Четыре утра (4am)

За этот день он слишком выдохся, так что Освальд позволил себе устроиться напротив Эдварда за полюбившемся столом. В кафе был еще один посетитель, но тот уже несколько часов подряд спокойно читает книгу на диванчике в дальнем углу. Освальд не думает, кто-то будет сильно возражать, если он поболтает с Эдвардом какое-то время. — Так что же ты изучаешь? — интересуется Освальд, решая немного больше узнать об Эдварде, ведь парень явно не собирается прекратить посещать это кафе в ближайшее время. По крайней мере, Освальду хочется в это верить. Эдвард демонстративно показывает книгу. — Криминалистику, — догадывается Освальд. — Верно! — сумбурно подтверждает Эдвард, откладывая учебник в сторону. — Это просто кажется наиболее простым способом понять работу тела, чтобы позже не ошибаться, как его прятать понимаешь? Освальд наклоняет голову, внимательно изучая. Он ждет, когда Эдвард не выдержит и рассмеется, просто произнеся: «Да, шучу!», — но этого не происходит. Освальда передергивает от ответа, но Эдвард пробует еще раз прояснить свою позицию. — Я имею в виду, что ты изучаешь птиц, вероятно… ты ведь должен быть заинтересован в том, чтобы изучать их анатомию, верно? Ты не просто хочешь резать и наблюдать за тем, как все устроено внутри и что ими может руководить, да? Освальд делает глоток чая, размышляя над своим ответом. — В моем случае это больше эстетика, я могу оценить нечто свободное и прекрасное… — Да, но в какой-то степени, это эстетическая вещь и для меня — по крайней мере часть, — вмешивается Эд. — Это приятно видеть и прощупывать органы, что в свое время позволяли человеку ходить, говорить, дышать и жить полноценной жизнью. Держать человеческое сердце в руках очень волнующе. Диск Освальда переключается на трек «Psycho» Muse. Сам же Освальд прячет свое лицо за чашкой. Он надеется, что Эд не придаст этому значение. Наверное, обычные люди должны быть насторожены, после упоминания скрытых кровожадных наклонностей, несмотря на то, что Эд смущенно добавляет: — Я так думаю, — а после демонстративно делает глоток кофе. Эдвард продолжает оказывать странный эффект на Освальда. С тех пор, как он впервые появился здесь и сказал, что размышлял о том, как бы придушить своего соседа по комнате, Освальда все еще удивляли эти жестокие импульсы Эдварда. У него настолько милая внешность, но чем больше Освальд общается с ним, тем больше складывается впечатление, что под этой маской скрывается кто-то опасный. Сочетание мягкости, мнительности и скрытого насилия слишком яркое. Сердце Освальда странно бьется, при упоминании такого «коктейля». Его всегда влекло подобное, но даже зная, что несмотря на ум и жестокость своего собеседника, что-то внутри него загорается. — С тобой все в порядке, Освальд? — спрашивает Эдвард, обеспокоенно глядя на него. — Да, прости, — говорит Освальд, вытягивая шею и пытаясь включить в разговор. — Я иногда ухожу в себя. Но я никогда так не делал с тобой. — Я тоже слушаю тебя. Между прочим, мы подошли к финалу, и ненасытный, похотливый мой сосед тоже, я, наверное, никогда так и не высплюсь. Услышав от Эдварда «ненасытный, похотливый», Освальду хочется протянуть руку через стол и схватить эту милую мордашку в ладони и тупо поцеловать. Его пальцы дрожат. Он старается сосредоточить на кончиках пальцев, что обхватывают кружку, и игнорируя пронзительный взгляд Эдварда, что слегка прищуривается и всматривается вперед. — Ты… ты нашел что-то увлекательное в книге? — внезапно спросил Эдвард с не читаемым выражением на лице. — Все прекрасно, Эд. Еще раз большое спасибо. На лице Эдварда легкое смущение. Освальд чувствует, что где-то он допустил ошибку, но он не чувствует себя достаточно комфортно с Эдвардом, чтобы спросить его об этом, тем более он не понимает, где допустил промах. Вместо этого он старается выглядеть максимально любезным, несмотря на пугающий немного предыдущий разговор. — Если говорить о прочитанным в книге, то если бы ты был птицей, то определенно бы эльфийской совой. Эдвард удивленно отрывает взгляд с окна на Освальда, приподняв брови. — И как же ты пришел к такому выводу? — Ну, это ночные хищники, — Освальд ухмыляется. — И у них очень мягкие пушистые перья, — взгляд его останавливается на волосах Эдварда, намекая. — И их глаза выглядят очень сурово. — Он запоздало, что это звучит не совсем лестно. Ведь это должно звучать, как комплимент, он же не виноват, что строгие очки закрывают его брови, не позволяя до конца прочитать эмоции на его лице. Эд выглядит ошалевшим, его брови приподнимают, высовываясь за границу оправы очков, но лишь на секунду. Он быстро отворачивается и будто разглядывает что-то за окном. — Тебе кажется, что я выгляжу сурово? — Нет, я думаю, что ты выглядишь прекрасно, — слишком торопясь произносит Освальд. Черт. — Ты серьезно? — резко поворачивается к нему лицом Эд, взмахивая рукой и задевая кружку, которая заваливается на бок. Он изучает собеседника, с широко раскрытыми глаза и чуть приоткрыв рот. Освальд догадывается, что своей фразой застал его врасплох. — Хм, Эд? — его голос сухой, он указывает на кофе, что растеклось и вот-вот подберется к стопке его книг и заметок. Освальд ковыляет к прилавку и достает тряпку. Когда он возвращается обратно, Эдвард держит свои книги и блокноты одной рукой, а второй вытирает лужу одноразовыми салфетками, пытаясь так поглотить всю жидкость. — Мне так жаль, я такой неуклюжий, — заикаясь с извинениями говорит он. Освальд вытирает стол и возражающе поднимает руку, пытаясь остановить его. — Все в порядке, Эд, правда. Просто случайность. Со мной много раз такое происходило. Постоянный недосып превращает тебя в очень неуклюжего человека, — он торопливо идет к раковине за стойкой и споласкивает тряпку, прежде чем вернуться обратно к Эдварду. Освальд садится, и этот жест заставляет его выдохнуть. Он на мгновение закрывает глаза, а после замечает, как Эдвард открывает и закрывает рот. Освальд знал, что когда-нибудь это всплывет. Может быть даже он сам раскроется ему. — Все хорошо, — успокаивающим тоном говорит он. — Ты можешь спросить. — Что случилось с твоей ногой? — Освальд замечает, как тот пытается скрыть свой неподдельный интерес и ему не терпится услышать ответ, раз он суетливо начал переставлять свои книги на соседний стол. — Меня столкнули с лестницы в школе, когда мне было восемь лет. Мои родители не могли позволить себе операцию. Теперь уже слишком поздно что-то менять. Эдвард жует нижнюю губу, крутя в руках пустую чашку. Кажется этому парню трудно сидеть спокойно. — Тебе больно? Освальд врет, когда обычно отвечает, что «нет», но он давно устал от собственной напускной бравады, и несмотря на постоянную усталость, Эдвард единственный, кто не раздражает его, в отличие от обычных людей. — Утвердительный ответ. Постоянно. Меньше, когда я сижу. Ходьба — это просто мука. — Впервые он сказал об этой боли кому-то, кроме своей матери. Простое признание Эдварду, кажется, помогло снять немного неприятные ощущения. — Ты принимаешь лекарства? — Мне это не по карману. В любом случае, это уже хроническая боль и значит лекарства придется пить круглымисутками. Я не хочу быть зависимым. Плюс, боль заставляет лучше концентрироваться — просто нужно следить за распределением нагрузки на колено, когда я чувствую усталость и вуаля, я снова бодр! — Он улыбается и приподнимает брови, как бы говоря: «Что есть, то есть». Эдварда почему-то это не веселит. Почему-то он выглядит разраженным. Он молчит какое-то время, а затем выдает. — Дети могут быть очень жестокими. Освальду хочется спросить у Эда, было ли его детство таким же несчастным, как его, ведь тогда странное поведение Эдварда становится вполне себе объяснимым. Освальд знает как надо надавить, чтобы получить правильные ответы. — Значит, сова, да? Они мне всегда нравились. Их метод охоты завораживает. И вот они незаметно начинают дискуссию о птицах; Освальд не замечает появление других посетителей на соседнем диванчике, даже когда те уходят. Он впечатлен количеством информации, которую знает Эдвард, несмотря на то, что не является специалистом. Освальд делает ему комплимент, заставляя Эда покраснеть, но практически сразу отрицает, говоря, что у него было много времени в детстве, чтобы прочитать очень много книг. Разговор подходит к естественному завершению, и повисшая тишина не является ни неудобной, ни угнетающей. Они улыбаются сидя напротив друг друга через стол. — Мне жаль, что ты не можешь освоить много курсов за раз, — в конце концов, говорит Освальд. — Все в порядке, — кивает Эдвард. — Я знаю много книг, относящихся к моему курсу, все от корки до корки, если быть точным. Кроме того, я не помню, когда в последний раз разговаривал с кем-то о своем интеллектуальном уровне. Освальд чувствует, что вот-вот засияет от этого не явного комплимента. — Мой сосед по комнате неплохой парень, но он действительно использует только малую часть своего мозга. Я уверен, что он способен на гораздо большее, но он предпочитает быть идиотом, впрочем, как и многие в моем кампусе. Хотя я не думаю, что большинство из них могут чего-то достичь при желании. — Это очень плохо, — подтверждает Освальд, мысленно радуясь за собственную непревзойденность. — Бессмысленная трата времени. Если бы он проводил больше времени за учебой и меньше занимался аморальным поведением, я уверен, он был добился результата. — Какая жалость, — иронично тянет Освальд, вовсе этого не подразумевая. Освальд все еще радуется от похвалы, когда слышит знакомый голос, взывающий к нему; это заставляет его напрячься и выпрямится. Мисс Муни стоит перед прилавком и смотрит на низ снизу вверх. Как обычно она одета в слишком яркий костюм, волосы выкрашены в ядовито-розовый с примесью фиолетового. Она демонстративно подходит к столу и смотрит то на Освальда, то на Эдварда. Она проводит острым ногтем по скулам Эда, и парень с тревогой смотрит на Освальда. — О-о, это довольно мило, — задумчиво говорит она. — Лучше беги сейчас же. Мне нужно обсудить дела со своим самым ценным сотрудником. Освальд испытывает страх перед своим боссом, Эдвард вопросительно смотрит на него, ожидая подтверждения того, что ему действительно нужно уходить. Освальд кивает. — Увидимся позже, Эд. Эдвард торопливо начинает собирать свои вещи, закидывает сумку на плечо и встает, собираясь демонстративно покинуть помещение, так чтобы Освальду было над чем подумать. Он нервно поджимает губы, прежде чем наклонится и неловко обнять Освальда. Прежде чем он сможет как-то отреагировать, Эдвард произносит: — Прощай, Освальд, — прямо в ухо и практически сразу выбегает из кафе. Мисс Муни выглядит слишком веселой, но после она опасно сужает глаза, наблюдая за спиной удаляющегося Эдварда. — Он станет ужасным, если разозлиться. Прежде чем Освальд успевает придумать ответ, она поворачивается к нему лицом и произносит: — Ну, Освальд, должна признаться, что я впечатлена. — Клянусь, это впервые, когда я сижу с кем-то в рабочее время. Здесь был только один человек, и я уже прибрался… — Я знаю, Освальд. У меня повсюду глаза, — ее глаза блестят от превосходства. — Я искренне впечатлена тем, что ты продержался здесь, даже несмотря на дополнительные часы, которые тебе дали. Ты, конечно, хорошо показал себя. — Муни садится на место Эдварда так осторожно, будто ей противно сидеть там же, где сидят обычные студенты. — Спасибо вам, — благодарит Освальд неуверенно. Он больше беспокоится о том, к чему ведет этот разговор. Он прекрасно осведомлен, что мисс Муни, нечто гораздо большее и опасное, чем кажется на первый взгляд. — Тебе ведь можно доверять, Освальд? — Конечно, — без малейших колебаний отвечает он. — Хм, — она разглядывает ногти, будто действительно чем-то заинтересована. — Что скажешь, если мы на время выберемся отсюда? — Но Айви… — Ради дела. Я не думаю, что мой бизнес что-то потеряет, если это кафе закроется на пару часов раньше, — мисс Муни встает и идет к входу для того, чтобы запереть. Освальд ковыляет за прилавок и начинает в суматохе все выключать. Когда он заканчивает, она манит его пальцем и ведет к лимузину. Муни садится на переднее сиденье и поглаживает сиденье рядом с ней. В тот момент, когда он садится в машину, лимузин трогается с парковки и выезжает с территории кампуса. Они сидят в полной тишине какое-то время, сейчас они уже движутся по центру города, когда мисс Муни начинает разговор. — Я уверена, что ты давно понял, что кафе — не единственное дело, к которому я питаю особый интерес, — произносит мисс Муни. Освальд проглатывает и кивает. Он давно уже знал про эти слухи. — Вот там, — она указывает на окно рядом с Освальдом, — мой бар. Освальд не может не быть ослеплен яркими городскими огнями Готема, особенно учитывая уровень накопившейся усталости за это время. Он замечает, как женщина в элегантной шубке спотыкается на ступеньках, пытаясь покинуть бар и подойти к тротуару. Чуть дальше по той же улице, он замечает, как парочка занимается сексом на аллее, частично скрывавшей их утехи за обвитой плющом решеткой. — И это, — указывает она, на этот раз, показывая на окно с ее стороны, — моя галерея. Они проезжают мимо одно из самых старых и элегантных зданий в Готэме, одно из самых любимых Освальда. Ему нравится все внушительное и помпезное. Неужели оно принадлежит мисс Муни? От осознания этого кружится голова. — И вот этот магазин так — мой. — Сейчас они проезжают через Алмазный район, где всегда располагались самые лучшие клубы, бутики и закусочные. Здесь крутились серьезные деньги, которые можно заработать — и, по-видимому, у мисс Муни здесь была своя монополия. — Зачем вы показываете мне все это? — Это моя империя, Освальд. Я лишь хочу узнать, хочешь ли ты быть частью всего этого. — Но я уже. — Бариста, да. Такая мелкая сошка. Я спрашиваю тебя не хочешь ли ты управлять кафе? Как ты смог заметить, у меня есть к чему стремится по карьерной лестнице, если ты захочешь двинуться дальше от… кофейни. Освальд уставился на нее, невольно открыв рот. Последнее чего он ожидал — повышения. — Я, конечно, буду платить тебе, как старшему менеджеру, и в качестве жеста доброй воли, даже готова профинансировать твои дальнейшие исследования рынка. Фиш Муни всегда будет заботиться о тех, кто ей предан. Освальд смотрит на свои колени. Он всегда опасался слишком сильной привязанности к ней и самой возможности ей задолжать, несмотря на то, как много проблем решится сами собой, если он примет ее предложение. — Я готов принять новую должность, но, боюсь, что не могу согласиться на обучение. Но спасибо за столь любезное предложение. Улыбка мисс Муни напоминает в этот момент оскал акулы. — Умный мальчик. Ты сам увидишь через неделю, свободу, которую я тебе дала и сможешь сделать собственный ход. Ты также можешь нанять себе еще одного сотрудника, — она подмигивает ему. Ей известно, что Освальд и Ави работали с самого начала вдвоем, и даже новый двадцати четырех часовой режим не сломил их. — Тебе придется заниматься рекламой, давать интервью и анализировать, я все поручаю в твои умелые руки. А похоже мы уже на месте. Освальд даже не заметил, как они оказались в его родном районе, не говоря о доме. Шофер открывает дверь лимузина. Он поворачивается и перед уходом говорит: — Спасибо, мисс Муни. Она пренебрежительно отмахивается рукой. — Пожалуйста, передай мои самые теплые пожелания твоей дорогой матери. Освальд улыбается, кивает и выходит из машины. Его жизнь становится все более-более странной.