясь провалиться в царство Морфея еще хотя бы на час, но у Читтапона планы явно разнятся с его. — Ого, вот это тема. Ты, получается, специальную технику дыхания вырабатываешь, чтобы стрелять еще более метко. Бац-бац — и все, — парень выныривает из холодильника и смотрит на отчаянно пытающегося уснуть снайпера. — Я не понял, ты там спишь что ли? — подходит и встает над душой, наблюдая за малейшими изменениями на умиротворенном лице. — Ты живой? — Читтапон, ради всего святого, дай мне стать просвещенным, — Тэен поворачивается к парню спиной и подтягивает ноги к груди, всячески намекая, чтобы его оставили одного. — Ну ок, — пожимает плечами и идет дальше зачищать продукты. Когда таец садится за компьютер, он все еще жует какие-то снеки, периодически закрывая глаза от наслаждения и громко шурша почти полной пачкой. Ввод пароля — и перед ним захламленный рабочий стол, прибраться на котором парню слишком лень. Он игнорирует огромное количество файлов, скриншотов и картинок, открывая браузер, и первым делом начинает читать новости. Ничего интересного, кроме смерти Отца Чистых, он не находит: быстро пробегается взглядом по тексту, куда больше внимания уделяя фотографиям преемника — нечетким, со спины, но даже так появляется смутное ощущение, будто они когда-то встречались. Приближает фотографию, буравя взглядом чужой затылок, и отчаянно пытается вспомнить хоть что-то, — безуспешно. — И что ты в нем нашел? — тихий голос раздается над ухом, и Читтапон испуганно вскакивает, роняя чипсы и бубня себе под нос проклятья. — Избавляйся от привычки подкрадываться сзади! — парень наклоняется, подбирая еду с пола и убирая ее на стол. — Он мне просто кажется знакомым. Вы не встречались? — М-м, — Тэен смотрит на фотографию Джонни и переводит взгляд на излучающего любопытство Читтапона, делая вид, что сильно задумывается. — Впервые вижу, — бровь младшего скептически ползет вверх, но Ли с чистой совестью игнорирует это. У снайпера так и не получилось заснуть еще раз: все мысли были забиты тремя людьми — Тэном, Джонни и Джэхеном, причем последним в большей мере. Окончательно проснуться его заставил звонок от работающего на них полицейского, просящего приехать к нему. Мол, такие вещи по телефону не решаются — вдруг прослушают. И теперь помятый, еще не отошедший ото сна Тэен вглядывался в лицо бодрого и жизнерадостного Читтапона, подсознательно желая получить хоть часть тех энергии и позитива, присущих младшему. — Собирайся, поедешь со мной, — Тэен взлохмачивает чужие волосы, на что таец забавно морщит нос, но руку убирать не спешит, позволяя и дальше копаться у него в голове. — Куда? — спрашивает он, получая в ответ лишь пожатие плечами. Читтапон грустно смотрит на экран компьютера, в полной мере осознавая, что поиграть сегодня ни во что не получится.

***

Только подъезжая к полицейскому участку Читтапон понимает, куда все это время его вез Тэен: он знает город недостаточно хорошо, чтобы ориентироваться в нем так, как это делает старший, а поэтому через окна дорогой машины видит только утренний бесконечный Сеул без начального и конечного пунктов. Город, протянувший беспорядочно в разные стороны завитые улицы, и попробуй без навигатора разберись, куда тебе надо попасть. — И зачем мы здесь? — задает вопрос младший, громко захлопывая дверь автомобиля. — Сейчас узнаешь, — Тэен пропускает Читтапона вперед, и перед ними лихорадочно туда-сюда снуют работники. Судя по всему, наслышаны о последних событиях и пытаются замять некоторые невыгодные для них — точнее для тех, кто над ними стоит — факты. Они поднимаются на этаж выше, направляясь к одному из десятка невзрачных кабинетов. — Веди себя нормально, — шепчет Ли, когда до нужной двери остается несколько шагов. — Как Тэн, да? — Читтапон криво улыбается, даже не пытаясь скрыть отвращение на лице. — Я понимаю, не дурак. Открывай. В кабинете за заваленным бумагами столом сидит потирающий виски уставший мужчина на вид чуть старше Тэена. Стоит ему услышать поворот ручки, как он поднимает почти безжизненный взгляд на гостей и кивком головы указывает на стулья напротив. Он не задает никаких вопросов по поводу непривычного внешнего вида младшего, лишь выдыхает и кладет подбородок на руки. — У меня для вас две новости: плохая и очень плохая. С какой начать? — мужчина расслабляет душащий его галстук и медленно переводит взгляд с Тэена на Читтапона. — С плохой. — Чону похитили. В кабинете на некоторое время воцаряется тишина. Полицейский заметно напрягается, ожидая хоть какой-то реакции от пришедших к нему людей. Небольшая капелька пота стекает по виску, и он спешно стирает ее рукавом белоснежной рубашки в надежде, что никто не заметил. Читтапон даже не пытается скрыть удивление: он не может понять, для чего кому-то понадобился обыкновенный психиатр, ничего толком, как ему кажется, не умеющий. Тэен же сдержанно выдыхает, хотя видно, как холоднеет некогда теплый взгляд и ходят желваки, придавая красивому лицу довольно пугающий вид. — Допустим. А очень плохая? — полицейский смотрит на бумаги, не решаясь и дальше вглядываться в практически полностью почерневшие глаза. — Это сделал глава Инкубов. Ли хмыкает, и только после этого мужчина поднимает взгляд, однако снайпер уже не смотрит в его сторону, переключая все свое внимание на по-прежнему ничего не понимающего парня, почесывающего затылок. Его мысли все еще крутятся вокруг бесполезности похищенного, а имя ответственного за пропажу человека он пропустил мимо ушей. — Пойдем, — обращается к младшему и поднимается на ноги. — Я понял. Спасибо, Джено. Полицейский что-то бубнит в ответ, но его уже никто не слушает. Как только гости покидают кабинет, Джено откидывается на стул и тяжело выдыхает. Воздух вмиг разряжается: все-таки находиться в одном помещении с верхушкой мафии невероятно тяжело.

***

— А сейчас-то мы куда? — Читтапон задает этот вопрос в третий раз. Он забрался на сиденье машины с ногами, сбросив привычно расшнурованную обувь куда-то вниз. — Ты — домой, а дальше уже я разберусь, — Тэен снова треплет младшего по волосам одной рукой, не отнимая вторую от руля, и смотрит так тепло, будто не он собирается в очередной раз ехать на кровавые разборки. — Вечно ты так, — бурчит, но больше ничего не спрашивает, молча утыкаясь в экран телефона. На дисплее появляется иконка какой-то игры, и старший понимает, что до конца поездки Читтапон не проронит ни слова, хоть клещами вытаскивай. Стоит Читтапону войти в дом, как Тэен снова становится серьезным. Он не сомневается в том, что найдет и Чону, и Лукаса в одном из самых популярных клубов последнего: все-таки глава Инкубов превыше всего ценит и любит деньги, а продажа нетронутого, еще соображающего Чону кажется весьма вкусной идеей. И Лукас наверняка понимает, сколько его клиенты готовы отдать за такого мальчика. Дорога до Инкубов кажется бесконечностью, словно все вокруг сговорились против Тэена: стоит ему подъехать к светофору, как загорается красный; на дорогах — авария на аварии, из-за чего собираются небольшие пробки. Минуты, словно часы, тянулись мучительно долго, но все же, тихо ненавидя все и вся, снайпер заметил знакомые улицы, то и дело напоминающие об их с Тэном попытках разыскать пропавшую мать. Тэен уже бывал в главном клубе восточных: огромное здание с яркой вывеской и кучей охраны снаружи, осматривающей и ощупывающей посетителей — оружие пронести практически нереально. Однако пройти внутрь несложно: охранники сначала оценивают внешний вид — у Инкубов сплошь и рядом храмые и убогие наркоманы, которым осталось всего ничего, — лишь после этого начиная обыск. У снайпера ничего не находят, и он уверенно проходит внутрь. Здесь, как и в любом другом клубе, сильно долбит по ушам навязчивая музыка, которую красноволосый успел возненавидеть за все разы, что приходилось встречаться с Ютой; свет привычно приглушенный. Однако это заведение отличается, во-первых, размерами: трехэтажное, с тянущейся лестницей на второй этаж с одной стороны и на третий — с другой, минуя второй. Создается впечатление, будто проектировал клуб кто-то вусмерть ужратый. Во-вторых, по центру первого этажа располагается три стойки с персоналом — за ней наверняка стоят единственные, помимо Тэена, трезвые, находящиеся в своем уме люди, — консультирующим девственно чистых новичков: две молодые девушки и парень говорят о расположении комнат, стоимости услуг и прочем, что сейчас совсем не важно. Вокруг них у каждой стены находится по шесть дверей, одна из которых — та, что за персоналом — ярко-красного цвета. Одна из дверей на каждом этаже ведет в небольшое помещение, где клиенты знакомятся со шлюхами и присматриваются к ним, все остальные — для секса. Первый ярус предназначен для обычных посетителей, не готовых вываливать из кошельков крупные суммы, второй — для людей побогаче, и, наконец, третий — для тех, кто привык к шикарным условиям и самым качественным шлюхам. Наркотики на каждом этаже соответствующие. Перед Тэеном толпятся разношерстные мужчины и женщины, пришедшие, судя по всему, в первый раз, и увлеченно оглядывающиеся по сторонам. Красноволосый пробирается сквозь живой и непонятно отчего возбужденный организм из множества нимфоманок к лестнице на третий этаж, игнорируя их недвусмысленные выкрики со стороны и бороздящие по его телу ловкие пальцы. Охрана пропускает только его. Всего лишь одно кодовое слово, известное только Лукасу и его приближенным, и тебе открыты все двери клуба. Тэен узнал его тогда, много лет назад, интересуясь у каждого встречного, и кто бы мог подумать, что за все это время Лукас не потрудился поменять свой пароль. Ли записал его на всякий случай, и вот — пригодился. Было бы куда сложнее, если бы у главы Инкубов хватило сообразительности усилить свою охрану, но так даже лучше для красноволосого. Поднимаясь по лестнице, Тэен слышит истошные крики за стеной, когда на долю секунды затихает музыка, будто там не трахаются, а убивают друг друга. Хотя кто знает, чем в действительности занимаются в одной из невзрачных комнатушек. Возможно, у кого-то такой оргазм; быть может, словили наркотический трип. Или реально рядом с ним только что забрали чью-то жизнь. Плевать. На третьем этаже за одной из дверей находится не просто комната для секса, а помещение с еще несколькими дверьми. Архитектор — или Лукас — действительно постарался, чтобы свести появление кого-то левого у Отца к минимуму. У нужной двери пароль: тот самый, который Тэен диктовал охранникам. Как только она открывается, снайпер не может сдержать скрежет зубов. Прямо перед ним поперек роскошной бордовой кровати лежит абсолютно голый Чону и тихо стонет, когда Лукас мокрым языком вылизывает его шею и вбирает мочку уха в рот. На последнем только черная расстегнутая рубашка и боксеры — скомканные штаны валяются рядом с кроватью. Глава сжимает чужой стоящий член в руке, и психиатр рвано подается навстречу прикосновениям. Он толкается в кольцо пальцев, мычит, умудряясь при этом как-то странно извиваться; его взгляд затуманен, зрачки — аномально расширены, а весь лоб покрылся испариной, из-за чего волосы наверняка неприятно прилипают к нему. Он медленно поворачивается на звук открывающейся двери — у этой комнаты музыка играет достаточно тихо, чтобы появление Тэена не осталось незамеченным, — но совершенно не понимает, кто стоит перед ним, лишь безразлично осматривает новоприбывшего с ног до головы. Лукас тоже переключается на вошедшего в комнату человека, мысленно обещая себе убить того, что посмел отвлечь его от новой игрушки, но при виде Тэена слегка удивляется, однако не отрывается от ласк: они просто за долю секунды сменились жестокостью — Лукас до болезненного вскрика Чону укусил чужую шею, отчего наверняка останется след. — Ты… — Тэен шипит, не пытаясь скрыть поднимающуюся ураганом злость. Он смотрит в блестящие от возбуждения глаза Лукаса, которые тот закатывает, стоит только снайперу открыть рот. Глава нехотя отрывается от манящей шеи, медленно облизывает покрасневшие губы и скалится, обнажая ряд ровных зубов. — Ты все-таки решил принять мое предложение? — явно издевается, отчего Тэен с силой сжимает кулаки: ногти больно впиваются в кожу, но ему все равно. При их первой встрече Лукас сразу предложил Тэену переспать, наверняка с целью накачать наркотой и сделать одной из своих безвольных кукол, но у красноволосого, в отличие от всех, с кем общался до него Лукас, есть как гордость, так и мозг, а не что-то одно. Те, у кого есть только последнее, ложились в чужую постель ради денег, остальные же — просто так. — Я покупаю этого парня. — О… — задумчиво тянет Отец, слегка заторможено кивая. Он переводит взгляд на лежащего под ним человека, и возбуждение не только не спадает — накатывает с новой силой. — Не продается. — Ты же понимаешь, что я не уйду без него отсюда? — вопрос скорее риторический, и Тэен делает шаг вперед. Предупреждающий. — Найди себе игрушку среди сотни других. Выйди, — Лукас все-таки перестает нависать над Чону и садится на кровати, теперь лицом к приближающемуся Тэену. Ли делает резкий рывок и быстро достает небольшое лезвие, которое прятал под языком все это время. Теперь к шее Отца прижимается холодный металл, и Тэен чуть надавливает — так, чтобы вниз по телу потекла тонкая струйка крови. — Не смей меня недооценивать, ублюдок, — красноволосый смотрит, как растягиваются в улыбке губы напротив, и это так неимоверно бесит, что он давит еще сильнее — теперь тонкая складка появляется меж бровей старшего. — Я забираю его. — Вот ты доебался конечно, — выдыхает, скашивая взгляд на все также безвольно лежащую игрушку и прикидывая, сколько он потеряет с ее утратой. Да нисколько, верно: он вообще этого парня для себя забрал, а не для продажи, потому что красивый, чистый и совсем невинный. Такого хочется запятнать и подмять под себя, сломать и сделать больно — как он любит, как привык. — Ну и что я получу взамен? — Я просто изобью тебя до потери сознания, — Тэен выдавливает самую милую улыбку, на которую только способен, и толкает Лукаса на шелковые простыни, забираясь на чужие бедра, не давая человеку под ним пошевелить ногами. — М-м, так ты любишь позу наездника, — хихикает, а глаза снова блестеть начинают от задора и возбуждения. Ли замахивается для удара, и в следующую секунду смех становится еще громче, когда голова клонится влево. Кулак прошелся по скуле. — Ты совсем ебанутый, — в этом Тэен не сомневается от слова совершенно, когда наблюдает за весельем главы. Он все еще держит лезвие у шеи, но Лукасу будто — или действительно? — все равно. — Ого, удивил так удивил! — удар, еще один и еще несколько — сколько потребуется, лишь бы заткнулся, перестал давиться собственным смехом псих под ним. И только когда Отец стихает, Тэен поднимается и обходит кровать в поисках вещей Чону, но их здесь нет — только штаны Лукаса. Ли одевает в них ничего не понимающего психиатра и невольно задается вопросом о дозе, которую ему всучили: Чону обмякший настолько, что даже на ногах стоять не может. Тэен берет его на руки и спешит покинуть ненавистную комнату, ненавистное здание и ненавистный сектор. И вновь отправиться в больницу.