Наблюдатель

      Этот скрипящий голос, напоминающий ржавые петли, я мог узнать где угодно. Как он смог добраться сюда? Как он узнал, что я тут живу? Как он узнал, что я вообще тут окажусь?! А, может, это он устроил тот пожар?! Может, он наблюдал за мной всё это время?!

      - Послушай, я тебя не съем. Сядь со мной.

      Я решил не обращать на него внимания. Какой это было глупостью с моей стороны - в забегаловке нет ни души, кроме меня, этого чудика и сонной официантки. Конечно же он не будет обращаться к официантке! Мысли путались, я не мог нормально собраться даже для того, чтобы попросить стакан холодной минеральной воды или какого-нибудь быстродействующего энергетика.

      - Нейтан!

      Откуда он узнал моё имя? Откуда он узнал моё чёртово имя?!

      - Стакан воды, пожалуйста.

      - Доллар.

      - Доллар?! За стакан воды?!

      - А чего ты хочешь? - девушка сложила руки и укоризненно посмотрела на меня. - В такое-то время и всего-лишь воду в таком-то месте.

      Неожиданно мой "спаситель" (тогда я обнаружил пропажу своего бумажника) встал со своего места и медленно подошёл ко мне, протягивая пятидолларовую купюру. Официантка что-то невнятно вякнула и удалилась набирать мне воду из раковины в туалете.

      - Невежливо не отзываться, Нейтан.

      Этот голос, эта его манера растягивать слова так меня раздражала! Не просто раздражала, а даже бесила! Вся эта его манерность, белый костюм, идеально отполированная трость с набалдашником... Этот хрыч был похож на типичного злодея, да и вёл себя не лучше.

      - Я ещё Вас не знаю, чтобы считать Вас своим старым добрым приятелем. Может, я забыл, как Вы выглядите.

      - Хотел как-то подобраться к тебе по-осторожному, но ты не оставляешь мне выбора.

      Я часто слышал о происшествиях, происходивших в таких вот местах с довольно сомнительной репутацией и поэтому пересел от него настолько подальше, насколько позволяли барные стулья.

      - Я слышал, что сгорела больница. Ты ведь там работал, да? Ну, тот зверинец?

      Мою воду принесли. Я по-прежнему не желал с ним разговаривать. Как сейчас помню ту тишину, что повисла между нами на продолжительное время. На спасение со стороны женщины нельзя было положиться - она была ещё противнее и каждые пять минуту закуривала сигарету, превращая маленькое тусклое помещение в маленький промышленный городок. Солонки, перечницы, люди... Казалось, что всё поглощено смогом, всё пропиталось едким запахом табака. Я вспомнил больницу. Именно так пахли те, кто смог выбежать из здания, но обгорел чуть ли не полностью.

      - Это не зверинец. Там такие же люди, как и мы.

      - Уж это ты сам за себя говори. Тебе ведь нравятся птицы? Тебе есть куда податься?

      Я вновь замолчал. Теперь уже из-за того, что сам не знал доподлинного ответа на последний вопрос. Я планировал переехать к родителям во Флориду, осесть там и, наверное... Продавать детям мороженое? Пускай я не любил ни то, ни это.

      - Я вас оставлю, - бросает рыжая фурия и уходит, выключив свет во всей забегаловке.

      - Я не буду стоять на перекрёстках, - коротко бросаю я, рукой ощупывая столешницу в поисках ключа от скутера.

      В ответ лишь такой же скрипучий смех. Я неосознанно задрожал всем телом и чуть не сполз на пол, но какая-то неведомая сила удержала меня.

      - Конечно не будешь. Оставь это дело таким, как вот она, например, - я ничего не вижу, но мне кажется, будто он кивает головой в сторону дверного проёма, где скрылась фурия.

      - Что за дело? Я спешу. Я уже себе всё подобрал.

      - Уверен в своём решении?

      - Ещё как!

      - Не будешь искать меня, если я тебе вдруг понадоблюсь?

      - Это ещё зачем?

      - Проект масштабный, участие принимают несколько могущественных держав, каждый обязательно заработает то, что ему нужно.

      Вот тут то мной и овладевает моё треклятое любопытство. Я пытаюсь прикусить язык, но ничего не выходит. Он всегда опережает мой разум.

      - В чём заключается это дело?

      Его тонкие потрескавшиеся губы растянулись в улыбке.

      - Как насчёт пока просто наняться слугой к одному кое-какому человеку?

***

      Я мог поклясться, что запах жженой кости преследует меня очень давно - такое ощущение, будто он слился со мной, мои волосы почернели от копоти, а одежда чуть ли не сгорела до тла. Нынешнее время - сплошная галлюцинация, галлюцинация с разнообразными запахами и каждый уникален. Никто не чувствует то, что чувствую я, как я не чувствую того, что чувствуют они. Вчера мы чуть не поругались из-за этого. Габриэлю казалось, будто с юга веял запах бриза, Мэнни был согласен со мной, все были согласны с тем, что там происходит что-то странное и страшное.

      Мы уже битые два часа нарезаем круги по нагретому плато. Звёзды и вправду стали замедляться, сбивая нас с пути. Хочется пить, но из запасов осталась лишь та вода, в которой были антибиотики - для промывания открытых ран от дродов и прочих недругов.

      - Какой план? - выдаёт маленький Немо, еле передвигая ноги.

      Его подобрал Мэнни. Немо было чуть меньше тринадцати лет. Катастрофа застала его тогда, когда его родители были на заправке. Все, кто тогда был дома, не пережил Перехода и остался в безызвестности. Габриэль, конечно же, был против лишнего рта, но сам Мэнни ел мало. Иногда мне казалось, будто он сделал это ради этого маленького мальчика, взъерошенными волосами и запачканным лицом напоминающего воробья.

      - Не спрашивай, - шипит Мэнни, одёргивая его.

      - Если так хочешь, то можешь спокойно уходить.

      Вновь воцаряется тишина.

      Даже сам самопровозглашённый командир не имеет представления о том, куда мы идём. Все устали. Жо неосознанно движется возле авторитета, зажимая рукой почти зажившую рану - с того момента, где я остановился, прошло около недели (опять же не следует забывать того, что моё время ограничивается весьма неточными измерениями по тому количеству раз, сколько я засыпал на нашем переносном столе). Я иду посередине, как медик - один из тех, кого нужно защищать, помимо командира и звездочёта. Чуть позади меня - Мэнни - он держится лучше, чем остальные. Этот человек чуть ли не машина - ему не нужно ничего, кроме большого количества потребляемой воды. Он - самый высокий и самый худощавый из нас. Мне и в ТОЙ жизни не нравилось, когда вокруг меня собиралась толпа людей, а сейчас положение ухудшает ещё и ощущение того что позади меня движется сама смерть в образе человека. Наше шествие замыкает Катарина - та от чьего имени веет корицей. Она - родом из СССР, по её словам её корни уходят в царскую Русь, но то, чему мы можем доверять - так это то, что в прошлом она славилась своим буйным нравом и кровожадностью.

      Единственным в нашем отряде человеком, которого я боялся больше смерти, была Катарина. За всё наше непродолжительное знакомство она говорила лишь несколько раз. Её голос был глухим, но звучал как-то... Металлически. Как будто щёлкает металлическая ручка в моём старом кабинете. Как я скучал по этой клетке, зажатой между такими же "тюрьмами для птиц".

      Наша цель - добраться до Европы, где, как говорили, время не так замедленно и местные жители практически не ощущают этого. Габриэлю наплевать на то, что мы можем попросту замёрзнуть на Аляске и на то, что пролив слишком глубок, чтобы просто перейти его вброд.

      Я замедляю шаг и вскоре и вовсе останавливаюсь, пропуская вперёд Катарину, а после выравнивая шаг по приближении к Мэнни.

      - Звёзды и вправду могут скоро исчезнуть? - еле слышно шепчу я, приподнимаясь на цыпочки.

      Я никогда не оценивал людей, их рост и умственные способности по возрасту, но, чёрт, как же это обидно, когда тот человек, что младше тебя почти на два года, возвышается над тобой почти на целую голову.

      - А ты как думаешь? Их свет - лишь их лучи, которые дошли до нас за несколько миллионов лет. Этих звёзд уже давно нет. Но вот свет продолжает движение, но и он замедляется - замедляется и сама Земля... Лишь бы не поджарились, как яичница на сковороде старой доброй Марты.

      - Откуда я могу знать? Я всего лишь психотерапевт с незаконченным образованием.

      - А я всего лишь обучался на дому. Мне двадцать три, Нейтан.

      - Давай не будем, - коротко бросил я, замечая его тон. - Мы уже давно поняли, ты превзошёл нас всех.

      - Не будь такой зудящей задницей, Фейт. Вечно что-то придумываешь сам, а затем ещё и обижаешься.

***

      Моя миссия заключалась не в обычном пресмыкании перед моей новой госпожой, как описано в "романтических" книгах для каких-то уж слишком извращённых женских разумов, а в приходе каждый день в её дом и распространении какой-то непонятной информации.

      Когда я очутился в её доме то сразу же понял, что здесь что-то не так. Моё мировоззрение, взращенное консервативными родителями, говорило мне, что если эта девушка живёт одна - то она опасна. Я думал, что свою жизнь в полном одиночестве коротают лишь преступники и умалишённые. Зачастую я забывал, что поступаю точно так же.

      - Куратор уже всё сообщил?

      Куратор? Это имя того чудака? Или просто прозвище, занимаемая должность? В любом случае, от этого слова веяло мистикой и чертовщиной в буквальном смысле слова.

      - Нет, абсолютно ничего. Лишь дал этот адрес, мисс...

      На мои попытки узнать её имя она лишь скривила губы и махнула рукой, предлагая пройти вместе с ней вглубь своего просторного здания.

      Стоит добавить, что весь её дом был обставлен дорогостоящими картинами известных мастеров - моя зависть и дорогостоящее хобби. Я плачу своему знакомому по нескольку десятков долларов в неделю за то, чтобы он перенёс изображение известных полотен на маленький кусочек холста форматом с обычную дешёвую марку. Почему-то картины производят на меня впечатление такое же, как и зеркальце на волнистого попугайчика - я забываю о реальности и будто перестаю существовать.

      В комнате, куда меня привела женщина, висела копия "Девушки с жемчужной серёжкой". Под ней - какое-то деревянное сооружение, походящее на церковную паперть.

      - Я думаю, что тебе пока подготовиться и заняться материалом, - она протягивает мне около десятка одинаковых книг в одинаковых, идеально поблёскивающих, твёрдых переплётах с золотистой выгравированной надписью посередине - "Исполинский колибри"

      - Это какой-то частный заповедник? - задаю я глупый вопрос и тут же прикусываю язык, наказывая себя за излишнюю тупость и наивность.

      Она смеётся отрывисто и тихо, запрокинув голову. Очки в изящной перламутровой оправе съезжают чуть ли не на лоб.

      - Ничего особенного, - она манерно вздыхает и с размаху садится на стул. - Хотела бы я как-то помочь... Ведь ты сам, наверное, знаешь, что исполинский колибри - редкий эндемик. Я волнуюсь за его популяцию, - она прижимает руки к груди. - Вот бы только суметь помочь им! Мы собираем пожертвования на спасение этих милых пташек! Только... Продавцы не могут открывать книгу. Никто не купит её без обёртки - каждому охота поддержать её, вдохнуть её запах, осознать всю её редкость.

      - Вы сейчас это о птице или о книге?

      - Это не важно, - она резко становится такой же строгой, как и при нашей встрече. - Уяснил свою работу? Не открывать книгу и выучить вот это наизусть.

      В свою квартирку, расположенную почти в центре, я возвращаюсь после двенадцати. Такая уж у меня привычка - совершать полноценный рейд в те места, где торгуют спиртным.

      Про книги, аккуратно сложенные в прихожей, я вспоминаю лишь тогда, когда ложусь в холодную постель и натягиваю одеяло, чуть ли не закрываясь с головой. Неохота вставать, но всё же мне приходится спуститься вниз, взять с собой в постель одну из книг и записку с текстом:

      "Здравствуйте, я представитель "Исполинского колибри"! Что же это такое? Я - вестник доброты и сохранения всего живого! Наша задача - сохранить нашего необычного товарища с множественными личностями и буквально ослепить людей его красотой! Что вам нужно сделать для этого? Вы можете заплатить два доллара за приобретение предоставленной вам книги, а после прочтения и последующего заполнения, отправить издателю"

      Слова не запоминаются - уж слишком много алкоголя было выпито за последние четыре часа...

      Во сне я вижу странное существо - гуманоидного мотылька