Я - бета

Я затянулся. В пальцах — тонкая сигарета не помню с каким названием. Да и без разницы мне на марку, они все одинаково жгут горло. В тесной улочке между зданиями, я стоял рядом с черным входом бара с дурацким названием «Вечный приют». Над головой виднелся небольшой клочок пронзительно синего неба. Облаков нет. Повернув голову, я вгляделся в горизонт. Все так же безоблачно. Денек предстоит жаркий. Восходящее солнце светит ярко, но пока что бесполезно, только слепит глаза, неуверенно освещает грязные улицы и совсем не греет. Начинается новый день, но для нас с Эмилем он заканчивался. Суббота. Теперь двое суток выходных. Бар продолжит работу, но уже без меня. Надеюсь, Эд явится сегодня вечером и не кинет снова босса. Иначе я сам его из-под земли достану, если, конечно, босс его раньше не прикончит. За спиной раздался щелчок. Эмиль вышел и запер дверь. — Ну все, пошли. Спасибо что подождал, — Эми улыбнулся одними губами, глаза остаются пусты. Должно быть, чувствует опустошенность после той истерики. Я выдохнул дым и подул ему в лицо. Омега отшатнулся и закашлялся. — Кхе-кх-гхе! Фу! Ты в своем уме?! — Нет, и уже давно, — я ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Эми зажимает нос и пытается дышать ртом. Возвращаю сигарету в рот. С каким-то непонятным мне самому удовлетворением смотрю, как Эмиль машет рукой, стараясь быстрее избавиться от дыма. Выглядит мило. — Кхе-кхе-кхе… ну все, теперь табачный дым будет преследовать меня весь день! — омега надулся, весь как-то взъерошился и быстро зашагал по пустой улице. — На то и был расчет, мой дорогой Эми, — я закинул в стоящую поблизости урну едва тлевший окурок и побежал за ним. — Теперь у тебя есть хоть какая-то защита от носов похотливых представителей сильного пола. Да и вообще, сигареты не так уж и сильно пахнут. — У тебя что, насморк? — Эми недоверчиво взглянул на меня и покрутил пальцем у виска. — Ладно еще естественные запахи альф и омег, но сигареты-то чувствовать должен. Ведь они воняют! Отвратительно воняют! — Кому как, — я пожал плечами. Вспомнилось недавнее открытие насчет парфюма Эми. Я думал это его аромат. Чувствую себя фигово. Шел шестой час утра. Лето. Седьмой по счету месяц. Гуляки нередки и в такое время, но, к счастью, на пути пока никого не попадается. Таблетки у Эми закончились. Надеюсь сигареты действительно так сильно воняют, как он говорит. Да, я подозревал что с обонянием у меня проблемы, но не думал что даже на фоне остальных бет окажусь ущербным. Или Эми заблуждается? И тут внезапно пришло осознание. Что-то было неправильно, необычно. Я нахмурился. — Где твой велик? Неужели пришел пешком? — Велосипед остался дома, на нем неудобно, — Эмиль отвернулся и начал с интересом рассматривать потухшие вывески кафе и тусклые задернутые занавесками окна старых некрасивых домов. — На велике мне пришлось бы сидеть. И крутить педали. Ступил. Повернул голову в сторону и посмотрел на спокойные темные воды вяло текущей городской речушки. Красивое место. Хоть и грязное, но это место имеет свой шарм. Какой он должно быть сейчас чувствительный, раз даже на сидении транспорта сидеть не в состоянии? Чувствую как краснеют уши. Вот болван. Думай о другом, о другом! Его дом в двадцати минутах ходьбы отсюда. Довольно рискованно проходить пешком такое расстояние текущему омеге. Черт! Угомони свои мысли, идиот! — Как ты вообще дошел до бара? Никто не пытался тебя украсть? — пребывая довольно в нервном состоянии, неловко пытаюсь пошутить. Нашел о чем говорить, кретин. Надеюсь эти слова звучат как шутка. Поворачиваюсь к нему. Лицо Эми довольно напряженное и серьезное. Надеюсь я не обидел его этими необдуманными словами. Эмиль вспыхнул и поднял ворот рубашки, скрывая им половину покрасневшего лица. Что? С возрастающим чувством неверия в происходящее и тревоги, смотрю на его бегающие из стороны в сторону глаза. Он избегает зрительного контакта. — Ну, меня зажали разок в переулке. — Ясно… постой, что?! — я подпрыгнул. Ладони сами собой сжались в кулаки. Эми зашагал еще быстрее, уже чуть буквально не летя по безжизненной улице. Я еле поспеваю за ним. — Вот уроды! Ты в порядке? — Нет, конечно, — Эмиль фыркнул и закатил глаза. Прежде чем я опять начал кричать и громко беспокоиться, он продолжил. — Ничего не произошло, не волнуйся. Всего-то и сделали, что хватанули за зад и прижали к стенке. Не впервой… м-да. Я онемел от ужаса. Не впервой? Прижали. К стене. Эми. Прижали моего Эми. И хватали за… Чувствую как зверею. Хочется рвать и метать, найти того ублюдка и… Что «и»? Что ты сможешь ему сделать? Ты сам хотел чтобы Эми нашел себе пару, способного бросить вызов репутации Кристофа, способного защитить его. Последняя мысль отрезвила и привела в чувства. Эми — не твой, Стив. И никогда твоим не будет. Тем временем, Эми не молчал. — Если честно, я готов был отдаться ему там же на месте. За год ожидания я сильно вымотался, Стив. Возможно ты меня осуждаешь, осуждаешь всех изнывающих от похоти омег, но я устал от одиночества. Я готов был принять незнакомца, простого прохожего, но прежде чем он стянул с меня штаны, он смог включить остатки своих мозгов и взглянуть на мое лицо, — голос его сорвался, и последние слова он произнес шепотом. — И узнал. — Ох, Эми, — я протянул к нему руку и неуверенно коснулся дрожащих плеч. Недавняя вспышка злости встала комом в горле. Через что он проходит? Что он чувствует? Стыд? Досада? Злость? Разочарование? Или это все мои эмоции, а не его? Усталость. Мы дошли. Перед нами возвышается трехэтажное новенькое здание светло-бежевого цвета, в котором Эмиль снимает комнату. Охраняемое общежитие омег. Сдаваемые здесь комнаты совсем не дешевы, и оплачивают проживание в здании такого типа обычно не сами квартиранты, а их ухажеры. Сюда не допускаются альфы, а бет впускают только под ответственность приведшего его омеги. Дом огорожен высоким кирпичным забором, над которым установлена устрашающая колючая проволока. Серьезно? Как все строго. У входа стоит будка охраны, через стеклянное окно видно любопытствующее лицо охранника. Смотрю на напрягшегося Эмиля. Ты серьезно считаешь, что Кристоф погиб? Как ты оплачиваешь жилье? Не на гроши же бармена. Или думаешь, что он оставил тебе наследство? Так бросил Эмиля Кристоф или нет? — Зайдешь? — Эми непривычно серьезен и сосредоточен. И он опять усердно избегает зрительного контакта. Вопрос дался ему нелегко. — С радостью, — я ободряюще ему улыбаюсь. — Благодарю за оказанное доверие. Но ты не боишься, что я вдруг возьму и ворвусь в квартиры других омег? Гормоны ведь, и все дела… — Да пошел ты, — Эмиль смеется, черты лица разглаживаются. — Силенок не хватит, все двери металлические. — Да ну? А если я замки вскрывать умею? — почему-то никак не могу прекратить и продолжаю нести бессмысленную чушь. Волнуюсь, что-ли? Омега на ходу поворачивается, и идет спиной вперед. Руки спрятаны за спиной. Он продолжает улыбаться и смотрит мне прямо в глаза. Подбородок немного вздернут наверх, уголки губ подрагивают. На свету темно-карие глаза больше не кажутся черными, я отчетливо вижу его расширившийся зрачок. Его глаза, смотрящие снизу вверх, очаровывают. — А ты умеешь? — Нет. Отвожу взгляд и прекращаю вести странную игру. И замечаю направленную на меня угрожающую ауру. Во рту становится сухо. Спина покрывается холодным потом. — Чад, его зовут Стив, он со мной. Коллега и друг, — Эми, не останавливаясь, указывает легонько на меня и направляется легкомысленной походкой ко входу в здание. А я не могу сдвинуться с места, ощущая на себе внимание холодных — будто льдинки — не сулящих ничего хорошего, светло-голубых глаз охранника. Альфы. Чад оказался бритоголовым альфой с квадратной челюстью и шкафоподобным телосложением. Действительно, в охранники общежитий омег берут только помеченных женатых специально подготовленных альф — что логично — они сильны, стремительны, выносливы и вооружены. И угрозы подопечным не несут, ведь они бесконечно преданны своему избраннику и предать не могут даже мысленно. Чад оскалился и зарычал. Плечи альфы вздулись, короткие волосы на загривке встали дыбом. Руки его сами собой потянулись к кобуре на поясе, но он, к моему облегчению, вовремя одернул себя и, продолжая на меня время от времени коситься, принялся что-то печатать на своем компьютере. Решив, что это означает одобрение своей персоны, медленным, осторожным шагом направился к ждущему меня у дверей Эми. Фух. Ноги слушаются с трудом, колени норовят подогнуться. Терпеть не могу альф. — Чего так долго? Испугался Чада? — Эми извиняюще похлопал меня по спине. — Сам сначала долго от охранников шарахался, пока не понял, что их злость и подозрительность направлены вовсе не на меня. Я рассеяно кивнул и открыл омеге дверь. Когда Эми вошел в здание, я обернулся. И встретил направленный на меня колючий взгляд альфы, он стоял и смотрел на меня. В руках он держал телефон. Быстро дозвонился. Прищурив ледяные глаза и раскрыв рот в презрительной ухмылке, Чад произнес невидимому собеседнику несколько слов и положил трубку. Я захлопнул за собой дверь.

***

— Ого, выглядит неплохо, — я плюхнулся на цветастый грушевидный кресло-мешок — являющийся единственным предметом мебели кроме кухонного гарнитура, стола, одинокого стула, шкафа и кровати — и огляделся. Небольшая, но уютная кухня в зеленых тонах, ванная комната с теплым полом и одна просторная комната, исполняющая роль гостиной и спальни, постеленная белоснежным мягким ковром огромных размеров. Обстановка намного уютнее чем у меня. — Располагайся. Голоден? Что приготовить? — Эми засуетился. Побежал в сторону спальни, украдкой вытянул из шкафа какую-то одежду, заперся в ванной, переоделся там, вышел немного покрасневший, а потом начал вытирать тряпочкой невидимую пыль на стенах. Я расхохотался. — Да расслабься ты. Нет, не голоден, не беспокойся. От чая, правда, не откажусь. Скоро пойду наверное. Главную цель я выполнил — проводил тебя до дома. — Что, уже? — Эмиль сник. Ставя чайник, он выглядел сильно опечаленным. — Ты мой первый гость. Я поперхнулся воздухом. — У тебя совсем нет друзей? Ох, черт. Что ты ляпнул, кретин? Глаза Эми заблестели от выступивших слез. — Эми, прости. Я идиот. Я не это имел в виду. Нет, это, конечно, но… прости, я лучше замолчу, пока опять глупость не сморозил. Погрустневший было черноволосый юноша фыркнул. — И ты, Стив, являешься барменом — тем, кто всегда выслушает и поддержит. Как тебя еще все клиенты не избили? — И совершили бы праведное дело. Мы рассмеялись. Возникшая неловкость вроде бы растаяла. Чайник закипел. Распивая единственный сорт чая, оказавшийся в квартире — зеленый — мы молча сидели и смотрели в окно. За окном мир пробуждался. Внизу сонно брел по своим делам зевающий хмурый народ. Вдруг на подоконник снаружи приземлился воробей. Затем еще. И еще. Они все прибывали и прибывали, пока не заняли все свободное пространство. Я удивленно обернулся к Эми. Он, все так же смотря в окно, объяснил: — Семечки. Я высыпал их туда вечером. Он выглядел умиротворенным. Совсем недавно, всего около часа назад рыдал передо мной, вздрагивал от каждого прикосновения, потом делился очень уж личным, а сейчас я у него дома, пью чай и любуюсь чирикающими маленькими птичками. — Здорово, что у меня появилась компания, — Эми встал и подошел к холодильнику. Открыл дверцу и достал оттуда несколько банок прохладного пенного напитка. — Будешь? — Не откажусь, — я потянулся за пивом.

N-ое количество времени спустя.

— Слу-у-ушай. Картинка перед глазами расплывается и выглядит нечетко. Уши заложило так, будто я лежу сейчас в воде. Мозг заторможено принимает сигналы из внешнего мира и так же медленно мне их высылает. Хах, как будто мозги существуют отдельно от моего тела. Но это же не так. Или так? — Стив, — Эмиль выглядит не лучше. Он лежит на просторной двухспальной постели и смотрит в потолок. Локоны растрепались веером по подушке, тонкие руки раскинуты в стороны. — Да? — усилием воли фокусирую на нем взгляд. Я сижу на полу, опершись на локти, безвольно лежащие на той же кровати. У него забавное одеяло. И узор прикольный. В бело-голубую волну. Волна. Меня сейчас стошнит. Поспешно закрываю глаза. — Слу-у-ушай. Мы выпили всего шесть банок. Слабаки же, да, — он не спрашивает. — Ага. Наверное. Я морально выжат. Он — тоже. Мы пили, говоря, что желаем немного расслабиться. Но это неправда. Мы хотели забыться. Он знал, что ему хватит и трех, я знал, что недалеко от него ушел. На самом деле я не сильно пьян, мне просто плохо. Очень. Я, кажется, люблю. — Стив. — Да? — Забирайся сюда. Зад себе остудишь. На полу — белоснежный мягчайший теплый ковер, на который я пару мгновений (минут?) назад порывался блевануть. Не холодно совсем. Но я поднимаюсь и ложусь рядом.