Дэя Эллохар: Потерянное прошлое.

Игнорируя исполненный любопытством взгляд Жловиса, который чуть ли не прожигал мне спину, я в который раз направилась к дому лорда-директора (реально, я с ним в последнее время вижусь больше, чем со своим отражением в зеркале), огибая административные здания. По парку практически пробежалась и, едва вошла в дом, громко потребовала ответа на вопрос: — А что вы сделали с Аррошей? Тьер вышел из дверей, ведущих в столовую, причем он еще и жевал бутерброд, и, едва проглотив, осведомился: — Что? — Не нужно мне тут из себя несведущего разыгрывать! — Я бросила в него свертком, который мне всучили в качестве благодарности и, даже не сомневаясь, что магистр поймает, быстро разулась, сняла пальто и отправилась мыть руки, на ходу возмущаясь: — Если вы не хотели, чтобы вас там узнали, направляясь к оборотням, следовало бы помыться предварительно, — Ну, не могла я не возмутиться, что мой запах теперь у них ассоциируется, как пара этого лорда. Риан, все также с бутербродом, заявился в ванную и переспросил: — В каком смысле? — В коромысле! — задорно заявила я, но пощадив логику темного, дала нормальный ответ — В смысле оборотень узнал вас по запаху, и мой запах он на вас также почувствовал, — вытирая руки, пояснила я. — На «тебе», — хмуро произнес Риан. — Что? — На тебе, а не на вас, — жестко напомнил магистр о переменах в нашем общении. — Хм, твой запах на мне… Да, определенно оборотней провести не удалось. — Так что вы… ты делал у мастера Круса? — Я сложила полотенце, разместив его на полочке, и подошла к Риану: — Ну? Коварно улыбнувшись, Тьер произнес: — Я ем, — и вновь откусил от бутерброда. И жевал он его, умудряясь хитро улыбаться при этом, да еще и не сводить с меня глаз, наслаждаясь эффектом. Ну я и не выдержала и, отобрав у магистра внушительный бутерброд, тоже от него откусила. Риан расхохотался и, пока я старательно жевала, украл этот самый изрядно надкушенный хлеб с ветчиной и ретировался из душевой, продолжая поедать его на ходу. А затем, грациозно развернувшись, поинтересовался: — Будешь? Я не просто согласилась, я подло и коварно выхватила остатки бутерброда и рванула по коридору, придерживая юбку. Мгновение, и вихрь, именуемый лордом-директором метнулся за мной! Завизжав и поклявшись защитить несчастный ломоть хлеба, чего бы мне это ни стоило, я побежала прочь, выкрикивая на весь дом: — Бедный бутербродик, ты ни за что не достанешься этому коварному директору! «Коварный директор» расхохотался и, бросаясь вдогонку, пригрозил: — Попадешься ты мне! Дабы не попасться, я помчалась к лестнице, взбежала на второй этаж и, скрывшись за первой попавшейся дверью, старательно ее заперла. Подхихикивая, я откусила от бутерброда, а там уже мало что осталось, и, жуя, приложила ухо к двери, прислушиваясь к шагам магистра. Шагов там как раз и не было, что странно. Доев бутерброд, я наклонилась и взглянула в замочную скважину, потому что все равно было очень интересно, куда он делся. Правда сзади я почувствовала какое-то едва уловимое шевеление воздуха, обозначившее для меня присутствие магистра. Но нормальный человеческий слух такого бы наверняка не услышал, так что… продолжаем разглядывать замочную скважину. И… игнорируем его взгляд. И тут сзади наконец-то прозвучало: — Смотрел бы и смотрел. Сразу же выпрямилась, обернулась и узрела стоящего в шаге от меня с самой хулиганской улыбкой на лице лорда-директора. Сразу же он потрудился пояснить: — Это гостевая спальня, — улыбка стала шире, — в нее есть вход через гардеробную… И вот захожу, а тут некоторые адептки уворованными бутербродами питаются, да еще и хихикают при этом. Все, Риате, будем тебя наказывать. Я и сказать ничего не успела, как магистр сделал плавный шаг, прижав меня к двери, а затем медленно склонился и прошептал: — После экзекуции с тебя другой бутерброд. — Ага, — простонала, не отрывая взгляда от его мерцающих черных глаз. И теплые губы накрыли мои, мягко, нежно и едва ощутимо, словно теплый порыв ветра, а его сильные руки скользнули на талию, обнимая и поддерживая, и я вдруг поняла, что земля уходит из-под ног и весь мир будто кружится вокруг и… темнеет… Почему-то, когда я пришла в себя, выяснилось, что меня несут на руках вниз по лестнице, да еще и раздосадованно возмущаются при этом: — Я же ничего не сделал. Только поцелуй. Всего лишь поцелуй! Я… — Риан взглянул в мои широко распахнутые глаза, остановился, тихо спросил: — Ты как? А я улыбнулась: мне было хорошо, и даже очень. Некоторое время рассматривая мою улыбку, лорд-директор раздраженно поинтересовался: — А в обморок зачем нужно было падать? — Не знаю, — я продолжала улыбаться, — так хорошо было… — Правда? — последовал недоверчивый вопрос, а потом мы начали опускаться. Точнее, опустился Риан, попросту сев на ступени, а я же оставалась у него на руках. Со всеми этими играми, я вспомнила детство. Почему-то магистр уже ассоциировался у меня с семьей. — Так, — устраивая меня поудобнее, произнес Риан, — давай попробуем еще раз, хорошо? И полный ожидания взгляд черных глаз… Я молча кивнула. Лорд-директор улыбнулся и вновь склонился надо мной. Теплые губы осторожно прикоснулись к моим… и меня тихо спросили: — Сознание терять будем? — Нет, — начиная улыбаться, ответила я. Странно, но несмотря на все у меня и до него были поцелуи. Естественно, что не все были добровольными, но на некоторые я соглашалась… Странно, но в обмороки я чуть ли не в первый раз падаю… а, нет, в первый! — В обмороки падать? — Тоже нет, — уже откровенно посмеиваюсь. Нет, в последнее время я с ночными караулами и со всеми этими отчетами явно переборщила, вон, уже сознание от поцелуев теряю! А, ведь и вправду, он такой нежный… и сладкий… — Ага, — хитрая усмешка, — ну, такими темпами к свадьбе дойдем до настоящего страстного поцелуя… — И вдруг задумчиво: — А вот что делать с первой брачной ночью, ума не приложу… Страшно даже подумать, сколько лет мы до нее будем добираться… — Ну уж знаете, я в курсе, откуда дети берутся! — возмущенно заявив лорду Тьеру, лишь сильнее обняла его за шею, уткнувшись носом в плечо, так что мои последние слова были слышны слегка приглушенно. Но это не помешало магистру их расслышать. А после, у меня, явно пытаясь скрыть смех, поинтересовались: — Правда? Действительно знаешь? И даже про процесс зачатия? Скептически фыркнула и сразу перевела тему в интригующее меня русло: — Так что вы делали у оборотней? — «Ты», — поправил Риан, усаживая меня на стул. Мы только что вроде на лестнице были, нет? Как он так быстро? — Хорошо, что ты делал у оборотней? Несмотря на то что меня уже усадили, я поднялась, взяла сверток от господина Круса, оставленный лордом Тьером на столике у окна. В пакете, завернутый в промасленную ткань, оказался великолепно прокопченный ветчинный рулет. Подарок был воистину царским, потому как я точно знала — в Ардам это произведение кулинарного искусства не поступает, отправляется сразу в столицу. — Да, — Риан подошел, обнял меня, — за таким бутербродом я готов гоняться по всему дому. — Нет, я такое на ходу не ем, — возразила я и, взяв нож, отрезала немного к столу. — Я не ветчину имел в виду, — красноречиво прижав меня к себе, прошептал магистр. — Я ведь и проклясть могу, — с намеком протянула, чуть прикрывая глаза — Уже было. — Риан начал едва ощутимо целовать мои волосы. Легко, словно ветер. — Я вообще-то голодная. — Ты не представляешь, насколько голоден я, — едва слышно произнес магистр, но отпустил. Ух, зараза! Я когда-нибудь его вместе со всеми двусмысленными намеками… Но всего один взгляд и, ну, вот вообще не хочется ничего такого пакостного делать… * * * А после обеда, когда я, помешивая чай, хотела вернуться к вопросу, над академией пронеслось — Вечернее построение! Я подскочила вмиг, в два глотка допила чай и умоляюще воззрилась на Риана. Тот нахмурился, потом сокрушенно сдался на милость обстоятельств, и вокруг меня взметнулось адово пламя. Переходя в свою комнату, я услышала его грустное: — Так всегда… даже не попрощалась. Лично я просто смысла не видела, ведь уже завтра снова увидимся, но что-то помешало мне уйти, и, вернувшись, я медленно подошла к лорду-директору, присела в шутливом реверансе и произнесла учтивое: — Прощайте, лорд Тьер. Кошмарных вам снов. Он хмыкнул, скомкав салфетку, бросил ее на стол, поднялся, отвесил мне церемонный поклон и с тем же деланно вежливым выражением ответил: — Прощайте, леди Риате. Темных вам ночей. Но уже в следующее мгновение я вдруг оказалась в его объятиях, таких крепких и надежных, из которых с каждым разом все меньше хотелось вырываться. Магистр не целовал, просто сжимал, крепко и в тоже время очень бережно… как будто я стеклянная и при неправильном обращении просто рассыплюсь. — Мне так и уходить не захочется, — прошептала я, прижимаясь щекой к его груди. — Не уходи, — предложил Риан. — У меня построение, — почему-то, хотя очень даже ясно, почему, с сожалением напомнила. — Без тебя построятся. Я мягко отстранилась, вскинув голову, заглянула в черные, мерцающие в свете горящих свечей глаза, и поняла, что тону, безвозвратно и бесконечно. Просто тону, не в силах даже пожелать найти в себе силы выбраться из этого омута… — Мне интересно, — Риан протянул руку, осторожно погладил меня по щеке, — ты любила когда-нибудь? Грустно улыбнувшись, честно призналась: — Я запрещала себе даже думать об этом… Его взгляд изменился мгновенно, губы сжались, а я предупредила: — Не нужно меня жалеть! Это было только мое решение! Он молча кивнул. Я развернулась и вновь подошла к огненному порталу, но… огонь неожиданно погас. А в спину мне прозвучал вопрос: — Почему? — Что «почему»? — стремительно обернулась к лорду-директору. — Почему не нужно тебя жалеть? — переспросил он. Потом добавил: — Ты в любом случае опоздала на построение, сейчас бежать уже бессмысленно. Посиди со мной в гостиной… Я разожгу камин. Говорить «да» мне почему-то совершенно не хотелось, но лорд-директор направился к двери, и мне просто пришлось идти за ним. Тем более, что отказывать не хотелось. Кто знает, сколько времени мы еще сможем быть вместе? Жизнь научила меня наслаждаться каждым мгновением, так что не буду отказывать.

***

Небрежное движение руки магистра — и в пасти камина-ящера запылало красно-желтое пламя, подсветив и огромные драконьи очи. В тот же миг гостиная преобразилась — «глаза» оказались сделаны из кристаллов, и по всей комнате от этого, словно брызги, разлетались приглушенные отблески пламени. — Как красиво, — выдохнула я. — Садись, я сейчас вернусь, — сообщил Риан, оставляя меня одну. Почему-то в миг эти глаза напомнили мне одного моего знакомого… вернее моего первого убийцу, у которого к моему величайшему сожалению получилось меня убить. Предатель. Невольно сжалась, обхватив плечи руками, вспоминая эти жуткие мертвенно-стеклянные желтые глаза. — Дэя! — Столь быстро вернувшийся Риан обнял одной рукой за талию, привлек к себе и прошептал: — Что случилось? — Да так… ерунда… И, мне наверное пора. Легкое касание губами моих волос, едва слышный вздох и чуть наигранно-веселое: — А у меня есть потрясающее ягодное вино. Легкое, сладкое и оригинальное. Не хочу пить в одиночестве, присоединишься? Все также приобнимая, магистр увлек меня к дивану и усадил. И только тогда я заметила в левой его руке бутылку с вином и два бокала. Риан аккуратно поставил оба бокала на стол, ловко открыл бутылку, не прибегая к подручным средствам. В конечном итоге лорд-директор наполнил оба бокала тягучей черной жидкостью с отчетливым запахом каррисы — сладкой темной ягоды, растущей в лесах на юге империи. — Очень приятный вкус, — поделился информацией магистр, протягивая мне бокал. — Его еще называют летним вином. Взяв собственный бокал, Риан пригубил напиток, прикрыл глаза и произнес: — Вокруг нашего замка заросли каррисы, и с ранней весны до поздней осени ее запах витает в воздухе, делая его сладким, чуть пьянящим… Запах моего дома. Осторожно поднесла бокал к лицу и, прикрыв глаза, вдохнула аромат… Сделав маленький глоток, несколько мгновений пыталась сопоставить этот сладкий, с легкой кислинкой вкус и вкус того сиропа, что когда-то делал Тоби. Вино мне почему-то понравилось больше. Отпила снова… и снова… Голова закружилась почти сразу. Впрочем, это моя странная особенность. Я даже от огневодки надолго не пьянею. Да, вначале сильное опьянение, но она быстро спадает, словно туман. Но сейчас мне лучше не забывать, что раз уж я решила пройти обряд взросления, то магией не смогу пользоваться некоторое время. А это значит, что и обмен веществ у меня другой. — Оно коварное, — запоздало предупредил лорд Тьер. — Да-а-а? — А сама ощущаю, как странная слабость охватывает все тело. — Ага, — подтвердил Риан и, прикрыв глаза, добавил: — Последний раз я его пил… мм… лет двенадцать назад.— Не переживай. — Риан сел ближе, обнял за плечи. — Отпускает так же быстро, как и опьяняет. — Знаешь, вот смотрю я на камин, и такое ощущение, что дракон мне весело подмигивает… — поделилась я своим состоянием, не скрывая сарказма, но почему-то все равно сделала еще один глоток. И, откинувшись, уместила голову на его плече и занялась нехитрым делом — разглядыванием огня в камине через бокал. — А п-почему ты его раньше не выпил? Двенадцать лет все же… — Почему-то чрезвычайно сложно стало выражать мысли. Впрочем, это можно объяснить логически. — Я был занят, — тихо ответил магистр, нежно целуя в висок, — и, говоря откровенно, было не с кем. Изысканное вино стоит пить лишь в компании особенной женщины. — Хм, — я повернула голову — просто хотелось его выражение лица увидеть, — чем же я особенная? Очень загадочная улыбка, а затем едва слышное: — Когда-нибудь я тебе расскажу. — Когда-нибудь… — сонным эхом повторила я и допила вино. Риан поставил свой бокал на стол, забрал мой и разместил рядом с первым, затем нежно обнял, прижимая к себе. Я была не против, скорее наоборот, мне очень нравились и его объятия, и возможность просто сидеть и смотреть на огонь в камине. А огонь… он завораживал и танцем, и едва слышным треском, а за окном началась метель, и в шум завывающего ветра вплетался шелест и скрип шатающихся деревьев… — Дэя, — тихий голос магистра вырывает из странного полусонного состояния, — а почему тебя не нужно жалеть? Ознобом по коже! Мне очень не хотелось об этом говорить, совсем не хотелось, я никому и никогда об этом не рассказывала… И ледяной стужей в уютный мирок ворвалось другое воспоминание…то, что я уже очень давно мечтаю забыть. — Не хочу рассказывать, — тихо ответила я. — Просто не хочу… — Связано с закладной на дом? — В проницательности лорду Тьеру не откажешь, это факт. Но дело не тут. — Увы, но не думаю, что в этом плане меня вообще сможет кто-либо понять, — не сдержала саркастической улыбки. Я не хотела об этом говорить. Совсем не хотела. И единственное, что смогла из себя выдавить, сохраняя при этом спокойствие: — Это лично мое дело, лорд Тьер, — он скрипнул зубами от официального обращения, но смолчал — Я единственная, кто помнит произошедшее. Остальные могут рассказать лишь те немногие фрагменты, про которые я проболталась, будучи… не в самой лучшей физической форме. Допустим, эти шрамы… — еще одна усмешка — не единственные. Просто я их свела. Эти для меня лишь напоминание. Даже, если я их уберу, они вновь появятся через некоторое время. Придут с тоской или с ночными кошмарами… Когда как повезет. Риан обнял чуть сильнее и промолчал. Мы сидели в этом тягостном молчании долго, а потом лорд Тьер предложил: — Еще вина? — У меня завтра лекции, — напомнила я. — Гарантирую, голова болеть не будет. — Магистр наполнил бокалы, протянул мне один и задумчиво произнес: — Если ты в отца, то он очень сильный человек. Сильный духом, достойный уважения, — его слова вызвали во мне двоякое чувство. Не хочу думать о кровном отце, но если он говорит о моем демоническом папе, то да… — Предпочитаю думать, что в маму… — рассеяно сообщила я, с тоскливой улыбкой. Выдохнув, улыбнулась, сделала глоток вина и вновь прикрыла глаза — вкус очаровывал, пьянил и напоминал о лете, о детстве. О том, как я втягивала своего любимого младшего братика в такие авантюры, как прыганье по валунам в вулканах… или с сестренкой варили зелье для облысения Хардару или СеХарэлю… А последний отрывался на мне во время наших с ним тренировок. — Твой отец охотник? — будто между прочим спросил магистр. — Ага, — все так же, не открывая глаз, ответила я, думая о теплом песке Хаоса, о приятных, но немного резких запахах больницы. Хах, я там прям, как постоянный гость была. — М-м, — протянул Риан, — охотник в Приграничье — опасное занятие. Кто на него напал: загрызень или рвар с предгорья? — Не папа. На маму. Она в любом случае бы не выжила. Заведомо слабее была. Численное преимущество, — прошептала я и распахнула глаза. Несколько мгновений смотрела на огонь, затем резко повернулась и возмущенно уставилась на лорда-директора. — Что? — невинно поинтересовался он. — Лорд Тьер, отрабатываете на мне методы проведения допросов? Ухмылка, а после коварное: — Нет, конечно… — Улыбка становится шире. — У меня все методы давно отработаны, стратегии опробованы, результативность достаточно высокая. — И уже вполне серьезно: — Сейчас, про мать не понял. Она же жива. — Хм. — Я чуть отстранилась, чтобы лучше его лицо видеть. — И где это вы, магистр, отрабатывали методы ведения допросов? Тьер улыбаться перестал, но ответил честно: — На войне. Дальше мне расспрашивать уже не хотелось. Допив вино, я поставила бокал на столик, села, достаточно вежливо попросила: — Давай не будем об этом. Он тоже опустошил бокал, поставил его рядом с моим и упрямо сказал: — Будем. Я встала, развернулась и вышла из гостиной. Если он меня не слышит, это не значит, что я должна всегда слышать его. Однако дойти удалось только до входных дверей, но вот открыть их не позволили, сначала придержав рукой, а в силе нам не равняться, потом, вовсе обойдя меня, попросту преградили путь. В следующее мгновение лорд Тьер осторожно обнял за талию одной рукой, второй приподнял мой подбородок и, глядя в глаза, негромко произнес: — Я должен знать. — Эти воспоминания лишь причиняют мне боль!  — Я должен знать, — упрямо повторил он. — А я не хочу об этом говорить! Какого было бы вам, если на ваших глазах разорвали родного человека на части?! — Я дернула головой, избавляясь от его пальцев, но сейчас в его взгляде я заметила шок, и уже гораздо тише. — Она умерла. Но самое худшее в том, что я до последнего надеялась, что она жива. Смерть не плохо. Ожидание… Вот что по-настоящему убивает. Хотя… ее ведь еще пожалели… Закрыла глаза, чувствуя, что иначе сорвусь и сделала несколько глубоких выдохов. Вместе с этим сжала правую руку в кулак и положила ее на сердце, стараясь заглушить воспоминания… Просто осознать, что мое сердце со мной… — Мне больно об этом даже вспоминать! А сейчас мне спать пора, правда. Завтра сложный день. Я обошла лорда Тьера, сняла с вешалки пальто, быстро обула сапоги, но к двери все-таки не дошла… Я остановилась прямо перед ней и, чуть хриплым голосом произнесла то, чего сама от себя не ожидала, все так же, не оборачиваясь: — И знаешь, что самое худшее? Я до сих пор надеюсь, что она однажды придет и просто скажет, что это был лишь кошмар. Обнимет, как и всегда, а дальше будет все также. Скажет, что мне надо быть осторожнее с ночными прогулками. Порой, когда я сильно скучаю, то пишу ей письма… пишу, зная, что она никогда этого не прочтет… Потом читаю сама и просто сжигаю. Потому что никто не должен знать… Прошлое не любит, когда его тревожат… А ждать это всегда больно… Наверное, это глупо и так по-детски, но меня это чуть-чуть успокаивает. Вспыхнуло адово пламя. Я молча шагнула в огонь и уже начала перемещаться, когда услышала тихое: — Прости… я не хотел… Спала я в ту ночь на удивление плохо. То просыпалась от собственного крика, то вскакивала и смотрела на руки, запоздало понимая, что крови там уже нет и уже все хорошо. Замечательно, что ни Рен, ни Риш, ни даже отец этого всего не помнили, а вот я никак забыть не могла… Сдохну, но не забуду… Вполне логично, что я решила забить на сон и взять какое-нибудь задание из Ордена. Хожу я туда реже, но все же бываю. Дело заключалось в том, чтобы поймать нескольких определенных людей, а вернее некромантов. Правда, среди них оказалась какая-то падла с кинжалом, так что теперь у меня на бедре красовалась «шикарнейшая» рана. Кровь я смогла восстановить, а вот с выведением яда я задержалась… Стоит вскоре ждать болезни. * * * Утром меня разбудил стук в двери. Торопливо открыв, с удивлением посмотрела на разъяренную капитана Верис… она на меня… Зверское выражение с ее лица исчезло мгновенно, сменившись неподдельной тревогой. После чего меня аккуратно втолкнули в комнату. Леди зашла следом, прикрыла двери и поинтересовалась: — Что случилось? — Ничего. — Запоздало вспоминаю, что вечернее построение я пропустила. — Совсем ничего? — елейным тоном вопросила Верис. — Да. Меня взяли за плечо, подвели к зеркалу и, указав на мое собственное отражение, поинтересовались: — Тогда будь добра, объясни непонятливой куратору Верис, почему у тебя все лицо припухшее, а глаза красные?! Выглядела я и вправду неважно — бледная, с темными кругами под глазами, зареванная и перепуганная какая-то. — Это пройдет, — уверенно заявила куратору, приглаживая волосы, — не впервой. — Да? — язвительно переспросила она. — И как часто у тебя бывает вот такое «не впервой»? — Все реже, — честно ответила я. — Думаю, что скоро вообще пройдет. Верис недовольно смотрела на меня, сложив на груди руки, потом задумчиво пробормотала: — Начинаю понимать, почему Дара так хочет, чтобы ночи ты проводила у Тьера. Ну да не суть. Вчера где пропадала? Ух! Вот же… возрожденная! Сводница, блин, нашлась! Ясен пень, что это не единственная причина! — Да, глупый вопрос, — Верис пожала плечами. — Придется побеседовать с лордом-директором по поводу нарушения учебной дисциплины. А ты одевайся, построение скоро. И меня оставили одну. На построение я не опоздала, пробежку и упражнения прошла бодрячком, а к середине первой лекции вообще обо всем забыла и даже вспоминать не планировала. Правда, очередное расследование несколько отвлекло от сути дела. Еще больше отвлекали воспоминания о случившемся. Если конкретно, то разговор с Шейдером, но не об этом я сейчас думаю! Лорд Мерос неожиданно оказался рядом. Как я его приближение не заметила — ума не приложу, но не заметила. Сразу же попыталась обойти лорда. Но, несмотря на то что ко мне не прикоснулись и пальцем, дорогу преградили так, что уйти возможности не было. — Дэя! — Смотрела я исключительно на витрину кузни, в которой мы сейчас и находились. И лица лорда Мероса не видела, но, судя по срывающемуся голосу, эмоций глава патруля Ночной стражи не сдерживал. — Кто он?! Продолжаю молчать. Нечего орать, тут не глухие! — Тьер? — взревел лорд Шейдер. — Да?! — Я совершенно не намерена делиться подробностями личной жизни. — Дэя! — На меня фактически заорали. — Ты просто не можешь ему отказать, да? Вот после этого я лениво повернулась и посмотрела на лорда Мероса. Под моим спокойным взглядом его ярость исчезла, словно смытая проливным дождем. И вот тогда я предельно честно ответила: — Предложение действительно было несколько неожиданным, но свое согласие я дала осознанно и не жалею об этом. Надеюсь, я удовлетворила ваше любопытство, более обсуждать данную тему я не намерена. Шейдер несколько долгих мгновений смотрел на меня, затем развернулся, отошел к наковальне… В следующее мгновение стальная конструкция была расколота ударом его руки, и, когда лорд, уже не сдерживая свою ярость, обернулся ко мне, я подумала, что защита, наложенная магистром, — это очень и очень хорошо. Однако лорд Мерос свой всплеск эмоций подавил, затем я услышала его глухое: — Когда-то у меня была невеста. Я любил ее… я так сильно ее любил, Дэя… Мы готовились к свадьбе в моем родовом имении… Собирались приглашенные гости, съезжались со всех концов Темной империи… Семья Тьер прибыла одной из последних, накануне свадьбы… — Судорожный вздох. — Как гостеприимный хозяин, я встретил гостей и представил их своей драгоценной невесте… Знаешь, что было дальше? — Нет, — ответила вполне логично. — Откуда? Шейдер отвернулся от меня, подошел к столу, навалился на него, упираясь руками, и, опустив голову, все так же глухо продолжил: — Лаллиэ улыбалась… У нее была такая красивая улыбка, завораживающая просто. И вот она стоит и улыбается, а в зал входят старый лорд Тьер, его супруга, обе дочери и следом ублюдочный Риан… И улыбка моей Лаллиэ меркнет, лицо бледнеет, и я увидел, как она пожирает глазами этого Бессмертного — и понимаю, что проиграл! По спине лорда словно судорога прошла, и рассказ продолжился: — А он ее даже не заметил. Скользнул равнодушным взглядом и отошел к друзьям по университету. Не знаю, что взбесило больше — тот факт, что она полюбила его, едва увидев, или то, что Тьер не оценил ту, что для меня затмевала солнце… — Вам было бы приятней, если бы он запал на нее? Он прекрасно осознавал, что она ваша. Поэтому, логично, что даже не рассматривал ее. Свое мнение ценить надо! Злобно скрипнув зубами, лорд продолжил: — Ночью, той же ночью, Лаллиэ вошла в его спальню… Я знал об этом, знал и ничего не сделал, чтобы ее остановить… Это сделал Тьер. Молча и непреклонно выставив мою рыдающую невесту из спальни… Знаешь, тогда я обрадовался, утешал ее, успокаивал. Я говорил, что простил ее, что люблю, что моей любви хватит на нас двоих… Я так надеялся, что помутнение пройдет… Не прошло. Лаллиэ не слышала меня, она больше ничего не хотела слышать… Помолвка была расторгнута, свадьба отменена… Она уехала, я остался один под жалостливыми взглядами разъезжающихся гостей! Столько отчаяния в словах, а затем послышалась злость: — Лаллиэ вернулась в столицу! Знаешь зачем? — Мерос повернулся и теперь в упор смотрел на меня. — Чтобы бегать за ним! За блистательным Тьером! Племянником самого императора! Она забыла все: гордость, честь, себя — и влилась в толпу почитательниц Тьера! Знаешь, сколько их было — безнадежно влюбленных в этого ублюдка?! Сотни! Знаешь, как он к ним относился? Лорду Ублюдку оказалось плевать! Они были готовы умирать за него, а он… Тьер их просто не замечал! Мне почему-то крайне неприятно оказалось не вышеизложенное, а то, что Мерос оскорблял магистра. Действительно неприятно, и я холодно попросила: — Без оскорблений, пожалуйста. Лорд Мерос усмехнулся и продолжил: — Она пришла ко мне ночью, бледная, исхудавшая и отчаявшаяся. А я любил ее и не смог отказать… Связующее проклятие казалось нам идеальным решением, она получила бы Тьера, а я… я был бы счастлив уже от того, что она больше не страдает… И знаешь, что самое обидное, Дэя? — Что? — спросила я. — Когда я все понял, было уже поздно! — Шейдер вдруг рассмеялся. — Она использовала меня. Просто использовала и сделала собственной марионеткой… Я потерял должность, часть состояния, но самое страшное — я утратил себя. И вот она, насмешка Бездны — меня спас Тьер. Я пришел в себя в его доме, лежа в его постели и сжимая в руке кинжал. Я пришел убить его спящего, после того как Связующее проклятие безупречный Тьер сумел подавить, тоже не особо напрягаясь… Так вот, я пришел его убить… А он меня спас. Да, Риан такой, несмотря на внешнее показное безразличие к миру. — Вы должны быть ему благодарны, — сказала я. Лорд Мерос хмыкнул и искренне произнес: — Я его ненавижу! Молча, но вопросительно посмотрела на Шейдера. На мой немой вопрос лорд Мерос ответил: — Дело не в том, что я потерял Лаллиэ. Сейчас, спустя годы, я понимаю, что Тьер оказал мне услугу. Но вот в моей жизни появилась ты, Дэя, а мою любимую вновь отнимает Риан Тьер! — Хм, забавно. Лицо Мероса потемнело, а я продолжила: — Вы обвиняете Риана в том, что он не бегал за каждой юбкой и не потрудился у кого-то отбить невесту? Слушая ваш рассказ я поняла именно это. Ваша невеста не предала бы вас, если бы любила. Ведь это прежде всего доверие. Дам совет. Попробуйте вспомнить вашу совместную жизнь. Она хоть раз показывала вам свои слезы? — Тут зашел тот самый кузнец и Юрао, но мне было как-то фиолетово. — Не истерики. Нет. Именно моменты одиночества показывают, в ком мы нуждаемся. Тем более вы уже говорили о связующем заклятии. Может она использовала его на вас? Увы, но ничего не могу сказать. Вы в своем монологе постоянно говорили: " А ведь я ее любил!». Ключевое здесь «Я ее», а как же «Она вас»? И да, судя по вашему выражению лица она ни разу не говорила о своих чувствах. — Нет… Она говорила, что я ей нравлюсь… Она не лгала… Я бы узнал, — растерянно и как-то поникшув произнес лорд. Тогда я подошла и положила ему руку на волосы, слегка погладив. — А мне нравятся первоцветы. И что? — После этого лорд откровенно говоря стоял, разинув рот, — Любовь в тех случаях, в которых знаю я это просто совместное безумие. Однажды у меня друг даже предложение сделал посреди боя. Угадайте, по какой причине? — И… из-за чего? — Просто потому, что его любимая начала истерику и во время нее произнесла: «Мы все умрем». Итог: свадьба за пять минут среди трупиков. Впрочем, — я задумалась и уже более веселым голосом, — А какая свадьба без драки? Руку с его волос я уже убрала, так что сейчас лорд Шейдер стоял и потрясенно смотрел на меня. Смотрел долго, затем хрипло произнес: — Да, ты права. Но сильнее меня удивляет другое — где восторженное обожание Тьера? Где?! И тут я не выдержала и прямо спросила: — А вы вообще слышали меня? То, что слушали, я знаю, но слышали ли? Что же, объясню для дебилов. Любовь это двое. Вы были одиноки, даже несмотря на вашу «свадьбу», так что, следуя логике, это не любовь. А теперь марш на работу, вас уже наверняка заждались. Теперь я обернулась к Юрао… Нет, не так. На вытаращившего глаза Юрао и лжекузнеца. Последний вздрогнул, узрев свою расколовшуюся наковальню, с уважением посмотрел на не сводящего с меня взора побитого котенка лорда Мероса. — Юра-а-а-о-о-о, что ты застыл памятником, дуй сюда! — Дэйка, это что было? Впрочем, нет, потом расскажешь, если захочешь. — Вот что мне нравится в партнере, так это то, что он позволяет мне хранить секреты. — А тут все просто, Юр, — лорд Мерос уже вышел, поэтому я решила сказать, — у этого лорда несчастная любовь, а работа в роли психолога для меня не в первой. Сказывается опыт общения с детьми… и психами. Короче, возвращаемся к делу! — Вот за что тебя уважаю, партнер! Так это за… — Заткнулся и к делу! — оборвала я хвалебную речь… А когда я вновь вернулась в академию, то оказалось, стоило мне за ворота выйти, как явилась к нашему дорогому директору Дара, с сообщением, что какой-то адепт покинул территорию академии. Гоблин меня не выдал, ибо не особо уважал восставший дух смерти, и тогда Дара вызвала Верис. Оборотню достаточно было сделать глубокий вдох, чтобы мгновенно сообщить имя незадачливого беглеца, то есть беглянки, то есть мое имя! Дара тут же проверила мое расписание, заглянула в журнал леди Орис, а там… не было проставлено моего отсутствия. Недолго думая, обе оповестили лорда-директора, причем притащили в его кабинет и Жловиса как соучастника преступления. — Я чуть не умер, когда из его глаз тьма полезла! — пожаловался гоблин. — И такие черные вены на лице вздулись. «Ой, Бездна!» — подумала я. — «С самоконтролем-то какие проблемы!» Но дальнейший рассказ Жловиса вынудил вновь воззвать к бездонной богине. — Думал, убьет меня, — продолжил, охнув, привратник. — Но тут пришла вызванная леди Орис, выслушала причину ее вызова, легкомысленно махнула рукой и беззаботно ответила: «Ах, оставьте! У девочки первая любовь, а вы… Неужели сами никогда не были молодыми? Эти жаркие поцелуи в каждой мало-мальски темной подворотне, эти страстные объятия на сеновалах, и, конечно, самый первый раз на съемной квартире, среди шагов и голосов проходящих по коридору постояльцев дешевого постоялого двора… Романтика! Дэечке давно пора было стать женщиной, она вся такая скованная, и этот дроу кстати подвернулся, уж он своего не упустит». Пересказывал Жловис знатно, даже интонации и мимику передавал… Но мне в тот момент не Орис хотелось бы увидеть, а лорда-директора! Млин, он же наверное думает, что я с Юрао встречаюсь? Вот именно в такие моменты хочется сказать: «Всем темных, я пошла копать могилу!», но это не мой случай. У меня уже и гробик есть… Так что волноваться нечего. Все равно все помрем. — А дальше было страшно, — Жловиса аж передернуло, — … Лорд Тьер, он… орал. Да так, что стены тряслись. Обвинил леди Орис в развращении адепток, в несоответствии ее морального облика облику образцового преподавателя. Сказал, что с ее моралью не Любовные проклятия преподавать, а разводящей у шлюх быть. Что-то мне возвращаться в академию мне уже совсем не хочется. Тем более, что мы с Юрао совсем недавно контору частного сыска открыли (А то мне дел не хватает?) — У леди Орис истерика, — продолжил гоблин, — просто сидит и рыдает, а Тьер орать перестал и заговорил ледяным таким голосом: «Вы осознаете, что после страстных объятий в подворотнях и первых встреч в номерах на дешевых постоялых дворах девицы не только женщинами становятся, но также приобретают букет разнообразных болезней, а то и нежелательную беременность подхватывают?! Романтично? Не думаю! Или, может, вам нравится портить жизнь юным адепткам, толкая их в объятья мерзавцев, желающих воспользоваться их красотой и невинностью? Да вы хоть понимаете, чему потворствуете?!» — Только бы не уволил! — произнесла я, обращаясь куда-то в никуда, так как преподаватель она хорошая. Было бы жаль, если бы произошло именно это. — Не уволил, — Жловис тяжело вздохнул, — но Орис уж точно зареклась чьи-то пропуски покрывать. — Это я виновата, — это была просто констатация факта, но Жловис ответил: — Да ты-то тут при чем, все дроу твой! — Гоблин-привратник сплюнул под ноги. — Получаса не прошло, как вы улетели, а в академию доставили письмо от мастера Окено: так, мол, и так, позаимствовал вашу адептку для важного дела, верну в целости и сохранности. Да и подоспело письмецо-то, аккурат когда лорд-директор на поиски собирался, а леди Орис все завывала в платочек. Так что преподаватели у тебя, Дэйка, хорошие. — И они по-хорошему меня закопают! — подвела итог всей беседы. — Леди Орис могла бы простить, будь там действительно любовное свидание. Она натура романтичная, сказала бы что-то вроде: «Я готова и пострадать ради великой любви», а теперь… — Не пощадит, — подтвердил гоблин. И я подумала, что показаться на глаза разъяренному лорду-директору мне как-то проще, чем попасть под горячую руку леди Орис. — Ты куда? — спросил гоблин-привратник, заметив, что я направляюсь к директору. — На верную смерть, Жловис, — весело ответила я, — на верную смерть… — А что такая веселая? — Помирать так с песней! Но гоблин явно хотел еще что-то мне сказать и крикнул: — Так лорд-директор, Тьер… не один там! Но я не слушала. Я шла и думала про то, как мне сейчас достанется… Потому как, несмотря на личные отношения, правила академии я все же нарушила и территорию самовольно покинула. И совсем плохо, что намеревалась скрыть данный факт от магистра, но… не думаю, что следует ему об этом рассказывать. Идя к резиденции директора через старый заброшенный парк я старательно продумывала, что скажу в свое оправдание, и у меня даже получилось, но подходя к распахнутой настежь двери дома, никак не подозревала, что услышу вопль: — Ты женишься на безродной сопливой адептке?! — Голос принадлежал женщине. — Она не сопливая! — значительно тише, но тоже на повышенных тонах ответил лорд Тьер. — Она безродная! — не сдерживая гнев, орала женщина. — И северянка! И магия, Риан, хоть магия у нее есть? — О-па! Задница подкралась незаметно! В ответ глухое: — Нет. — Вообще-то есть, но жить охота, да и нервишки часто шалить стали, так что я ей не пользуюсь. — Не-е-ет?! У меня от такого крика уши заложило. Медленно развернувшись, я спустилась на одну ступеньку вниз, затем еще на одну, потом услышала: — Риан, ты мой единственный сын! Ты мой наследник! Ты продолжение рода, которому более трех тысяч лет! И ты моя гордость! Я всегда была на твоей стороне, Риан. Ты пошел учиться, несмотря на принятое в наших кругах обучение на дому, презрев предложение императора обучаться с кронпринцем. Я тебя поддержала! И даже после твоего провала с Венцом Всевластия я единственная в семье не осудила тебя! Я так и замерла на второй ступеньке, осознавая что сейчас было… он готов закрыть глаза на все и ему плевать, что для его семьи я всегда буду безродной человечкой, даже магией не обладающей. Мило. Может ему рассказать в ближайшее время о моей магии? А почему бы и нет? Я вроде достаточно ему доверяю. <i>Вроде… Вдруг передо мной возникло сияние, сгустившееся в возрожденный дух смерти. Дара демонстративно сложила руки на груди и явно собиралась высказать все, что думает, по поводу моего исчезновения, но тут из дома донеслось: — Я никогда не дам согласия на брак с этой безродной девкой, Риан! Никогда, слышишь! — Ну-ну, конечно. Верю искренне и бесконечно! Как всегда мой любимый сарказм. И Дара руки опустила и на меня растерянно посмотрела, а я едва слышно прошептала, помня о идеальном слухе темных: — Не говори лорду-директору, что я вернулась. Не надо. После того, как я сделала все, что надо было сделать, легла в кровать и почувствовала уже знакомые симптомы. Ну, да, раны хоть уже и не болят, но яд-то совсем другая песня! А еще учитывая это долбаное взросление! Холодрыга! Пришлось лежать, сжавшись в комочек под одеялом, потому что знобило все сильнее. К утру должно пройти. Но пока я достала медальон, подаренный странным лжеАртефактором и, зажав его в руке, постаралась успокоиться и заснуть… И не думать о том, что больше всего на свете я хочу сейчас услышать голос Риана. В сон клонило жуть как, но я все еще находилась в сознании. Внезапно раздался осторожный стук в двери, и мое желание сбылось: — Дэя, ты одета? Я промолчала, накрывшись одеялом с головой, но, оставив узкую щель, чтобы слышать каждое его слово. Мне пло-о-о-охо… — Родная, ты спишь? Тихий скрип двери, звук едва слышных шагов, затем прохладная рука, отогнув одеяло, коснулась моей щеки… Риан замер. Неимоверно быстрым движением накрыл ладонью мой лоб, руку сменили губы, после прозвучало полное ярости: — Я убью дроу! После такого я молчать не смогла и тихо попросила: — Не надо. Магистр откинул одеяло, движением руки зажег свет, и темные глаза быстро и цепко осмотрели меня и словно еще больше потемнели. — Нам предстоит очень серьезный разговор, — едва сдерживая рык, произнес лорд Тьер. — Но для начала повторим уже пройденное! И я была подхвачена на руки. Взметнулось адово пламя.