Я - бета

Мне что-то приснилось. Нет, правильнее будет сказать — привиделось. В пробивающихся через неплотные шторы лучах солнца мне виделся силуэт. Это был худощавый мальчик. Мальчик с тонкими запястьями, острым упрямым подбородком, горделивым видом и горящими внутренним огнем глазами навевал воспоминания. Я моргнул. Силуэт тотчас исчез. Но мгновением позже перед глазами встал иной образ. Образ тот выглядел иначе, но человек все тот же. Силуэт вытянулся, спина сгорбилась, длинная худощавая шея прогнулась под тяжестью невеселых мыслей. Мальчик будто разом постарел, хоть и прошло-то лет не так уж и много, былой огонь угас, глаза более ничего не выражают. Тяжкое зрелище. Такое ощущение, что даже кожа его потускнела и посерела, утратив все свои цвета. В сердце защемило. Я судорожно выдохнул. Но, тем не менее, я его недооценил. Губы сами собой сложились в улыбку. Я был испуган и рад одновременно. С годами я успел отвыкнуть от прежнего его характера и привыкнуть к новому — он стал осторожен, пуглив и безразличен ко всему вокруг. Я привык к тому, что сейчас я должен его защищать, а не наоборот. Однако… вчерашний день перевернул все с ног на голову. Трудно предугадать чем бы все закончилось, не вмешайся он вовремя. Возможно, он спас меня от смерти. Но, возможно, ничего бы и не произошло, останься он стоять позади. Как-никак, в жизни никогда не предугадать всего, никогда нельзя быть ни в чем уверенным, даже если исход событий предсказывают самые лучшие аналитики во всем мире. Это жизнь. Да, это жизнь. Это — реальная жизнь. Я покосился в сторону компьютера. Хорошая игрушка, но я заигрался. Пора и честь знать. С кряхтением скатившись с постели, я побрел умываться. Зеркало обрадовало меня несвежей, небритой и очень угрюмой физиономией. Что это? Я поднял руку и пригладил обычно светлые волосы, которые как-то посерели. Фу. С отвращением отметил, что волосы все покрыты тонким слоем дорожной пыли. На улице прилег «отдохнуть» что ли? Да нет, не должен был, скорее всего дело в ужасном состоянии местных дорог и окружающей среды в общем. Я засунул голову под ледяной поток воды, наскоро освежился и довольно зафыркал. Немного подумал и решил, что с полноценным душем пока повременю. Насухо вытер голову, оделся в свежие треники и футболку, выпил не меньше пол литра воды, натянул кроссовки, бейсболку и выбежал из квартиры. Должен признать, для того, кто кутил вчера половину ночи, чувствую себя я довольно неплохо. На ум снова пришел Стив. Я зафыркал от смеха, представив в каком он сейчас состоянии. Он выпил намного больше меня, смешивал всякую дрянь, да и организмом человек послабее. Наверняка сейчас лежит, отдав богу душу. Нарезая круги вокруг здания, ставшего за этот год чуть ли не родным, я размышлял. Прикидывал, какие слова произнесу ему, и какую реакцию они у него вызовут. Горько улыбнулся. Я уже представил, как он привычно поднимет бровь и скажет что-нибудь наподобие: «Давно пора, засиделся ты тут, покоя не даешь». Да, привычное дело. Стив часто менял работу. Так что во время отпусков я просто снимал комнаты в гостиницах, так как не был уверен в том, что он не сменит место работы и жилье за это время. С нынешним местом и боссом ему повезло. Пусть он и отрицает это, отзываясь о боссе исключительно негативно. Фух. Сколько кругов на этот раз? Кажется, на двадцатом я сбился со счета. Остановился, перевел дух. По-хорошему мне бы идти покупать абонемент в ближайший спортзал или хотя бы сменить место дислокации на набережную, но мне лень. Заставлять себя спуститься по лестнице гораздо легче, чем переться в ебеня с утра пораньше. Кстати, насчет времени. Я поднял лицо к небу. Солнце начинало печь. Похоже скоро полдень. Интересно, он проснулся? Повернув голову к окну Стива, я замер. Он наблюдал за мной. Окно было открыто, и свежий ветерок трепал его и без того взлохмаченные волосы. Похоже, что он еще не мылся. Обычные его черные короткие волосы отдавали сединой, то есть, наверняка покрыты той же пылью, которая была на мне. Под его серо-голубыми глазами пролегли темные круги, а бледная кожа выглядит еще прозрачнее чем обычно. Вся его фигура выглядит так, будто тронь — и рассыплется. Он выглядит измученным. Увидев в его пальцах очередную сигарету, я чуть не впал в ярость. Захотелось крикнуть ему: «Брось эту гадость! Ты что, идиот?». Но я сдержался. В очередной раз. И вместо этого широко ему улыбнулся. — Рапунцель, сбрось свою бороду! И я поднимусь к тебе! Он, как часто происходило, промолчал и спокойно показал мне фак. Малыш не в духе. Я весело ощерился, демонстрируя белоснежные отбеленные клыки. — Есть что пожевать? Я голоден, — я похлопал по мускулистому плоскому животу, вспомнив о всей важности утреннего приема пищи. Стив неопределенно повел плечами и приглашающе указал вглубь дома. Вытирая взмокшей футболкой пот со лба, направился к нему. Как только я к нему зашел, в нос сразу ударила сильнейшая вонь от сигарет. Я закашлялся и задышал ртом. Стив же стоял, сложив на груди руки, и иронично наблюдал за моими потугами дышать. Я быстро взглянул на окно. Открыто. Кинул взгляд на столик. Отлично, там стоял обыкновеннейший нейтрализатор запахов, этакий дезодорант из аптеки, который пачками закупали такие как я (жертвы) и дарили своим соседям-курильщикам (мучителям). Не пойму, какого хрена такой вонючий и отвратительный продукт вообще допустили к продаже? Особенно если учесть, что выносить его могут в преобладающем большинстве лишь беты. Моментально кинулся к флакону, схватил его и щедро обрызгал все помещение. Не сразу, но все же стало полегче дышать. — Ты — изверг, Стивенсон. — Никто не тащил тебя сюда силком. Садись. Я, не прекращая ворчать себе под нос, тем не менее послушно уселся за стол. На нем лежали два томата и банан, весьма однозначно обозначая очень популярный в народе символ. Я хмыкнул. — Очень многообещающе, дорогой мой друг. Стив прищурился и наклонился ко мне. Близкое расстояние от его лица до моего будоражило сознание и совсем немного (честно!) тело. Стив улыбнулся, схватил нож и молниеносно отреза… разделил на две половинки банан. Я прыснул от смеха. А Стив, все так же сощурив глаза, медленно раскрыл губы… и подул мне в лицо. Тотчас завоняло табаком, и этот зловонный запах забился мне в нос. ВОТ ЖЕ П….! Я зарычал и кинулся к нему. Стив притворно вскрикнул от ужаса и побежал к окну (прежде благоразумно поставив нож на стол от нас подальше). За два больших шага я стремительно обогнул стол и схватил его в охапку. Он забился у меня в руках, но держал я крепко. И он, как обычно, быстро сдался. — Ну хорош, хорош, победил. Можешь уже отпускать, — с этими словами Стив кулем повис у меня в руках и со звуком «кххуе» повесил голову, притворяясь мертвым. Еще и глаза закрыл, вот как его ресницы трепещут. Ждет реакции, видимо. Ха. — А разве не победитель решает что делать с побежденным, м? — я предвкушающе вытянул губы в улыбке. А Стив, ничуть не смущаясь того, что мертвые, по сути, разговаривать не умеют, продолжил: — Хорошо. Но не осуждай меня, когда я блевану сейчас тебе на ноги. — Фу, Стив! Я мгновенно отпустил его, чувствуя себя немного странно. Не могу понять врет он или нет… а нет, не врет. Стив, как только я его отпустил, прикрыл рот ладонью и быстро метнулся к ванной. Буквально через секунду после того, как он скрылся, до ушей донеслись мерзкие звуки, а чуткий нос уловил чересчур хорошо знакомые нотки. Я сморщил нос и мягко прикрыл дверь за другом. Хмыкнул. Нефиг пить в таком количестве, да и качество пойла оставляло желать лучшего. Насвистывая навязчивую мелодию из рекламы, уселся на стул, почистил половинку банана, закинул в рот и прищурился от удовольствия. Банан — самое то после попойки. И помидоры тоже. Схватив помидор, надкусил и начал немного посасывать, втягивая в себя овощной сок. Повернул голову к настенному шкафу. Так, где тут зеленый чай? Поставлю-ка я сейчас чайник. Спустя пару минут из ванной, пошатываясь, вывалился зеленоватого оттенка Стив. С его подбородка еще капала чистая холодная вода. На шее сверкали капельки влаги. Постояв немного над душой, он отметил: — Я смотрю, ты уже позавтракал. — Было вкусно. — Я рад. Только никак не пойму, как ты можешь есть эти томаты, — и он кивнул на надкусанные овощи-ягоды. — В таком состоянии меня мутит от одного только запаха. Я только улыбнулся, а он схватил свою половинку банана и прилег на диван. Я налил ему зеленого чая, он благодарно мне кивнул, но пока не спешил подниматься. И я решил, что настало время поговорить. — Слушай, тут такое дело… — Мгм? — промычал Стив, не переставая жевать банан, от которого он медленно откусывал крохотные кусочки. — Мой отпуск заканчивается. — Я в курсе, — ни малейшая мышца на лице Стива не дрогнула. Однако он перестал пялиться на потолок, повернулся ко мне и прилег на бок, подложив под голову локоть. — И я не знаю когда еще смогу выбраться к тебе. — О. Я пытливо вглядывался в его лицо и пытался понять то, какие чувства в нем вызовут мои слова. Безрезультатно, его лицо оставалось непроницаемым. — Несомненно, долгий перерыв в работе придется наверстывать, вряд ли можно будет тратить по несколько часов в выходные чтобы добраться на поезде в другой город. Так что первый месяц уж точно придется… — Я понял. Не ребенок же, — восковая маска его чуть треснула и явила мне легкую улыбку. — Успехов на работе. Я почесал затылок. Чувствую неловкость. — Ты чего раньше времени прощаешься? Придурок. — Хах. Стив доел фрукт и метко бросил кожуру в мусорную корзину. Я одобрительно свистнул и похлопал. Стив, кряхтя, поднялся с дивана и шутливо поклонился. Когда он сел рядом и потянулся к остывающему чаю, я раскрыл рот… и замер. Стив не замечал меня, глупо сидящего с раскрытым ртом, и всецело сконцентрировался на чае. Я захлопнул рот, нервно сглотнул и потер ладони. Время будто остановилось, или текло бесконечно долго, почти физически давая мне себя ощущать. В горле пересохло, а в груди бешено заколотилось сердце. Я понимал, что следующие мои слова нельзя произносить. И понимал, что именно для того, чтобы их произнести, я сюда и прибыл. К нему, в соседнюю квартиру. Я две недели караулил его, поджидал после работы, а до того каждый месяц выбирался к нему и останавливался в гостинице. Все для того, чтобы увидеть его, поговорить, поделиться мыслями с ним и послушать его. Иногда даже не получалось с ним в эти выходные видеться, потому что у него, блять, график настолько плавающий, что аж злость берет. В такие дни я заходил к нему в «Вечный приют», садился в углу и угрюмо наблюдал за тем, как его принижают заходящие альфы, или как он воркует с этим его «Эми», делал вид, что мне интересно то, что идет по телевизору в этом баре и медленно пил, пил и пил. Чтобы Стивенсон мог после смены тяжко вздыхать и взваливать меня к себе на плечо и тащить домой. Но все это в прошлом, а сейчас я сижу вот, рядом с ним и жалею о прошедших совершенно бездарно двух неделях. И все потому, что я трус. Я трус! — Стив! Руки его замерли, и он застыл, не поднеся до губ чашки чая. Его брови удивленно приподнялись так, как умеет только он. И время продолжило свой ход. — Что? — … — Эварт? — Стив, я… Я опустил взгляд, не выдержав на себе его внимательных светло-голубых глаз. Черт, какие же у него прекрасные глаза! Опустив взгляд, я застыл. По голове будто обухом ударили, передо мной явилась картина. Картина длинной бледной шеи, на которой багрово-синюшным пятном красовалась отметина чужих клыков. И забурлила кровь. Не знаю, как именно изменилось мое лицо, но, видимо, Стиву оно не понравилось. Зрачки его расширились, и он испуганно, неосознанно, подался назад. Я рыкнул, а в следующее мгновение, сам не помню как, уже обнимал его напрягшиеся плечи. Под тонкой тканью футболки сильно билось его сердце, и это биение, стучавшееся в мой живот, срывало крышу. Я осознал себя с открытой пастью, дыхание мое стало прерывистым, громким и тяжким. Стив же, наоборот, почти не дышал. Инстинкты говорили мне покрыть, скрыть чужие следы и нанести свои метки. Лизнуть отметину, избавляясь от чужого запаха, покрыть поцелуями его сладкую шею, обнажить клыки… и кусать, кусать, кусать, не останавливаясь, пока все его тело не станет… моим. Перед глазами стояла дымка. Я стоял неподвижно, и Стив понимал, что малейшее его движение может меня спровоцировать. Значит… значит он не будет меня останавливать? Из горла раздался длинный хриплый стон. Я осознал, что стою, уткнувшись ему в живот напряженной плотью вот уже бесконечно долгое множество мгновений. Я задрожал. Не столько от блаженства, возникшего из-за прикосновения, столько от испуга. От испуга за наши отношения. Не знаю, что даже хуже — признаться ему в любви или вот так безмолвно объявить о своих желаниях? Эварт, ты идиот. Самый тупорылый безмозглый идиот, в голову которого ударила сперма. Я проскулил и опустил голову, зарываясь носом в его до сих пор влажные волосы. В сторону шеи я не смотрел, зажмурившись и не открывая глаз. — Стив, я тебя… — Я знаю. И он совершенно бестактно меня прервал. Ха. Я… как же так. Как ты мог? За что? — Дай договорить. — Нет, — он оттолкнул меня и отвернулся в сторону. Я приблизился к нему, мягко взял за подбородок и приподнял, вглядываясь в его, избегающие меня, глаза. Стив закрыл лицо ладонями и простонал. — Какого хера, Эварт? Я промолчал. — Как ты себе это вообще представляешь?! Как ты себе представляешь НАС?! А представь реакцию своего отца! Ох, как же он обрадуется! Так обрадуется, что он… представляешь, что он совершит с МОИМ отцом?! Я поперхнулся от неожиданности и отпустил его. Стив заходил кругами по комнате. — Поверь мне, он уж не обрадуется. И так уже моя семья натерпелась от него, когда он предъявил нам претензии за то, что его «вклады в юную бездарность обернулись полным крахом», и что это его «самые неудачные вложения за всю свою жизнь». Ну ладно, похрен на этого старого хрыча. Представь своего матерь! Ооо, как же он обрадуется, когда узнает, что внуков от сыночка он так и не дождется! — Так, значит все, что тебе мешает — это моя семья? И только? Все дело в ней? — Что? — Стив прекратил нарезать круги, хлопнул ладонью по лбу и уселся на диван. — Нет, конечно, нет. И он замолк. Я неловко переступил с ноги на ногу и сел рядом. Нервно заерзал, глядя на буйство эмоций, проступающих на его лице и сменяющихся друг за другом: удивление, злость, отчаяние, смятение, смущение. Радости я так и не углядел. Понятно. Я собрался было уже встать и выйти, выйти из комнаты и выйти из его жизни вообще, но тут он неожиданно приобнял меня со спины и положил голову мне на плечо. — Я тоже люблю тебя, дружище. Но наши чувства не взаимны. — Я уже понял это. Стив? — М? — Я совсем не рад, что сказал это. — Я тоже.