Я - бета

На улице начинался жаркий полдень. Прищурившись, я смотрю на безоблачное пронзительно синее небо. Взгляд на пронзительное небо отдается пронзительно сильной резью в глазах. Я чертыхаюсь и прикладываю руку ко лбу. Громко и с отчетливо различаемой тоской в голосе вздыхаю. И сразу же беру себя в руки, перестаю беззаботно таращиться на небеса, вытягиваюсь по струнке и быстро направляюсь к воротам. Оттуда — из своей будки — за мной наблюдал, скрестивший на груди руки уже знакомый мне Чад. Стараясь не обращать внимания на устрашающего альфу, я прохожу по, внезапно показавшейся мне бесконечной, дорожке, подхожу к воротам и ненароком все же бросаю взгляд в его сторону. До жути внимательные ледяные глаза тотчас встречаются с моими, вглядываются, делают какие-то выводы и насмешливо щурятся. Его бледные жесткие губы искривляются в ухмылке. Ускоряю шаг и торопливо направляюсь прочь. Ну нафиг, сейчас я даже рад оговорке Эми. Не остановись я, что бы тогда произошло? Что бы предпринял этот Чад? Или беты — гости здесь частые и мы не считаемся угрозой? Куда он позвонил и что сказал? Позвонит ли он сейчас снова, отчитается ли он перед начальством, что мол «все в порядке, бета зассал и не причинил беспокойств эмоциональным жильцам»? Не хочу об этом думать. Как не буду думать над причиной поведения Эмиля, так как с этим все и так совершенно ясно. Да и я сам тоже хорош, раскатал губу, называется.

***

Проходя мимо хорошо знакомого бара (как никак половину недели тут провожу), я понимаю, что преодолел расстояние, которое прошел утром, раза в четыре быстрее. Быстро и совершенно незаметно для себя. Немного ошарашенно останавливаюсь и оборачиваюсь на дорогу — путь, которым я шел совсем недавно с тем, кто так дорог. Перед глазами стоит образ смущенно отворачивающего омеги, так неловко и медленно переставляющего ноги. Улыбаюсь и вспоминаю его горящие глаза, робко смотрящие из-под ресниц, приоткрытые алые губы, покусываемые в нетерпении, волнующий шепот. «Кристоф». Сжимаю челюсти и поневоле рычу сквозь зубы то, что я думаю насчет этого самого партнера Эми: «Мудак». — Стив! — кто-то хватает меня сзади за плечо и бесцеремонно поворачивает к себе. Я слабовольно позволяю ему это сделать и устало смотрю на жизнерадостно лыбящегося наглеца. — Эдвард. Не прошло и года как ты явил нам свой светлый лик. — Да ну, не будь букой, — все так же улыбаясь во весь рот, конопатый рыжий Эд притянул меня к себе, прижал (запахло сильной нотой апельсинов), приятельски похлопал ладонью по моей ссутулившейся спине, затем показушно отшатнулся и зажал нос. — Фу! От тебя воняет, алкоголик ты эдакий. Запивал стресс после работы? — И чья в том вина, как ты считаешь? Эд прекращает по-дурацки улыбаться и виновато опускает бедовую лохматую голову. — Кинг сильно злился? — Не то слово. Рвал и метал. Из-за тебя пришлось вытащить на свет Эмиля. Рыжий смешно округляет глаза, распахивает рот и прикрывает его ладонью. Каков клоун, а? Не могу понять притворяется ли он или действительно такой откровенный и эмоциональный. Впрочем, какая разница является ли он таким или хочет казаться таковым? — Ох, мне так жаль… — Извинишься перед ним. — Да-да, конечно. Обязательно! — Эд мнется и сжимает губы. Наступает неловкое молчание. Эдвард переступает с ноги на ногу и оборачивается, указывает на «Вечный приют»: — Вот. Открыл. Пока никого нет, — я хмурюсь, и Эд поспешно мотает головой. — Нет-нет! Юлий пришел, следит за баром, а я пока вышел подышать свежим воздухом. Кидаю взгляд на бар. Может зайти поприветствовать? Да ну не, не для того предназначены выходные чтобы проводить их на рабочем месте. — И как прошла его поездка? Пару дней назад, при составлении расписания, Юлий — еще один наш коллега — объявил о своем намерении уехать на время своих выходных из города. Потому при наличествующих в городе у босса всего двух работоспособных барменов (не считая Эми со своей течкой и законными выходными), неявка Эда больно ударила как по моим, так и по кинговским нервам. — Нормально. Выглядит уставшим как собака и злым как чихуахуа, — рыжик возвращает на место широченную улыбку, глаза его радостно сверкают. — Зайдешь к нему?  И он точно собрался рвануть к бару, но я останавливаю его жестом. — Нет, потом. Я домой и спать. Эд застывает, его лицо приобретает задумчивое выражение. С секунду он подозрительно вглядывается в мои глаза, делает шаг навстречу, затем еще, еще и еще. Стоит рядом, приближает лицо к моему, хватает за воротник, прижимается носом. Раздраженно отпихиваю его от себя. Шокированный, собрат-бета распахивает серые глазищи: — Да ну? Эми? Ты пил с Эми? — Эд вглядывается в мое лицо и отшатывается. — У ЭМИ?! Ты был с ним! — Да, он был в хреновом состоянии, благодаря кое-кому, если ты успел забыть. Пришлось составить ему компанию. — Да ты весь пропах им, приятель! Ладно я, за запахом пива не уловил сразу его обычный дынный запах, но вот все остальные… Составил компанию, да? Ой, дурак… — Эд закрывает лицо ладонями, глухо стонет что-то невнятное, затем резко вскидывает голову и яростно жестикулирует. — Да ты знаешь что тебе теперь за это будет?! — Не вопи. Ничего не было. Все в порядке, мы просто выпили немного, — я раздосадованно отмахиваюсь от бешено скачущей вокруг меня белки, по недоразумению считавшейся человеком. Оглядываюсь. Вроде никого. Дыня, значит. — Но на всякий случай молчи. Прошу. Эд совершает движение рукой, будто закрывает рот на замок, запирает его ключом и выбрасывает этот незримый ключ в неведомые дали. Я, не удержавшись, хмыкаю. Какой же ты все-таки клоун. — Ладно, бывай. Постараюсь попасть домой до того как меня унюхает еще кто-либо из знакомых. Не дай Господи еще на босса нарваться. — Ага, давай. Эд не спешит удаляться в помещение, и просто молча стоит, зыркая на меня своими глазищами. Кстати, почему он вообще отсутствовал? Может, проспал? Да не, в таком случае он бы все равно прибежал, даже проснись он за час до закрытия бара. Я открываю рот, чтобы расспросить его, но останавливаю себя. Потом. Машу ему лениво на прощание и выдвигаюсь в сторону своего дома. Тут совсем недалеко. Специально устраивался в место, которое расположено почти рядом с моим логовом. Дом, милый дом, ух, как же я вымотался за этот день… Раздавшийся сигнал от уведомления на сотовом застает меня врасплох и прерывает стоявшие перед глазами соблазнительные картины о прохладном душе и мягкой постели. На ходу вытаскиваю телефон и открываю мессенджер.

Эварт: Ало, ты где шляешься? Дома тебя нет. Стив: Скоро буду Эварт: Ты не ответил. Эварт: Зайди ко мне.

Вздыхаю, мысленно прощаясь с постелью и душем. Подхожу к потрепанной серой двухэтажке, медленно поднимаюсь по лестнице, обводя взором всю прелесть своего пристанища: обшарпанные стены, странные непонятного происхождения пятна на полу, воняющая почти высохшая блевотина в углу, разбитое окно на лестничной клетке. Собственно, только на это и хватает скромной получки бармена скромного не очень популярного бара в пригороде. Впрочем, я уже привык. Не так уж здесь и плохо. Прохожу мимо двери №4. Квартира у меня хоть и маленькая (по сути это только одна комната с отдельной ванной), но зато своя, своими трудом и потом заработанная. Пройдя мимо своей квартиры, останавливаюсь у соседней двери. Вот чего я не могу понять, так выбора Эварта. Он может позволить себе намного больше чем вот это все. А я не слишком глуп чтобы верить в его шутеечки на «отвали» о том, что это для того чтобы быть поближе ко мне. Не в натуре альфы так сильно зависеть от кого-либо, даже от друга. Жму на звонок. Как обычно и бывает, к двери никто не подошел, но зато изнутри раздался приглушенный рокот: «Открыто». Привычным движением отворяю дверь, закрываю за собой. Вид на комнату сразу загораживает внушительных размеров вещевой шкаф. Вытираю ноги о дверной коврик с дружелюбной надписью «fuck off». Откуда-то из глубин комнаты, находящихся за шкафом, подает голос мой горячо любимый товарищ: — Ты воняешь. — Ну спасибо. А ты как поживаешь? Прохожу дальше, взгляду открывается изумительнейший вид: весь пол покрыт слоем мусора, представлявшим собой окурки, пустые банки из-под газировки или спиртного, полупустые пачки чипсов и комки бумаг или салфеток. Сам хозяин помойки восседает на офисном кресле перед светящимся экраном монитора и агрессивно бьет по клавишам, рубясь в очередную игрушку. Подхожу к нему и наклоняюсь к упавшим со стола наушникам. Хватаю их и поднимаю. — Да вы свинья, уважаемый. Ответом мне стала тишина. Исчезли звуки яростной битвы, шедшей на компе, не подал голос и Эварт, обычно могущий бесконечно меня подкалывать или отвечать на подколки. Я осознаю, что все это время продолжал напряженно улыбаться. И эта неестественная улыбка все никак не могла сойти с моего лица. Выпрямляюсь и смотрю на его лицо. Тонкие крылья носа блондина взбудоражено трепещут, зрачки ненормально расширены, брови нахмурены. Опускаю взгляд, смотрю на сильно сжимающие мышку пальцы. Опускаю глаза еще ниже. Заметив кое-что в его домашних черных трениках, еще больше растягиваю улыбку. Ехидно подмечаю: — Запах течки — это нечто, не так ли? Почти двухметровая гора передо мной с рыком вздыхает и будто весь сдувается, сутулясь и пытаясь скрыть небольшой свой конфуз. — Сам понимаешь, давно на охоте не был. Забудь то, что увидел. Обвожу взглядом квартиру друга: — Да тут уж забудешь. Когда генуборку планируешь? — Да насрать, потом. Эварт запускает снова игру и сосредоточенно внимает происходящему на экране. Уши его предательски пылают. Как же умилительно невинно он сейчас выглядит. Не знай я его, мог бы сказать, что сейчас передо мной находится девственник-подросток, впервые унюхавший запах омеги и открывший для себя уникальности своего пола и тела. Однако забавная ситуация. Один лишь остаточный запах от Эми смог его так взбудоражить и заставить нервничать. По сути из-за меня. По мою душу у него… хм. Начинаю чувствовать, как краснеют уже мои уши. Поспешно перевожу мысли в другое русло: — Так чего ради звал? У меня смена только закончилась, мне бы спать завалиться. — Вовсе не только что. Но ладно, не суть. Эварт прочищает горло и продолжает: — Глянь, что я тут нашел. Наклоняюсь перед экраном, почти вплотную стою рядом с Эвартом. Слышу его учащенное дыхание и то, как он украдкой вдыхает мой (Эми) аромат, фыркаю и внимаю монитору. Текст там гласит:

«Грандиозное событие! Кристоф Хартснэйк, наследник крупной американской компании Heartsnake Airlines, обручился с британской принцессой Джулией. О данном было объявлено официально самой Ее Высочеством на…»

Я моргнул. Затем еще раз. Прижал пальцы к векам, легонько нажал. И застонал обреченно. Эварт отчеканил: — Однажды в подпитии ты жаловался на свою безответную любовь. И на того, в кого безнадежно влюблен твой избранник. Должно быть, на тебе сейчас именно его запах? Я собирался предупредить тебя, чтобы ты не смел теперь приближаться к нему. Голос его яростно дрожал. Мышка под его пальцами хрустнула. — Должно быть удобно, когда под боком всегда находится запасной вариант. Не любимый, так влюбленный осел, не понимающий что его используют. Из-за него теперь ты воняешь на всю округу, извещая о том, что был утешительной игрушкой для игрушки большой шишки. — Заткнись. Я закричал и стукнул кулаком по столу так, что клавиатура подпрыгнула, а стоявшая на столе пустая бутылка виски упала и скатилась на пол. Я оскалился, обнажил клыки и повернулся к Эварту, взглянул в его холодно глядящие на меня золотисто-карие глаза. Зарычал и приблизил свое лицо к его. Он продолжал спокойно на меня глядеть. Взгляд его не выражал ничего. — Я волнуюсь за тебя, Стив. Я заворчал и отстранился. Буркнув под нос нечто нечленораздельное, повернулся к другу спиной. — Я знаю. И благодарен тебе. Но это мои дела. Я сам с ними разберусь. Это мои отношения, не твои. Если это можно назвать отношениями… За спиной послышался шорох. Эварт поднялся с кресла. Я уставился в пол, чувствуя вину за вспышку злости, направленную на лучшего друга. Он всего лишь волнуется за меня. За болвана, втюрившегося в Эми. Действительно в игрушку крупного шишки. Очень злопамятного и коварного альфы, по слухам. Если бы Эварт приударил за Эмилем, я бы так же за него волновался и отговаривал бы его, призывая передумать, обратить внимание на кого угодно, лишь бы не на того, на кого пал взор партнера по бизнесу Кинга. — Стив. — Что? Я собрался было обернуться, но тяжело опустившиеся на плечи ладони Эварта не дали мне совершить задуманное. Ощущаю как он крепко сжимает пальцами мою рубашку, тянет ткань на себя, заставляя сделать шаг назад. Вынужден прижаться спиной к его животу. Его тело подозрительно горячее, и высокая температура ощущается даже через одежду. — Ты поразительно беспечен, Стив. — Пошутили и хватит. Эварт, отпусти. Пойду домой, тебе нужно охладиться. — Нет, не хочу. Друг вздыхает, прижимается носом к моего загривку, вызвав этим во мне целую волну дрожи. В голове шумит, в висках бьется мысль: «Это неправильно! Это все неправильно!» Я закрываю глаза, прислушиваюсь к его дыханию и ловлю ухом его тихое поскуливание. — Эварт? — Да? — он опускает руки вниз, обхватывает всего меня, касается своей щекой моей. От его прикосновения кожу пронизывает током. Возникает стойкое желание избавиться от этого ощущения, хорошенько почесать щеку и принять душ. — Тебе надо обратиться за специальными услугами в клуб. Друг детства хмыкает и отпускает. Я спешу домой.