Я - бета

Не могу поверить. Серьезно? Мы вляпались в подобное когда уже собирались уходить? Хмель тотчас же выветрился из головы, стоило лишь почуять этот, пока ненавязчивый, но все усиливающийся, запах дыма. Не знаю чем этот альфа действительно пахнет, но сейчас я чую лишь дым. Аромат дыма — запах опасности, первый звоночек, эдакое дурное предзнаменование. Я поморщился. Ужасно. Передо мной стоят два альфы — невероятно раздражительные и драчливые особи своей расы. Все могло бы обойтись, они могли бы пройти мимо друг друга, но они оба уже спровоцированы. Попробуй я сейчас унизительно преклониться перед незнакомцем, попробуй я только оттащить своего друга от источника опасности… Мне вовек не быть им прощенным. Может даже я отхвачу тумаков вместо его противника. Драке — быть. Я бессознательно пячусь назад. Я чувствую как тяжело это мне дается. Все тело сотрясается в страхе перед ними, я ощущаю их тяжелые, грозные ауры. Запах граната, обычно такой тонкий и неуловимый, становится все сильнее и тяжелее, вынуждая меня прогнуться и выразить свое почтение и благоговение. Но сейчас я чувствую лишь страх. Этот липкий и коварный страх, лишающий твоего тела способности даже двигаться. Я сделал еще шаг назад. Единственное, чего мне хочется — это убежать. Убежать как можно дальше от этого. Эварт справится. Он должен. Эварт вовсе не хилый компьютерный задрот. Да, последние две недели он безвылазно сидит дома, в соседней комнатушке со мной, лишь изредка выглядывая наружу. Но это не его образ жизни, нет. Он может за себя постоять. А мне стоит уйти. Я буду лишь мешаться. Пока я боролся со своей трусостью, драчуны истуканом на месте не стояли. Он держали дистанцию и осторожно нарезали круги, изучая друг друга. Хищники скалились и рычали. Их спины вздулись от перекатывающихся под тканью мыщц, голова немного опущена вниз, к земле. Хищные глаза светятся в темноте и полыхают от ярости. Они вправду сейчас напоминают зверей. Впрочем, звери редко когда взаправду вступают в схватку, если не уверены в своей безоговорочной победе, ведь для них главное — это выживание. Малейшая царапина может привести к болезни, а значит — к гибели. Чего нельзя сказать про людей. Люди нерациональны, эмоциональны и порой совершенно нелогичны. Не только я смотрел на этих двух, готовых вцепиться друг другу в глотки, альф. Вокруг них уже образовалось свободное пространство, толпа образовала вокруг нас неровный круг и довольно скалилась, предвкушая зрелищ. Альфы одобряюще улюлюкали и подначивали драчунов провоцирующими криками, омеги испуганно прижимались к мужественным и могучим фигурам своих спутников, да и вообще всем своим видом выражали свое недовольство сложившейся ситуацией, но, тем не менее, никто из них не пытался остановить их. Даже администрация не только не спешила вмешаться, но даже приглушила музыку и сменила с танцевально-клубного на трек из какого-то старого боевика. Я скрипнул зубами. Уроды. Ладно, мне не стоит делать из мухи слона, с Эвартом все будет в порядке. Не в первый раз он влезает в драку, и даже не во второй. Но тут кое-что привлекает мое внимание: позади драчуна стоит группа высоких накаченных парней — все альфы — и что-то в них отличалось от остальной толпы. Держатся обособленно, выглядят непринужденно, скалятся и улыбаются, как и все, но!.. Я испуганно распахнул глаза. Эти парни, в количестве восемь голов, с особой теплотой смотрят на противника Эварта и время от времени насмешливо кивают на нас! Они вместе! В ушах зашумело. Нельзя допустить драки. Никак нельзя. Нужно спешить, ведь скоро они уже перейдут к активным действиям, и тогда уже ничего не исправить. Я сделал шаг вперед. Первый шаг дался тяжело. Очень тяжело. Инстинкт самосохранения завопил дурным голосом и еще сильнее завонял для меня дымом. Извините, но я не могу допустить избиения своего друга. Ведь они наверняка помчатся на выручку своему другу, если тот начнет отхватывать от Эварта. Я шел к ним, а сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из груди. Что делать? Что же делать? Что мне придумать? Что говорить? Я быстро кинул взгляд на разозленного альфу. Как мне заставить его отступить? И тут меня осенило. Я узнал его. Я узнал их. И в голову пришла идея. Озарение. Однако, возможно, было это вовсе не Божье осенение, но нашептывание дьявола. Не иначе. Я широко улыбнулся. Как же удивительно то, как неверующие в критический момент начинают всюду и везде поминать Бога. Хах. Ну-с, с Богом. Я остановился прямо перед альфами, приложил онемевшие от страха пальцы к щекам, придал лицу как можно более глуповатое восторженное выражение, набрал побольше воздуха и завопил: — Кья-я-я-я!!! Это же Луговые Волки! Божечки, поверить не могу! Оба альфы ошалело уставились на меня, забыв друг о друге. И я продолжил. — Эви, да погляди же ты! Это сам Билл Джона! Представляешь?! Как нам повезло, ох, как же нам повезло! Встретиться лицом к лицу с самим питчером Луговых Волков! Позвольте пожать вам руку! Я осторожно прикоснулся к руке Билла и, поняв, что тот не реагирует, ухватился за него покрепче. Все, уже не отпущу. Я потряс его рукой в воздухе. — Выражаю вам свое почтение. Боже мой, простите, что вмешиваюсь в столь важный момент, но я не смог удержаться. Ведь вы просто великолепны на поле! Какие подачи, вах! Я смотрел ваш последний матч, поздравляю от всей души вашу команду за блестящую победу! Ах, какие подачи! Ах, какие у вас руки! — я поклонился все еще не отошедшему от шока питчеру, а затем всей его команде. Они все еще не полностью верили в происходящее и хлопали глазами, глупо раскрыв рты. Я же еще шире расплылся в улыбке. Страх отступил, как и запах дыма, так что теперь я мог немного расслабиться. Главное не задумываться о том, против кого я завел эту игру… Альфа хотел было произнести что-то возмущенное, но тут он внезапно сморщил лицо, будто съел целый лимон, раскрыл рот и оглушительно чихнул. Затем еще раз! И еще! Ха, получай, ублюдок, все радости первого знакомства с пахучим мной! Надеясь, что злорадство не проступило на моем лице, я поспешил продолжить нести пургу. И да, я продолжал держать в руках руку незнакомца. — Должно быть вы удивлены! Но здесь нет ничего удивительного! Город должен знать своих героев! — я не удержался и обвел второй рукой всю толпу, продолжая держаться за ручки с Биллом. — Внемлите! Мир еще не знает такую команду как Луговые Волки, и в этом их счастье. Ведь наша команда порвет их всех, стоит только выйти на международную арену! А они это сделают, так как эти парни чертовски талантливы! Я уже начал уставать. Горло утомилось и голос приобрел хрипловатые нотки от всего того ора, что я тут развел. От широченной улыбки сводило скулы. И я сам себе напоминаю безумца или придурка. Или всего вместе. Однако своего я добился. Толпа растерялась, а наши славные Луговые Волки неловко улыбались. Некоторые из Волков и вовсе довольно кивали моим словам — недоумки. Но, похоже, Билл уже терял терпение. Он гневно нахмурил брови и только раскрыл рот, как снова стал чихать. Мне уже было его немного жалко. Вон как у него глаза слезятся, да сопли из носа текут. А я, радостный, снова завел шарманку. — Можно ваш автограф, Билл? Я буду хвастаться им, когда вы станете мировыми звездами бейсбола. Нет! Я уже завтра пойду похвастаюсь им перед своим матушкой! Он тоже безмерно вас любит и умрет от зависти когда узнает, что я прикасался к вашей руке! До Билла наконец доперло, что мы все еще держимся за руки и вырвался из моих цепких пальцев. Тц, сильный, зараза. Когда я в последний раз так много болтал? И не припомню даже. Я уже почти задыхался от нехватки воздуха. Надо закругляться. — Молю! — я вскричал и бухнулся на колени, снова ухватил многострадальную руку альфы. — Молю! Дайте мне ваш автограф! Я умоляю вас всех! Дико вращая глазами и покраснев от стыда, я ударился челом об пол. Фух, передышка. Наступила гробовая тишина. Послышались насмешливые смешки и фырканья. Люди, собравшиеся вокруг, начали расходиться. Эй, вы чего такие недовольные? Я же предоставил вам зрелищ. Пока все не разошлись окончательно, я воскликнул в отчаянии: — У кого есть ручка или маркер? Люди, помогите! Никто не отозвался. — Неужели ни у кого? К горлу подступил комок. Нервы уже сдавали. Но тут вперед вышел омега. Маленький симпатичный паренек, очень застенчиво потупившись, протянул мне… помаду. — У меня есть только блеск для губ. Извините… Чего, блять? Ну, замечательно, епт. Раз уж ломать комедию, то ломать до конца. — Давай сюда! Огромное спасибо тебе, приятель. Я открутил колпачок и уставился на карандашоподобную вещицу. Что это за хрень, позвольте спросить? И как мне уговорить этих самцов-спортсменов на использование пома… блеска для губ? Я чувствую, что у меня уже едет крыша. Я поднял эту штуку и протянул руку с ней в сторону Волков. — Оставьте на мне следы ваших губ! Умоляю! Некоторые Луговые Волки расхохотались и ушли прочь, утирая с глаз подступившие слезы, а человек четыре, дурашливо лыбящихся, осталось стоять на месте. Билл потерянно оглянулся на них. Те пожали плечами, но один из них, заливисто смеясь, подошел к нам и взял этот треклятый блеск для губ. Он смачно прошелся блеском по своим губам, наклонился, схватил мою голову и от души чмокнул в лоб, впечатывая навеки этот унизительный поцелуй в мою душу. Думаю, я никогда не смогу отмыться от этих воспоминаний. Как только этот парень выпустил меня и явил свету блестящий отпечаток дел своих, разнеслись новые взрывы хохота, а затем подошел второй, затем третий, потом… Теперь я мог похвастаться двумя отметинами на лбу и еще двумя на щеках, однако Билл все еще не поучаствовал в интереснейшей игре «Одари поцелуем сумасшедшего фаната». Он с отвращением смотрел на меня и на пома… блеск для губ. Но все же решился, выхватил эту штуку из пальцев своего приятеля, смотрел на нее долго и пристально… и бросил ее обратно омеге. Тот, естественно, поймать мелкую вещь в темноте не смог, и бросился искать ее на полу. Нехорошо. Он все-таки помог мне, а мы его так отблагодарили... Но я довольно улыбнулся альфе. Похоже, действие приближалось к своему логическому концу, и нас теперь отпустят во все четыре стороны, однако… Билл присел передо мной. Его зло сверкающие глаза не предвещали ничего хорошего. Он приблизился ко мне, поднес рот к моим ушам и, сквозь сжатые зубы, процедил: — На первый раз я прощаю тебя, трепло. Чтобы я больше тебя и твоего дружка не видел. Он впился в мою шею. Я охнул, ощущая как его рот вбирает в себя мою кожу и как его зубы смыкаются на моей шее. Все сильнее и сильнее. Я запаниковал и проскулил: «Пожалуйста!». И вот, он отпустил меня. Кожа шеи немедленно заныла. Да, там точно осталась отметина. Он напоследок кинул на меня презрительный взгляд, отвернулся и ушел. Перед глазами все поплыло. Я пошатнулся и упал бы, если бы кто-то мгновенно не оказался рядом и не подхватил меня на руки. Этот кто-то быстро понес меня на улицу. На свежий воздух. Улица встретила меня блаженной ночной тишиной и сладким, чарующим ароматом, свойственным лишь ночи. Я часто задышал. Уловив гранатовый оттенок, я повернул голову к тому, кто меня обнимал. — Эварт, я… Ноги подогнулись, и я сполз на землю. Затем я расплакался. Глотая слезы, я стирал следы губ со своего лица. Глотая злые слезы, я говорил стоящему надо мной Эварту как же сильно я ненавижу их. Глотая слезы, я признался ему как сильно я ненавижу всех альф и как сильно я ненавижу свое лицемерие. Кожа все еще горела, помня о тех зубах. — Зачем ты это сделал? — Я… я испугался, — я всхлипнул. — Я испугался за тебя, Эварт! Прости. Пожалуйста, прости, это все моя вина. Мы бы не столкнулись с ними, если бы не я. Прости. Я утер с лица слезы, затем взглянул в серьезное скорбное лицо Эварта… и расхохотался. Я все смеялся и смеялся, вспоминая те неловкие моменты. Вспомнил лицо Билла, которое быстро сменилось со злого и сосредоточенного на удивленное и смущенное. Вспомнил бедного омегу, косметикой которого в итоге воспользовались пятеро разных человек. И все смеялся, смеялся и смеялся, пока совсем не обессилел.

***

— Так ты увлекаешься бейсболом? Впервые слышу. — Не я, а босс. По телику в баре часто крутят спортивные и местные каналы. Еще бы не запомнить этих амбалов, если постоянно их лица на экране светятся. — Кстати, странно, что перед теми людьми ты устроил подобный цирк. Перед боссом ты и пустить ветер без его разрешения не можешь. Дрожишь как осиновый лист и все тут. — Дык то Босс! Ты только послушай себя! Спроси у себя кто страшнее, тот молодняк или, например, твой отец? Эварт вздрогнул. — Нашел с чем сравнить. «Дык то Отец!» в таком случае. — То-то же. Вышестоящий в иерархии, как-никак. Еще и пышут злобой как те же быки. А эти… пф, бычки неразумные. — Скажи это тому, кто оставил на тебе такой шикарный засос. — Эх, придется за пластырем в аптеку сгонять.