Я - бета

— Бармен, выручка за неделю, — владелец властного грубого голоса, неспешно завязывающий на шее шарф, мазнул по мне взглядом и кинул на стойку небольшую пачку денег. — Благодарю, сэр, - прикрываю глаза и смиренно преклоняю голову. Вижу сквозь опущенные ресницы черные начищенные до блеска лакированные ботинки босса, отдаляющиеся от меня к выходу. Решаясь на волнующий меня вопрос, кусаю губы. — Босс! — Что? - мужчина застывает. Даже не поднимая глаз, я вижу перед собой мрачнеющее лицо босса, вижу как сжимаются его челюсти, как приподнимается его верхняя губа, обнажая клык. Как посмел презренный бета окликать и останавливать альфу? Слышу шорох одежды и скрип ботинок по полу, альфа повернулся. Принимая беспристрастное лицо, поднимаю голову и смотрю в область груди босса, примечаю бордово-белый клетчатый вязаный шарф поверх костюма. Шарф. Вязаный шарф. Следует задобрить его. — Поздравляю с двойней, — позволяю себе выйти за рамки дежурной улыбки и чуть прищуриваю глаза, добавляя в них задорного огонька. — Думаю, они у вас замечательные. Надеюсь, роды прошли без осложнений? Вновь опускаю голову под давящим взглядом раздраженного альфы, не выдерживаю напряжения. Сердцебиение учащается, выдавая волнение. Слышится смешок. — Не твое дело, — альфа обнажает клыки в ехидной улыбке. Было опасно спрашивать о детях, но взгляд его смягчился. Босс всегда боготворил своего омегу. Этот грубый, раздражительный, нетерпимый к своим собеседникам альфа настолько сильно боготворил своего избранника, что даже постоянно носил не очень удачно им связанный шарф. Шарф этот босс снимал только перед деловыми встречами, проходящими в его кабинете, пристыженно притуплял глаза и, бережно завернув сие творение в пакет, прятал под барной стойкой, каждый раз подозрительно косясь на меня. — Босс, можно задать вопрос? — Ты его уже задал, бармен. Спокойствие, только спокойствие. Не обращай на это внимания. Спрашивай, Стив. — Бар закрывают? А что насчет нас? Ну все. Король в ярости. В какой-то слабоумной отваге поднимаю взгляд на лицо босса и вымученно улыбаюсь. На происходящие метаморфозы в мимике устрашающего альфы перед собой стараюсь не обращать внимания и мысленно считаю до десяти. Надеюсь досчитаю. Если досчитаю до десяти, тогда беда минует. Босс вспыльчивый, но вовсе не злой, нет. Надеюсь... Раз. Его рот раскрывается в яростном оскале. Два. Глаза наливаются кровью. Три. Наверняка сейчас он источает отвратительнейшие феромоны, задавливая своим присутствием всех окружающих. Четыре. Но все эти окружающие — один я. Ха. Ха. Пять. Нет, мне страшно. Правда. Шесть. Плечи его будто становятся шире, голова опускается, поза напоминает звериную, выражение лица становится хищной. Семь. Благословенная Матерь, зачем ты меня родила? Восемь. Разъяренный Альфа шагает ко мне. Девять.Тянет ко мне руку через стойку. Десять. С силой притягивает к своему лицу. — Да! Черт тебя дери! Закрывают! Меня! - босс держит меня за воротник и трясет как мокрой(что не так далеко от действительности) тряпкой. — Эти уроды все пронюхали про!.. Поняв, что едва не проболтался, мужчина мгновенно расжал руку и раздосадованно цыкнул. Я чуть не грохнулся на пол, лишь в последний момент сумев удержаться на ногах. Поправив трясущимися пальцами помятую униформу, прочистил горло и склонился перед боссом. — Было приятно с вами работать, босс. — Не спеши прощаться, есть еще время перед закрытием, — гнев в его глазах сошел на нет, оставив после себя лишь опустошенность и тревогу. Поправив рукой шарф и пригладив пепельные прямые волосы до плеч, босс в последний раз кинул на меня... нет, не равнодушный, но близкий к этому взгляд и поспешил на выход. — В понедельник все будет как всегда, так что от работы не отлынивать. — Есть, босс. Хлопок двери — и я остался в зале один. Лишь я один с бешено бьющимся о ребра сердцем. Сжав рубашку на груди, прислонился к барной стойке. Из горла раздался унизительный писк. Тук. Тук. Тук, тук. На деревянную поверхность капнул пот. Как же я ненавижу иметь дело с этими альфами! Спокойное расслабленное лицо, легкая тень полуулыбки, смиренный нрав и бесконечное терпение — вот в чем заключается моя работа и вот в чем заключается вся моя жизнь. И ладно бы только разговоры с клиентами, как приятными, так и неспокойными, но контакт с боссом когда-нибудь меня уморит... нет, не должно, работать осталось лишь пару дней, может, неделю или немного больше. Слушая свое оглушительно громкое дыхание и тишину, я понемногу успокаивался. Все хорошо, босс все-таки неплохой, он меня даже не ударил, он добрый... еще неизвестно, каким окажется мой следующий работодатель, так что... За всеми своими тревогами и страхами я совсем упустил из виду первопричину этого разговора. В подсобке раздался всхлип. Вот черт! Эмиль! Мгновенно сорвался с места и распахнул неприметную дверцу. Свет не горел. В тесном помещении, забившись в углу, сидела, поджав ноги, хрупкая фигура и рыдала. — Боже, Эми, — я нервно сглотнул и приобнял себя за плечи, не решаясь к нему подходить. Омега пребывал в совершеннейшем ужасе. Распахнутая дверь в зал давала достаточно света для того, чтобы осветить его дрожащую фигуру. Эмиль был привлекателен. Красота его не была утонченной и изящной, как у большинства омег, но очаровывала. Роста он был невысокого, что, впрочем, неудивительно, а кожа была бледна, даже можно сказать, что болезненно бледна; волнистые длинные затянутые лентой в хвост волосы всегда благоухали земляникой и нередко увлекали за собой охочих альф и особо впечатлительных бет; темно-карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, смотрели из-под густых, строго прямых бровей несколько удивленно; широкий нос с горбинкой и тонкие нервно сжатые губы немного портили совершенную картину, но, по моему мнению, только добавляли в нее изюминку. Эмиль был красив, но его обычно идеально уложенные темные локоны беспорядочно растрепались и прилипли к вспотевшему лбу, взгляд потерянно блуждал, а пальцы без конца все тряслись и переминали ткань его брюк. Обычно сопровождавший его легкий притягательный аромат земляники трансформировался в нечто иное, более тяжелое и тягучее. Даже мне было неловко находиться с ним в одном помещении. — Эми, он ушел. Не бойся. Парень вздрогнул. Рыдания усилились. Эмиль шмыгнул носом и закрыл лицо ладонями. Он сидел как раз напротив двери, всего в паре метров от проема. Вторгшийся в темную комнату свет освещал ему лицо и, наверняка, слепил. В полумраке сверкали слезы, скатываясь по его щекам, задерживались на подбородке, а потом, тяжелыми каплями летнего дождя срывались вниз. Я прикрыл дверь. — Эми, перестань. Ты же знал что будет если мы попробуем влезть в его дела... даже если они и касаются нас, — вздохнув, я подошел к нему и сел рядом. От прикосновения он вздрогнул, замер, а потом в голос взвыл. Я запоздало отшатнулся. — Ох, черт, прости. Все-таки я крайне, ужасно невнимательный и бессердечный бета. Или во всем виновата усталость? У него и так тяжелое состояние, не стоит усугублять. — С... с-сти-и-и-ив, — букву «и» он буквально провыл, потом замолк, собираясь с силами, — Я-я слы-ы-ышал...хнг... их разговор. Ко-когда выхо-дил из у-борной. Я молчал. И терпеливо слушал. — Б-босс т-так орал, что было очень х-хорошо слышно. Даже за за-закрытой дверью. Все их слова. И слова гостя. Не-не очень, не так хорошо как босса, конечно, — омега нервно хихикнул. Я все так же молча слушал. — Я-я благодарен нашему боссу. Многие бы не решились нанять в такое заведение омегу, опасаясь проблем. Но Кинг - не такой, он бесстрашен и силен... Наши подозр-р-рения насчет него подтвердились, босс и вправду... — тут я не выдержал и стремительным движением приложил палец к его губам, призывая замолчать. — Не надо слов. Это неважно. Сейчас важнее всего ты и твое состояние. К черту босса и работу. Глаза Эмиля снова увлажнились и потемнели. Вот черт. Действительно, я фиговый друг. Второй раз совершил ошибку. Эмиль застонал, дернулся и приник губами к моим пальцам. Я затаил дыхание. Тяжело дыша, омега мягко, но требовательно обхватил мое запястье. — Эмиль, — я в замешательстве. Хреновая ситуация. — Не нужно было приходить сюда во время течки. Омега всхлипнул и чуть придвинулся ко мне. Медленным, будто бесконечно тянущимся движением провел языком по моему указательному пальцу. Боже, Эми. — Я не мог сидеть один. Это больно. Слишком больно сидеть одному в четырех стенах, Стив. Прости, — взгляд Эми, все еще затуманенный, на мгновение прояснился. Незанятой рукой он отбросил со лба мокрые пряди и поднял лицо. Лицо, полное боли... и страха. Я приобнял его за поникшие плечи. Прислонил голову к его голове. И вздохнул. — Я понимаю. И понимаю, что это общество — полное дерьмо. — Н-не говори так, никто не виноват в том, что мой избранник умер, — голос Эмиля прозвучал на удивление холодно и спокойно. На этот раз вздрогнул я. Боясь смотреть на его лицо, я опустил взгляд. Он все еще держал мою руку. Но отнюдь не нежно и мягко, нет. Его тонкие и с виду слабые пальцы сжимали мое запястье до боли сильно. Его альфа — мерзавец и подонок. Он был сволочью, способной бросить омегу на произвол судьбы. Он был жив и относительно спокоен в чужой стране, далеко отсюда. Сходил ли он с ума так же, как этот хрупкий и мягкий юноша? Не знаю, может быть. Но без разницы тосковал ли он по Эмилю, ведь он не возвращался, не звонил, не писал, не обещал вернуться. Жалко Эмиля. Хоть на нем и не было метки, все знали что он — вещь Кристофа. Брошенная вещь, которая этого еще не признала. Эмиль не хотел думать о том, что его бросили, он предпочитал считать, что Кристоф погиб, что не было правдой. И течка за течкой проводил время в одиночестве, в бесконечных мучениях, вот уже год. Кроме этого раза. Босс вызвал его ко мне в помощь, когда узнал, что другой мой напарник сегодня не явился. О, босс был в ярости. И наверняка пошел бы прямиком к нему в домой, чтобы порвать и отметелить, если бы не назначенная на сегодня деловая встреча. На которой ему и сообщили о закрытии. Так что... вот и Эмиль. Омега во время течки, который должен был сидеть дома, и босс это знал, но все равно позвал. Эми мог отказаться, но пришел. Приняв достаточное количество маскирующих таблеток, он почти спокойно проработал половину смены. Благодаря ему, его улыбке и загадочно блестящим глазам, у нас сегодня было полно посетителей прилетевших будто мухи на сироп. Тягучий, сладкий, липкий сироп. Дыхание сбилось. Эми ослабил хватку и отпустил мою руку. Но сразу же снова перехватил ее и переплел наши пальцы воедино. Возникшую тишину нарушало только шмыганье носом успокоившегося Эмиля. Платок, платок, у меня есть платок? Нащупал правой рукой в кармане комок полотенца для рюмок. Нет, бесполезный ты кусок говна, как ты можешь ему это предложить? — Я в уборную, — Эмиль нехотя отпустил мою руку, с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился в сторону двери. Я вскочил и быстро подбежал, придержал дверь и на всякий случай постарался держаться как можно ближе. Только сделав первый шаг в общий зал, Эмиль застыл и часто-часто задрожал. Может — нет, точно — почувствовал ярко разлившийся здесь от ярости остаточный запах босса. Я держусь позади, готовый подхватить друга, если его опять настигнет слабость. Когда он заговорил, я потупил взгляд. — Знаешь, на что похож аромат босса? — голос его звучит слабо и тихо. — Он пахнет грецким орехом. — Нет, — Эми обернулся и уставился на меня широко распахнутыми, будто удивленными, глазами. — Орехом пахнет его парфюм. Парфюм той же компании, производящей мой земляничный. Но настоящий он — источник сильного аромата дубовой древесины, вперемешку с запахом винограда — ароматом его омеги. — Да? Звучит как хорошее вино. Не знаю, у меня не так сильно развито обоняние, — я поддержал его под локоть, и мы направились в сторону уборной. Эми ненадолго замолчал, а потом снова заговорил. — А знаешь, как пахнешь ты? — юноша робко улыбнулся и приоткрыл алые припухшие губы. Глаза снова немного потемнели. — Я в первый день долго не мог привыкнуть к нему, все чихал и чихал, пока у меня нос не заложился. — Да, мне говорили, что я немного отдаю черным перцем. Я не популярен среди вас, чувствительных, — я хмыкнул и отпустил его. Мы остановились перед нужной дверью. — Чушь. Ты классный, они этого просто не понимают. Омега закрыл за собой дверь. Вскоре раздался шум текущей воды. Я отошел от двери и направился к рабочему месту. Нужно проверить все перед тем как закрывать заведение. Ты тоже классный, Эми. Жаль, что никто не хочет всерьез с тобой сблизиться. Они просто не понимают, насколько ты хорош. Я остановился и прижал к носу пальцы. Приоткрыл рот, стараясь вдохнуть как можно больше запахов. Прижался к ним приоткрытыми губами. Неуверенно высунул кончик языка, попробовал на вкус. Те самые пальцы, которые Эмиль... Чувствую только землянику. Вот как, так это парфюм. Ненавижу этот мир.