Я - бета

Сквозь задернутые плотные шторы пробивался тусклый солнечный свет. Мир действовал и жил своей жизнью, люди работали, суетились, переживали очередное испытание, которое преподнесла им судьба, но кое-кто лежал в разобранной постели с еще мокрой от душа головой, и метался в бреду. Точно не знаю спал ли я и видел сон, или все же я никак не мог уснуть, и все ворочался, ворочался… вспоминал. Я вспомнил детство. Мне снился сон о тех временах. О временах, когда над нашей семьей еще не навис злой рок. О временах, когда еще никто не знал. О временах, когда мы все были счастливы. Я в очередной раз перевернулся на другой бок, отбросил в сторону прилипшую ко лбу прядь и закрыл глаза. Сквозь веки я увидел отца. Он стоял ко мне спиной, прямой как струнка, вытянувшись так, будто от его осанки зависела его жизнь. Отец одет в строгий костюм, который дома идеально выгладил матерь. Меня тоже заставили надеть прямые черные брюки, напялили белоснежную рубашку и только купленные новенькие блестящие ботинки. Отец застыл в середине комнаты перед громадным деревянным письменным столом. Я стою в нескольких шагах позади него, точно так же усердно выпрямив спину, гордо приподняв подбородок. — У тебя хороший сын, Альберт. У него твои глаза. Я не решаюсь смотреть в лицо говорящего. Смотрю прямо перед собой, не крутя головой, не пытаясь рассмотреть все великолепие убранства комнаты. А посмотреть было на что. Но нельзя, это неприлично. Говорящий стоит перед нами, но немного в стороне. Он склонился над бумагами на столе, прислонившись ногой к столу сбоку. Видно, что чувствует он себя в кабинете так же естественно, как рыба в воде. Мужчина высок, намного выше чем отец, одет он в деловом стиле, но намного в более свободные и удобные одежды чем мы с отцом. Не могу рассмотреть его лицо, видны лишь его тонкие жесткие губы, улыбающиеся, но улыбка его не вызывает во мне никакой приязни. Наоборот. Она кажется мне жуткой. Мужчина, до того смотревший на отца, поворачивает ко мне голову. Чувствую как он смотрит на меня выжидающе. Я интуитивно прижимаю ладонь к сердцу, коротко кланяюсь и тут же выпрямляюсь, еще больше поднимаю подбородок, неприлично задираю голову и смотрю мужчине прямо в глаза. У него очень странные светло-карие, можно сказать, что даже золотистые глаза. Которые изумленно расширяются, удивляясь такой наглости со стороны зеленого юнца, совсем щенка. — Господин, меня зовут Стивенсон. Стивенсон Грин. Безмерно рад наконец с вами познакомиться. Мне семь лет. Мужчина справляется с секундным удивлением, приподнимает губу и громогласно хохочет. Отец вздрагивает и оборачивается ко мне, видит мое спокойное отрешенное лицо, снова опущенное и ни на что не глядящее, приподнимает брови, но ничего не говорит и отворачивается. Громадный мужчина улыбается, на этот раз улыбка его кажется мне теплой. — Ладно, не будем утруждать молодого человека стариковскими разговорами. Проводите его в малую гостиную, — мужчина обращается к кому-то, стоящему позади меня. Окидывает меня напоследок одобрительным взглядом. — Приятно с вами познакомиться, Стивенсон. Надеюсь на будущее с вами сотрудничество. Он отворачивается и садится в кресло за столом. Я понимаю что мне здесь больше не рады, снова кланяюсь, поворачиваюсь и выхожу из кабинета. За мной тенью следует невзрачная фигура. Пф, беты. — Где эта малая гостиная? — я иду стремительным шагом, иду уверенно, примерно представляя планировку современных особняков. — Веди. — Сюда, молодой господин. Я чуть было не ошибся поворотом, но быстро исправил оплошность. Захожу в малую гостиную, представлявшую собой комнату с несколькими креслами и диванами вокруг нескольких кофейных столиков. Примечаю на стене камин, направляюсь к дивану перед ним. — Угостите меня лимонадом и пирожными, — в последний момент вспоминаю укоризненное лицо матери и ее наставления. — Прошу. Невзрачный бета низко кланяется мне и покидает комнату. Как мир допускает такие ошибки природы? Сажусь на мягкий диван с ногами. Никто же не видит, ничего плохого в этом нет? — Здравствуй. Я вздрагиваю и с испугом отшатываюсь. На диване с краю сидит маленький хрупкий мальчик. Прическа его взлохмачена, из-под пышных кудрей на меня смотрят широко распахнутые глаза цвета золота. — П-привет, — медленно опускаю ноги вниз, принимаю порядочный вид и позу. Маленький мальчик застенчиво мне улыбается и опускает взгляд, взмахнув длинными светлыми ресницами. Против воли любуюсь ими, смотрю на пушистые мягкие волосы, обрамляющие его тонкое белое лицо. — Меня зовут Эварт. А ты… вы — гость моего отца? Справляюсь с возникшим чувством неловкости, с важным видом киваю. — Вы случайно не в курсе насчет предмета беседы наших отцов? И тут я с ужасом осознаю, что промолчал и не представился в ответ, и мальчик Эварт, не дождавшись ответа, вынужден был сам продолжить разговор. Возблагодарив Господа за то, что отец про это никогда (надеюсь) не узнает, поспешно раскрываю рот. — Нет, отец про то мне не говорил. Простите великодушно, я не сразу вам представился, меня зовут Стивенсон, — увидев как светлый мальчик продолжает мне приветливо улыбаться, немного расслабляюсь. — Если хотите, можно просто Стив. — Стив, — повторяет Эварт, будто пробуя имя на вкус. Я завороженно за ним наблюдаю. — А я, похоже, знаю о чем они сейчас разговаривают. Я удивленно приподнимаю бровь, копируя жест отца. Мальчик мнется, белоснежные уши, выглядывающие из пышной шевелюры, приобретают алый цвет. Он не спешит открывать мне тайну, хоть и сам завел о том разговор. Наконец он решается, перебирается ко мне поближе и доверительным шепотом продолжает: — Отцы обсуждают нашу женитьбу. Эварт окончательно вспыхивает и отводит глаза. Я нахмуриваюсь: — Но это нелепо! Мы еще не знаем наших полов! А вдруг мы оба альфы? — я осекаюсь, смотрю на хрупкого тонкого, выглядящего очень слабым, мальчика, и продолжаю гораздо более тихо. — Или оба омеги? — Все вероятно, — бледнокожий блондин выглядит немного растроенным. — Но мне бы хотелось с вами подружиться. Даже если мы будем одного пола, мы останемся партнерами по бизнесу. Ведь мы унаследуем дело наших отцов? — Эварт на мгновение осекается, выглядит он сконфуженным. — А если пол у нас будет разный, то сегодняшняя беседа наших родителей не будет напрасной. Я согласно киваю. Это имеет смысл. Эварт совершенно точно выглядит стопроцентной омегой. Голос у него тонок, нрав мягок, да и внешность соответствующая. А я — окидываю себя горделивым взглядом — весь в отца. Пусть отец и не столь высок как отец этого Эварта и не столь богат и влиятелен, но у него твердый характер, суровый нрав и мужественный профиль. А я и вовсе, уже гораздо более высок чем отец в моем возрасте. Стопроцентно точно знаю какие половые органы разовьются во мне к тринадцати годам. Протягиваю Эварту руку для пожатия, довольно ему улыбаюсь. Эварт улыбается мне в ответ и смущенно протягивает руку в ответ. Все-таки какой красивой будет моя половинка, мне не на что жаловаться. Я открываю глаза. Солнечные лучи все еще тускло освещают маленькую тесную комнатенку. Ворчу под нос ругательства, кидаю в стену подушку, переворачиваюсь, раскидываю в стороны все конечности, широко зеваю и снова закрываю глаза. И вижу перед собой десятилетнего Эварта. Мальчик за три года сильно вымахал и обогнал меня по росту, пока за это же время я подрос всего на три сантиметра. Хоть он и немного изменился внешне, став выглядеть несколько нелепо из-за своих длинных конечностей и маленького лица, но внутри остался все тем же робким светлым мальчиком. Мы оба лежали на полу в домике на дереве. Он снова проводил выходные у нас дома, отпросившись у отца. Его отец сначала сурово принимался за мое обучение, высылая к нам все больше и больше репетиторов, но стоило Эварту так сильно подрасти, сменил тактику и взялся обучать сына. Похоже мы оба будем альфами. В принципе я этому даже рад. Было бы сложно, повзрослев, заделать потомство другу детства. — Жаль, — у Эварта голос стал намного мужественнее чем прежде. — М? — Я считал, что буду омегой. Проводил целые вечера у матери, слушая его истории, советы и премудрости омежьей жизни. Я удивленно кидаю на друга мимолетный взгляд. Тот выглядит серьезным, но не выдерживает и смеется. Я хмыкаю и пихаю его в бок. — Скажи честно, тебе просто лень учиться вести папин бизнес. — Эй! Эварт шутя бьет меня кулаком в грудь. Я смеюсь. Он вскакивает на меня, подминая под своим весом и щекочет. Я взвизгиваю и извиваюсь, одновременно хохоча, ругаясь и плача. Эварт останавливается, застывает и наклоняется ко мне. Раскрывает рот и что-то шепчет. Я перестаю смеяться и отвожу взгляд. Вдруг небеса затягивают тучи, раздается гром. Домик на дереве дрожит, скрипит под могучим свирепым ветром. Мы с Эвартом кричим. В окне бьются молнии. Вдруг я ощущаю как проваливаюсь под пол, испуганно вскрикиваю, Эварт становится все дальше, все выше, а я падаю, падаю! Гром бьет прямо над нами, криков уже не слышно, я зажимаю уши, смотрю на напуганного Эварта, бегу к нему, протягиваю в мольбе руки, плачу, рыдаю, кричу и смотрю в его бездонные золотые, золотые, золотые… Я падаю с кровати. Лежу в ворохе одеяла и простыни. Безэмоционально гляжу на подушку, лежащую на полу у стены, протягиваю к ней руку, со странными эмоциями смотрю на свою протянутую руку. Вспоминаю сон. Сжимаю ладонь в кулак, хватаю подушку, как-то зло притягиваю к себе, ложу на нее голову и смотрю в одну неведомую точку, пока снова не засыпаю. На этот раз без снов.