Кошки-мышки

Такие вечера как этот Ханбин одновременно любил и ненавидел. Любил за редкое, но такое согревающее ощущение собственного мастерства, очередное осознание себя как талантливого композитора и лирика, способного достучаться разом до множества сердец. А ненавидел за необходимость ожидания, за страх, который уверенно держал за горло каждый раз, когда Ханбин загружал страницу сводного чарта, чтобы узнать, как люди отреагировали на его новую песню. Ханбин продолжал бояться провалов, и это не изменялось, сколько бы хитов ни вышло из-под его пальцев. Страх постепенно отступал под натиском бездушных цифр и отзывов, щедро сдобренных смайлами и сердечками. Везде первый. Ханбин позволил себе несколько секунд чистого, концентрированного самодовольства, после чего уже привычно сам столкнул себя с пьедестала. Чжунэ первый. Ку Чжунэ, великолепный певец и один из лучших исполнителей, с кем Ханбину доводилось работать. Люди, что восторгались новой песней, загружали и слушали её на повторе, скорее всего даже не знали его имени. А если и знали, то едва ли думали о нём в этот момент. Самую главную работу – понравиться – сделал Чжунэ, Ханбин же просто дал ему в руки хороший инструмент. Усмехнувшись, Ханбин отложил телефон и откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза и погрузился в уже привычные размышления. Новый хит означал не только новые деньги, но и новые заказы. Чем успешнее становился Чжунэ, с которым Ханбин работал уже несколько лет, тем больше становилось желающих заполучить в свой релиз хотя бы одну песню от гениального Ким Ханбина. Ханбин соглашался, загружал себя работой и с каждым днём отчётливее понимал, что он на грани. Ханбин чувствовал себя опустошённым и отчаявшимся. Он иссяк как композитор и как лирик уже давно, и в последнее время спасался наработками, оставшимися с давних времён. Ещё пару лет назад Ханбин и подумать не смел бы, что станет ворошить это, чтобы только скрыть главное: ему не о чем было писать. Музыка требовала эмоций, живых человеческих чувств, страстей, а с этим у Ханбина было всё безнадёжно. Настолько безнадёжно, что Ханбин откровенно жульничал, вдохновляясь кино, дорамами и даже чужими песнями. Он пытался прочувствовать то, что другие чувствовали, живя собственной жизнью. Первое время у него даже получалось, о чём свидетельствовали не только первые строчки чартов, но и существенные авторские отчисления. Он регистрировал новые композиции, а его банковский счёт полнел. Но всему рано или поздно приходил конец. Пришёл он и вдохновению Ханбина, которое больше не находило подпитки в искусстве и чужом творчестве. Теперь ему всё чаще казалось, что он не писал, а вымучивал ноты и строки, чтобы сделать хоть что-то. И боялся, что слушатель сможет уловить фальшь и неискренность его новых композиций. И тогда даже Чжунэ со своим фантастическим голосом оказался бы бессилен. Ханбин выдохнул и рывком сел, расправил плечи. Ему нужно было что-то делать, что-то менять, иначе он мог бы всерьёз сойти с ума. Музыка жила в нём, как в домике, она звучала в нём, она переполняла его, а он никак не мог достойно выразить её. И это бессилие отравляло существование Ханбина, всё глубже загоняя его в депрессию. «Не хочешь вечером завалиться в клуб?» - неожиданное сообщение вырвало Ханбина из его размышлений. Он потянулся за телефоном и усмехнулся. Чжунэ, кто ж ещё. Со временем его любимый клиент стал ему практически другом. Практически, потому что они никогда не говорили об этом, а сам Ханбин не любил навязываться. Он знал, в основном по рассказам самого Чжунэ, что приятелей и знакомых у того полно. Люди тянулись к нагловатому и самоуверенному красавчику, как мотыльки к яркому фонарю, некоторые подлетали так близко, что обжигали крылья, но новые смельчаки тут же занимали их место. Ханбин предпочитал наблюдать со стороны, не приближаясь слишком уж. Чжунэ ему нравился. Причём нравился не только как певец, артист и известная личность. Чжунэ нравился Ханбину как мужчина, но эти мысли Ханбин старательно гнал от себя прочь. Во-первых, это всё ещё не одобрялось, а Ханбин не собирался ставить под удар собственную карьеру и карьеру Чжунэ. Во-вторых, хотя в глубине души Ханбин считал это единственной реальной причиной, он Чжунэ не нравился. Именно в том самом смысле. Ханбин снова вздохнул и покрутил в руках телефон, не зная, что ответить. Чжунэ, конечно, ждал его ответа, но едва ли он планировал потратить на это весь вечер. Он просто хотел отметить успех, а компания Ханбина была одним из вариантов. У Чжунэ никогда не было проблем, с кем и как провести вечер. «Ты же знаешь, я не любитель клубов», - осторожно начал Ханбин, который всё же собрался отказаться. «Знаю. Ты любитель тухнуть дома в одиночестве. Но я хочу, чтобы сегодня ты немного развеялся, тебе это будет только на пользу. Я заеду за тобой через час», - написал Чжунэ, а Ханбин растерянно моргнул и даже перечитал ещё раз. Чжунэ, похоже, изначально не собирался считаться с его мнением. Ханбин потёр лицо ладонями и с тоской взглянул на часы, что висели на стене в его гостиной. У него оставался час наедине с собой, прежде чем он окажется среди незнакомых людей, гула, шума и алкоголя, пить который Ханбин так и не научился. Нужно было принять душ и одеться, но Ханбин медлил. Одеваться он тоже умел не так, чтобы очень, и в последнее время полюбил официальные мероприятия за строгий регламент и конкретные требования к одежде. Там, где можно было проявить собственный вкус, Ханбин пасовал. У него не получалось подбирать аксессуары и сочетать цвета так, чтобы это выглядело красиво. Чаще всего тот же Чжунэ подшучивал, что Ханбин опять собирался в темноте и без зеркала, раз напялил на себя всё это. Ханбин поморщился, когда его взгляд упал на стеклянную витрину с моделями самолётов. Он купил себе первый самолётик – уменьшенную копию Сессны-172 – когда его песня впервые добилась значимого успеха. Его детище занимало первые строчки чартов, звучало из магазинов и ресторанов, постоянно мелькало по телевидению, а Ханбин едва сдерживался, чтобы не взлететь. Лёгкий белый самолёт тогда показался Ханбину похожим на него самого: воздушный, свободный, готовый в любой момент ворваться в небеса, оставив под собой твёрдую землю со всеми её трудностями. С тех пор он покупал себе небольшие самолёты каждый раз, когда его новая песня становилась хитом. Сейчас, когда стеклянная витрина была практически заполнена, Ханбин испытывал только горечь: - Пришло время купить Боинг, - он даже попытался пошутить, но на улыбку не хватило сил. Громадные, неподъёмные пассажирские лайнеры взмывали в небо не иначе как чудом, и, когда падали, уносили с собой сотни жизней. Ханбин сейчас чувствовал себя таким же громадным и неповоротливым, неприспособленным для огромного неба, неисправным и готовым упасть. Конечно, он не претендовал на сотни жертв, но даже несколько были для него непосильным грузом. Нужно ли было говорить, что к приходу Чжунэ Ханбин ничего толком не успел. Он открыл дверь своей квартиры в одном полотенце на бёдрах, и в любой другой ситуации это могло бы стать толчком к более приятному времяпрепровождению, нежели банальный поход в клуб. Но Чжунэ только закатил глаза и бросил суховатое: - Одевайся быстрее, а то всё пропустим, - а сам уверенно прошёл на кухню и принялся пристально изучать содержимое мини-бара. - Что пропустим? – Ханбин тяжело вздохнул и открыл шкаф. - Сюрприз. Вот приедем – и ты всё сам увидишь. - И мне понравится? - Вот тут уж не могу сказать, - Чжунэ с шумом закрыл дверцу мини-бара, а вскоре Ханбин, уже успевший натянуть на себя джинсы, рубашку и кардиган, услышал его шаги по направлению к гардеробной. – Я тут подумал, что тебе нужна помощь… М-да, - Чжунэ застыл на пороге. – Это ты так в клуб собрался? - А что не так? – Ханбин действительно не понимал: чистые, светлые, удобные вещи. Он ещё собирался дополнить образ шейным платком, но не успел. - Всё не так. Снимай, - распорядился Чжунэ. – Вот эту бабушкину кофточку и рубашку ботаника в первую очередь. Джинсы… Какая жесть, - Чжунэ сделал большой глоток из стакана, после чего сунул его Ханбину в руки, а сам принялся перебирать вешалки. – Да у моего дедушки и то гардероб повеселее. Ты куда-нибудь ходишь кроме похорон? - Ты знаешь, куда я хожу, - Ханбин нахмурился. - Вот именно, что я знаю. В этом лучше не выходить вообще, если тебе не девяносто лет, конечно. - Мне двадцать семь… - Я в курсе, - Чжунэ наконец нашёл то, что его удовлетворило. – Есть что-нибудь узкое, желательно чёрное, без дыр, бахромы, стразов… - Э? – Ханбин не был уверен, что правильно понял. - Джинсы есть такие? Или брюки? - А… Сейчас, - Ханбин покопался немного и вытащил из стопки вещей то, что, по его мнению, подходило под описание. – Вот… - Надевай, - Чжунэ сунул Ханбину в руки вешалку с чёрной рубашкой в вертикальную белую полоску. – Только наглухо не застёгивай, я тебя умоляю. - Ты достал уже, - Ханбин всё ещё не понимал, чем эти вещи принципиально отличались от тех, что он выбрал сам: джинсы и рубашка, в чём проблема вообще? - Ты мне ещё спасибо скажешь, - Чжунэ уже копался в шкатулке, где Ханбин хранил всякое мелкое барахло, претендующее на громкое звание аксессуаров. – Куртка кожаная найдётся? - Вон там, - Ханбин махнул рукой в сторону дальнего шкафа. Мелкие пуговки ускользали из пальцев, от чего он начинал раздражаться. - Ну что ты как маленький, - Чжунэ заметил его мучения и подошёл очень близко, отчего Ханбин инстинктивно задержал дыхание. Чжунэ пах чем-то дорогим, очень мужским, ярким, немного пряным, а ещё совсем чуть-чуть сигаретами и алкоголем. От этого сочетания ароматов у Ханбина кружилась голова и дрожали колени. Сказывалось долгое отсутствие не только секса как такового, но вообще всякой близости с другим человеком. Чжунэ же вскоре отступил на шаг и одобрительно кивнул: - Вот так гораздо лучше. Сейчас ещё парочку штрихов… - он обошёл Ханбина и ловко застегнул на его шее какой-то длинный кулон: Ханбин даже не знал, что у него такой есть. Он снова перестал дышать, потому что теперь Чжунэ стоял за ним, высокий, сильный, такой приятно властный. У Ханбина даже живот свело, так сильно его это волновало. – Браслеты можешь оставить свои, их всё равно толком не видно… Куртка, обувь… Так, сейчас… - Чжунэ подцепил с полочки с косметикой гель для волос и принялся наводить красоту у Ханбина на голове. – Вот, совсем другое дело, - наконец Чжунэ удовлетворился делом своих рук и отступил в сторону. – Зацени! Ханбин нашёл взглядом большое зеркало и осторожно приблизился. Увиденное его поразило. Он не мог понять, как у Чжунэ это получилось. Ханбин не узнавал привычного себя в необычайно стильном и – о боги – сексуальном парне. Он даже не знал, что мог быть таким. Чжунэ за его плечом лопался от самодовольства: - Все девчонки сегодня будут твои. - Ты же знаешь, что мне девчонки не интересны, - Ханбин отвернулся от зеркала, потому что ещё сильнее, чем собственное преображение, его будоражила близость Чжунэ. А также осознание, как сильно они друг другу не подходили. - Мне тоже, - Чжунэ захохотал. – Ладно, так и быть, я поделюсь. - От скромности ты точно не умрёшь, - Ханбин закатил глаза. – Забирай всех, я не в настроении. - Заметно, - Чжунэ подтолкнул Ханбина к выходу из гардеробной. – Давай, телефон, ключи, кредитки – и погнали, и так уже опаздываем. Повезло, что у меня тачка зверь… - Ты же выпил, как ты поведёшь? - искренне удивился Ханбин. - Сколько я там выпил, - Чжунэ легкомысленно отмахнулся. – Так, пригубил. А как твой бабушкин стиль увидел, так и протрезвел сразу… - Иди ты! – Ханбин нахмурился. – Нашёлся секс-символ. - Именно что, - Чжунэ расправил плечи и засиял ещё ярче. – Между прочим, на днях со мной новый журнал выходит. И я тебя уверяю, такого ты ещё не видел. - Я тебя уверяю, без толпы своих оголтелых школьниц от твоей ауры секс-символа не осталось бы и камня на камне. - Бини, не завидуй, - Чжунэ толкнул Ханбина локтем в бок. – Серьёзно, мы оба знаем, что у меня всё в порядке, и школьницы тут не причём вообще. Проблема в тебе. - Надо же, какая новость, - Ханбин с силой хлопнул пассажирской дверцей и малодушно порадовался, когда Чжунэ сморщился. - Серьёзно, Бини, - Чжунэ поправил зеркало заднего вида и привычно подмигнул своему отражению. – Ты же не представляешь своих возможностей. - Что ты имеешь в виду? - Ты вообще знаешь, что можешь всегда выглядеть так, как сегодня? Что у тебя красивое тело, широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги… Ханбин сглотнул и покосился на Чжунэ: он и не подозревал, что Чжунэ всё это заметил, а главное, оценил. - Спасибо… Если это комплимент, конечно. - Пожалуйста, - Чжунэ уверенно направлял свой автомобиль в транспортном потоке. – Но я тебя расстрою, об этом никто не догадывается, пока ты прячешься за своими безразмерными линялыми тряпками и старушечьими кардиганами. И раздевать тебя, прямо скажем, не хочется. - Ты всё сказал? – раздражение накатило с новой силой. - Не психуй, я беспокоюсь о тебе. И я знаю, что если не я, то никто больше… Ты же ни с кем не общаешься, сидишь в своей квартире сутками, залипаешь в дорамы, никуда не выходишь, никого не видишь… Конечно, у тебя не будет ни личной жизни, ни секса… - Ты меня утешил прямо. - Серьёзно… Заведи себе новую традицию. - Это какую же? – Ханбин мгновенно вспыхнул: он очень дорожил своими самолётами и терпеть не мог, когда кто-то это обсуждал. - Ну там, к примеру… - Чжунэ пожевал губу. – Новый хит – новый любовник. - Пожалуй, нет, - Ханбин покачал головой. – Меня полностью устраивают мои самолёты, - Ханбин протянул руку, чтобы включить радио и заглушить голос Чжунэ, и вздрогнул, услышав знакомые ноты. - А ты что хотел? Хит же, - остановившись на светофоре, Чжунэ наклонился и открыл бардачок: - Кстати, раз уж мы вспомнили про твои самолёты… Смотри, что я тебе купил. Ханбин оторвал взгляд от резинового коврика под ногами и посмотрел перед собой: - Что это? - Ан-24… Кажется, - Чжунэ улыбнулся. – Нравится? - Нравится, - Ханбин с осторожностью взял в руки небольшую модель. Такие он любил больше всего: небольшие, изящные, лёгкие. Такие, даже будучи пластиковыми копиями, всё равно продолжали рваться в небо, как рвутся туда птицы. - Ты больше не злишься на меня? - Злюсь, - Ханбин усмехнулся. – Но это не значит, что ты не прав. Просто… Это не то, что хочется признавать. - Ты же знаешь, что я желаю тебе счастья… - Спасибо, - Ханбин криво улыбнулся. - Серьёзно, Бини. Прислушайся ко мне… И твоя жизнь изменится. - В какую сторону? - А тебе не всё равно? – задал встречный вопрос Чжунэ, и Ханбин не нашёлся, что ответить. Если бы у него что-то было, он бы возмутился, он бы подумал о возможных потерях. Но пока получалось, что терять ему было нечего. - Наверное… - Вот и молодец, - Чжунэ свернул к неприметному на первый взгляд зданию и остановился. – Приехали. - Я оставлю пока? - Конечно, - Чжунэ взял свои сигареты. – Уверен, тебе здесь понравится. Ханбин мысленно позавидовал уверенности Чжунэ, но от комментариев воздержался. Глубоко внутри зародилось и стало набирать силу предчувствие, что его жизнь круто изменится уже прямо сегодня. Немного помедлив, Ханбин всё-таки перешагнул порог и инстинктивно пригнулся: со всех сторон на него обрушился шум, звук, свет и ощущение бурлящего человеческого потока. Этот поток подхватил его как щепку и потащил куда-то вглубь. И Ханбин скорее всего позволил бы себя утащить, если бы не врезался в кого-то плечом. - Смотри, куда прешь! – какой-то парень его роста, но заметно шире в плечах грубо столкнул его со своего пути. - Извините, - робко пробормотал Ханбин и словно очнулся, осознал, где находится, и едва не запаниковал, но вовремя услышал голос Чжунэ: - Эй, Бини! Куда ты? Пошли… у нас столик заказан, - Чжунэ буквально за шкирку вытащи его из толпы и проводил к удобному дивану в плохо освещённом углу. – Садись. Я сейчас возьму что-нибудь выпить… Скоро начнётся. - Что начнётся? - Увидишь.