Primus Inter Pares

Боюсь за свою жизнь, Дышу и отгоняю плохие мысли. Как жаль, что мне слишком страшно спать. The Plot In You — Dear Old Friend

***

Мысли в голове Джемина меняются со скоростью света: ему хочется вытолкнуть тайца за дверь, но та уже закрыта; хочется сбежать, выпрыгнуть из окна, но этаж-то шестой, а сломать ноги или, того хуже, умереть, в его планы явно не входит. Тэн еще ничего не сделал, а На уже не может пошевелиться. Он ни разу не видел Отца в живую, но прекрасно знал, на что он способен. И то, что он сейчас делает шаг в его сторону, явно не закончится ничем хорошим. Джемин отступает назад ровно до того момента, пока не спотыкается о лежащий на полу ковер и не падает на задницу с громким звуком. В глазах Тэна он выглядит максимально жалко — хакер отчетливо видит в них презрение, но ничего не может с этим сделать. Отец смотрит сверху вниз, возвышаясь над ним черной смертоносной тенью, и Джемин не может думать ни о чем кроме того, что с ним сейчас расправятся. — И как только такой, как ты, смог убить его, — Тэн говорит четко, чеканя каждое слово, сквозь которое буквально сочится отвращение к На. Джемин совершенно не понимает, о чем идет речь — у него вообще в голове слова не укладываются в предложения: их звучание для него не больше, чем странный звук. Он пятится назад ровно до тех пор, пока не утыкается спиной в холодную стену: небольшая картина, висящая на ней, падает, и стекло рамки разбивается на мелкие осколки где-то совсем рядом. — Что ты чувствовал, когда отрубал ему пальцы? — Тэн наступает на чужую руку резко, со всей силы придавливая пальцы к полу; на лице Джемина появляется гримаса боли: в ушах слишком громко звучит хруст костей, когда таец давит носком дорогой обуви тонкие фаланги. Он наступает еще раз и еще, с упоением слушая болезненные всхлипы. Свободной рукой На пытается убрать чужую ногу, но Тэн ударяет его кулаком по лицу, отчего голова неестественно клонится влево, с глухим стуком ударяясь о стену. — Тебе нравилось видеть, как он корчится в предсмертной агонии? Нравилось слышать, как надрывался его голос от боли? — Джемин прикрывает глаза, надеясь просто потерять сознание, но Тэн хватает его за волосы и тащит на себя, с силой отшвыривая в сторону, из-за чего парень падает на пол. Судя по тому, что пальцев на правой руке он больше не чувствует — только неугасающую боль, — Отец все-таки их сломал. — Я ничего об этом не знаю, — голос Джемина по сравнению с тэновским звучит тихо, сдавленно и убого; в ответ на его слова таец лишь криво ухмыляется и приседает рядом с его лицом. Он стискивает его подбородок в своих пальцах так сильно, что На невольно думает о захлопнувшемся капкане — не пошевелиться, не выбраться. — Отпустите… — Отпустить? — Тэн буквально заставляет Джемина посмотреть на него, и парень с трудом поднимает взгляд. Теперь он уверен, что у смерти именно такое лицо — лицо человека перед ним. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — произносит он, и Тэн сильнее — хотя, казалось бы, куда еще — сдавливает подбородок, заставляя Джемина зажмуриться от боли. — Это ведь ты был в доме моего подчиненного? — таец смотрит пристально, обращая все внимание на эмоции хакера. Он мгновенно узнает, если он соврет, но пока что все выглядит так, будто На говорит правду. — Нет… Отец сам… пошел к нему. В глазах Тэна ровно на секунду мелькает удивление — он не ожидал того, что новый глава так скоро решит действовать самостоятельно, начав с человека Двуликих. Однако сейчас ему нужно узнать как можно больше информации у Джемина, так быстро расколовшегося: всего лишь сломанные пальцы и удар по лицу, и он уже готов сливать все о своих людях. — Кто новый Отец? — Тэн видит, что На понемногу начинает отключаться то ли от сильного испуга, то ли от неиспытанной до этого боли — слабенький парень оказался, — и крутит его голову из стороны в сторону, не позволяя потерять сознание. — Я не знаю, он ни разу не появлялся лично… Все его приказы нам передают люди, получающие их через звонки с разных номеров… — Джемин уже почти шепчет. Он с самого начала понял, что его отсюда живым не выпустят, но все-таки слабый отголосок надежды остается в душе, и он решает попробовать еще раз: — Отпустите… — Заткнись и слушай меня, — голос Отца по-прежнему тверд: в нем нет ни толики сомнения. — Я предлагаю тебе сделку: информация в обмен на твою жизнь, — глаза Джемина расширяются в удивлении, едва смысл сказанного доходит до него. — У тебя есть сутки на то, чтобы выяснить его личность. Попытаешься солгать или сбежать — я убью тебя. Прятаться от меня бесполезно, — Тэн приближается еще ближе, так, что теперь На не видит ничего, кроме его лица, — я тебя везде достану. Все понятно? Джемин медленно кивает, но все-таки не может удержаться от вопроса. Голос предательски дрожит, когда он открывает рот: — Почему? Тэн разжимает пальцы и поднимается с пола, поправляя рукава рубашки. Он снова в глазах Джемина стоит словно на вершине небоскреба, и На еще явственнее ощущает пропасть между ними: будто он обыкновенный, по-человечески немощный смертный, совсем крохотный, а перед ним возвышается сам Дьявол могущественной, нерушимой фигурой, запирая в клетку из собственных когтей, словно надоедливую, но все еще для чего-то нужную букашку. — Ты же хакер, выполняй свою работу.

***

Тэен осматривает полупустой холодильник в поисках хоть чего-то питательного, и с превеликим трудом, но находит какой-то древний салат. Он достает его и начинает открывать различные кухонные ящики в поисках столовых приборов, но сделать это оказывается еще сложнее, чем откопать еду. Ли тихо выругивается себе под нос, когда две минуты уходят в никуда, и уже собирается звать Джэхена, как ощущает прикосновение рук к талии. Он запрокидывает голову и сразу же чувствует чужие губы на своих и настойчивый язык, пытающийся углубить поцелуй. Тэен протестующе мычит и Юно отстраняется, с легким непониманием смотря на него. — Дай мне поесть, — красноволосый кивает в сторону салата, и Джэхен искренне удивляется, как он смог его отыскать. — Ты нашел в моем холодильнике еду? — спрашивает, слегка посмеиваясь, и сцепляет руки в замок вокруг узкой талии, притягивая Тэена ближе к себе. — На это ушла целая вечность. А теперь я пытаюсь найти вилку, — услышав это, Джэхен тянется наверх и достает с одной из полок искомый предмет. — Кто вообще хранит приборы где-то сверху? — бурчит, забирая его у Юно. — Я, — Джэхен чмокает его в висок, и Ли про себя думает, что до сих пор не может окончательно привыкнуть к таким приливам нежности. — Почему ты не поел нормальную человеческую еду дома? — Тэна нет, а на себя одного готовить не хочется, — пожимает плечами и накалывает несколько листьев салата, спеша их съесть. — Куда он постоянно уходит? — спрашивает безо всякого интереса в голосе и зарывается носом в шею, щекоча ее и заставляя Тэена слегка нахмуриться, как он думает, из-за этого, но на самом деле Ли пытается сдержаться, чтобы не скривиться от вкуса салата. — Дело с Марком, если ты забыл, все еще остается открытым. — Ага, забудешь такое. Джонни недавно просил меня дать Тэну наводку на того самого Джемина, но я не думал, что он решит действовать так быстро, — вытягивает шею и открывает рот, прося Тэена покормить его салатом, и тот с явным садистским удовольствием дает ему как можно больше. В отличие от красноволосого, Юно своих эмоций не скрывает, и на лице уже через секунду отпечатываются вселенские страдания. — Гадость. Лучше выбрось, я закажу что-нибудь. — Как скажешь, — Ли убирает оружие массового поражения подальше и поворачивается лицом к Джэхену, не выпутываясь из кольца его рук. То ли Тэену кажется, то ли Юно смотрит на него не так, как раньше, и если он все-таки прав, то сохранять дистанцию, которую изначально планировал держать Ли, больше не получится. Потому что его самого тянет к Джэхену: хочется быть ближе, дольше, и как бы сильно Тэен не пытался отгонять эти мысли — получается довольно скверно. Раз за разом его внимание переключается на одного лишь Юно, а голова предательски подкидывает различные картинки проведенных вместе дней. Ли приходится признаться самому себе в том, что сердце заходится быстрее обычного от каждого поцелуя и прикосновения, и особой радости этот факт ему не приносит. Он не может не думать о том, что будет, если с Джэхеном что-то случится; если он вдруг пропадет или, того хуже, умрет от чьей-то пули: внутри сразу что-то сжимается, заставляя чувствовать боль, которой он давно не испытывал, и вспоминать о том, что он может чувствовать то, от чего любому человеку в мафии желательно отказаться, чтобы не иметь слабых мест. Потому что бить, несомненно, будут именно в них. Судя по всему, Тэен погрузился в мысли настолько, что это не могло оказаться незамеченным Джэхеном, и уже спустя мгновение красноволосый почувствовал чужую руку на своей щеке, возвратившую его в реальность нежными поглаживаниями. — О чем задумался? — спрашивает Юно, а Тэен лишь качает головой, не желая отвечать. Видимо он тоже способен любить.