Только не ты

      Работаю я в баре «Свиное Корыто», расположенном в каменном доме, что потерял имевшиеся когда-то лоск и большую часть лепнины.       Внутри заведение полностью соответствует своему названию: липкие от пролитого и упавшего в течение дня полы. К концу смены, стоит в зале надолго задержаться на одном месте, есть шанс приклеиться намертво. Серый воздух, пропитанный ароматами застарелого и свежего алкоголя, жареного мяса и табака. Непередаваемый словами букет. Освещение не способствует разглядыванию окружающих, да сюда и не за этим приходят. В углу стоит музыкальный аппарат, и нередко случаются стычки меломанов, предпочитающих совершенно разные жанры. Под Survivor пьяные бои выглядят особенно эпично. Главное — уворачивайся от сломанных киев, летающей посуды и мебели. Надо отдать должное драчунам — в сторону барной стойки все это, как и тела, летит редко.       «Корыто» затерялось среди деревьев, чуть в стороне от главной дороги, на выезде из города. Никаких рекламных, завлекающих и предупреждающих огней и вывесок, как у тех баров, что расположены в центре столицы, но, несмотря на это, вечерами, независимо от дня недели, заведение переполнено самым разным контингентом. В большинстве своём посетители не имеют ничего общего с тем лощеным типом, которого я встретила утром (ему-то больше пойдут клубы в центре), и вызывают своим видом страх даже при свете дня и на оживлённой улице. Но по какой-то причине Хеймитч совершенно не против таких посетителей. Он называет их «невзыскательной публикой» и говорит: «главное, что платят». Другими словами, но смысл такой. А уж если гости заведения окончательно распоясываются, угрожая сравнять «Корыто» с землёй, то Эбернети и охрана изгоняют всех на парковку. То ли свежий воздух, то ли близость собственного транспорта охлаждают людей быстрее любых миротворцев и останавливают драки, какими бы высокими не были цели их начинания. По крайней мере, представителей закона мне видеть здесь не доводилось, насколько бы кровопролитные бои не проходили.       Но я все равно всем довольна. В кои-то веки у меня есть некое подобие стабильности: крыша над головой и постоянная работа, где не задают лишних вопросов. До этого же приходилось хвататься за все, что подвернется, без особого разбору, и с религиозным трепетом изучать колонки вакансий в поисках очередной подработки.       Рабочая смена была в самом разгаре и из-за сегодняшнего отсутствия напарницы, я уже мечтала о перерыве, чтобы просто посидеть, но желающих выпить меньше не становилось. По инерции беру необходимые бутылки и безо всяких фокусов и подбрасываний разливаю напитки. Во-первых, сюда не за шоу идут, а во-вторых, большинство посетителей удар хватит, если они увидят вожделенный напиток в полете во власти бессердечной гравитации и чужих рук, в-третьих, с терпением здесь у всех плохо, ну, а в-четвертых, я банально не умею. — Десять стопок «серебряной» за столик у окна. — раздается откуда-то справа, почти перекрывая подавшую голос Долли Партон. Чёрт, это не к добру! Только самоубийцы слушают в баре такое. — Бегу и падаю, — не глядя и совершенно негостеприимно, огрызаюсь посетителю, не прекращая своего занятия, — здесь каждый сам за себя. — Тогда бутылку «серебряной» и десять стопок. — Сделаем, — поворачиваюсь на заказ и с грохотом опускаю поднос перед клиентом. И моментально его узнаю.       Как и три дня назад, он самодовольно улыбается, а у его рубашки, надетой поверх белой футболки, высоко поднят воротник. Ну вот какого черта он такой симпатичный?       Вы верите в совпадения? Я в последнее время не очень. Сердце ухает куда-то в пятки, и я машинально перевожу взгляд в сторону дверей кухни. — Ты что здесь делаешь? — Праздную с компанией день рождения друга. — не подозревая, что успокаивает меня, отвечает собеседник. — Он хочет, чтобы даты его рождения и смерти совпадали? — уточняю, хмыкнув. — Ну… — легкая растерянность быстро покидает красивое лицо, — скажем так, острые ощущения он любит. — Есть масса других способов пощекотать нервы. — Но не во всех наливают такие красотки.       В ответ только и могу что фыркнуть. — Да ладно.       Комплименты, конечно, штука хорошая, но я-то видела себя в зеркале перед выходом из дома: зелёная футболка, серые джинсы, разношенные некогда мятного цвета кеды. Темные волосы собраны в косу.       В течение последнего полугода моя внешность претерпела достаточно много изменений, путём окраски и стрижки волос, попыток закрыть глаза очками с простыми стеклами, натянутых до бровей головных уборов… и никогда от этого не было существенного проку, так что я плюнула на сей аспект своей кочевой жизни и остановилась на внешности, при виде которой не шарахаюсь от собственного отражения с непривычки.       В общем, ничего впечатляющего. Тем более для избалованных выбором. — Желаете, что-то ещё? — припечатываю поднос бутылкой, и задорный перезвон стопок тонет в звуках музыки и гомоне толпы. — Еду как можно получить? «Добыть охотой в ближайшем лесу», — едва не срывается с моего языка, но вместо этого я отвечаю: — Сделаете заказ у официанта. — Странно здесь все организовано… — Мне нравится, — беспечно жму плечами и мчусь на зов очередного клиента.       Вечер бежит своим чередом, незаметно перетекая в ночь. Красотку Долли сменяет лиричная композиция, потом пошлая песенка про глупенького Скотти и его блудливую подружку Фиону, а за ней, до поры до времени, Green Day ознаменовали начало времени старого доброго рока. Клиенты бара любят его во всех вариантах — от темных времён и до наших дней. Да и мне нравится, что я выражаю неловко, но зато от души, пританцовывая в процессе выполнения своих обязанностей: спаивания присутствующих и получения за это денег. Голоса, смех и звон бутылок вокруг довольно громкие, но не вызывают никакого волнения и настороженности. Обычное веселье. Обманчивая иллюзия спокойствия и цивилизованности собравшихся.       Я нет-нет, да и бросаю взгляд в сторону подозрительной компании. Они здесь инородные, как корочка на ранке — руки сами собой, так и тянутся сковырнуть. Вот и опасаюсь, что кто-то уже примеряется. Представитель городских неоднократно возвращались за добавкой, к слову, кто угодно, кроме моего знакомого. Девчонки в зале вовсю с ними кокетничают, в надежде на чаевые побольше, так что надо быть начеку, мало ли кому подобное не понравится.       Слава Богу, со стороны кажется, что до меня никому и дела нет и можно предаваться подглядыванию совершенно безнаказанно. И с моей точки зрения все общение у гостей протекает либо между собой, либо у музыкального автомата… С одной эффектной местной блондинкой флиртует городской брюнет. В какой-то момент, приобнимая ее за талию, он подводит девицу к аппарату и прерывает песню своим выбором, и рядом тут же вырастает огромный великан в чёрном, а его выражение лица… И еще большой вопрос — из-за чего он так взбешен. В любом случае, это плохо, очень плохо… все знают: спорить с Рамосом и его решением не надо. Ну, почти все знают.       Слово за слово, обмен тычками в плечи. С двух сторон подтягивается поддержка. Блондинка все так же рядом, подливает масла в огонь невинным лепетом в дикой смеси с полуголым видом. Тон повышается, и уже непонятно, кто первый перешёл на личности, все кричат и вдруг… Бах… Рамос бросился на невежливого чужака и попытался размозжить ему голову подвернувшейся бутылкой. Парень легко поднырнул нападавшему под руку и, отметив ударом торс, отскочил подальше. «Беги, придурок!» — чуть не рявкнула я, пригибаясь над стойкой. Ага, сейчас, парни же крутые.       А желание драки, тем временем, распространялось по помещению быстрее вируса гриппа. Обмен толчками, ударами, в попытке доказать свою правоту. Брань и ругань ради того, чтобы добиться перемирия. И в одну секунду… Где-то рухнул многострадальный бильярдный стол, в другом углу две девицы катались по полу, вцепившись друг другу в волосы. Все словно поддались древнему инстинкту: или ты или тебя. Жажда крови застилала глаза пьяной и разгоряченной толпе, отключая здравый смысл.       Покачнувшийся от навалившихся тел музыкальный аппарат хрипло поперхнулся задорным Baby Give It Up и завел Stayin' Alive. Да он издевается!       Городские не отставали от местных и быстро перенимали у них (или применили свои) правила нечестного боя.       Двое на одного — один держит, заламывая руки за спину, другой бьет? Все ради победы!       Изредка ненамного высовываюсь из своего убежища, дабы узнать вести с полей и понять, пронесёт ли и в этот раз. Во все стороны летит крошево из бутылок и немногочисленной посуды, ровным слоем покрывая собой пол и впиваясь в тела. Вокруг крик и ругань. Смачные звуки ударов.       Боковым зрением замечаю, как мимо, перекатившись через поверхность стойки, пролетел молодой человек, и вовремя шарахаюсь в сторону. Следом легко перемахнул Рамос и навис над ним, осыпая градом ударов, теребя свою добычу, подобно игрушке, проверяя ее на прочность, ударяя о поверхность стойки головой. В одну секунду лицо многострадальной жертвы (в которой я успеваю признать парня, что возомнил себя бессмертным, так и не дав деру), превратилось в месиво. Он же так его убьет!       И, будто со стороны, вижу собственные действия: подхватываю за спинку массивный стул и опускаю на спину Рамоса. К чести производителей обоих, все осталось целым, но для меня-то это плохо. Как же по-дурацки я выглядела. Огромная гора мускулов в ту же секунду выпрямилась и стала ещё выше (как будто это возможно) и повернулась в мою сторону. Черные маслянистые глаза сияли злостью и жаждой насилия. Ну губах мелькнула улыбка, отдающая безумием. Потеряв интерес к добыче, Рамос, разжав кулак, отшвырнул ее и двинулся на меня.       Поднял руку и погрозил пальцем, медленно покачивая им из стороны в сторону, будто гипнотизируя. — Не делай так больше, — до жути ласково и спокойно посоветовал он. Наверное, на него впервые накидывались со стулом.       В моей пустой голове только и успело промелькнуть, что у клиента реанимации или похоронных агентств, коим я через секунду при его помощи стану, будут все шансы последовать этому совету, как в Рамоса что-то влетело, вписывая его в полки с бутылками. Но это его мало дезориентировало, по всей видимости, даже больше раззадорило.       Но я смогла очухаться и начать пятиться. Миновав же стойку, оценила обстановку и полностью продемонстрировала спину набиравшему скорость преследователю. Мне казалось, что Рамос как бойцовая собака: видит цель — не видит препятствий, словно пушинки, раскидывая других посетителей.       Девочек же не бьют! Захотелось мне возмутиться, когда в очередной раз оглянувшись, увидела, как тот, кто представился Питом, ловко поставил Рамосу подножку и каким-то неуловимым движением ускорил его сближение с землёй. Не тут-то было: гигант не сдавался без боя.       На свою удачу блондин, будто безошибочно, определял готовый к бою кулак еще до того, как тот успевал сжаться. По крайней мере выглядело так, что ему оказалось достаточно одного пропущенного удара от Рамоса в челюсть кулаком для того, чтобы пойти в решительную ответную атаку. Один удар противнику по затылку, за ним в висок.       Меня словно сковал страх от разворачивающийся картины.       «Надо шевелить ногами!» — требовала я от себя. И в какой-то миг, как в замедленной съемке, Рамос стал заваливаться на пол. Чем больше шкаф, тем громче падает, а Рамос просто махина. — Бежим отсюда! — доносится до меня сквозь шум, царящий в голове. Пит, бросив его, тянет меня за руку, и тут я подчиняюсь.       Сначала шаги даются медленно и неуверенно, но потом я втягиваюсь и вот обнаруживаю себя несущейся по кухне и выскакивающей на задний двор, пропитанный духотой и хвоей. — Стоп, хватит! — требую я, чувствуя, как легкие начинает печь огнем. Надо начать бегать, неровен час это пригодится. — Спасибо за помощь, но я сама дальше. — Продолжишь искать приключения на свою задницу? — саркастично поинтересовался взъерошенный спутник. Лицо в синяках, рукав рубашки оторван, колени джинсов в… В общем, на них много всего и это не отстирывается. — Ты вообще соображала, что творишь? Вот это номер! — Ну извини, что помешала делать из твоего друга отбивную! — вскидываюсь в ответ. — Надеюсь это не у него сегодня был праздник? — Нет. — Пит, будто озадаченный, растрепал свою прическу, сотворив на ней полный хаос. — Прости, просто за тебя испугался. — тряхнул головой и посмотрел исподлобья. Да ладно! Захотелось мне поразиться. Как же приятно, когда совершенно посторонний человек волнуется о твоей сохранности. — Спасибо, но меня так просто не возьмёшь. — Неужели тебе так нравится адреналин? — Адреналин необходим в жизни, — непринужденно жму плечами.       Где-то вдалеке раздались стенания сирен. Хоть бы это были врачи, хоть бы это были врачи! Потом я некстати вспомнила, что в одиночку без сопровождения из миротворцев они на такие события не являются, и запаниковала. Ну и кто из гостей такой слабонервный, что не удержался и вызвал всю эту процессию?       К моей превеликой досаде сумка с суточным набором вещей и теплая кофта остались в клетушке, именуемой «комната для персонала», в кармане джинсов только ключи и простенький телефон, а велосипед у входа, да и из-за всего случившегося ноги у меня чуть подрагивают в коленях, так что вряд ли я смогу ехать ровно. Никогда у меня после работы не оставалось столько незабываемых впечатлений. Хотя нет, как-то во Втором я подрабатывала на выкладке товаров в секс-шопе… — Я поеду отсюда, не хочу до утра давать показания, — сообщаю новому знакомому, потирая покрывшиеся мурашками предплечья. Майские ночи все ещё более чем прохладные.       Пешком до дома миль пять, но может кто подвезёт. Интересно, какова вероятность, что в машине окажется тот, кто захочет меня незамедлительно убить?       Мой спутник не спешит уходить. В задумчивости он оглядывается на грохочущий бар, пару раз потирает макушку, окончательно убивая прическу. — Поехали, — командует, и я догадываюсь, что он торговался со своей совестью. Или дружеским кодексом, из серии — пришел с другом с ним и уйди. У девчонок такой есть. — Ты пьян. — прицокнув языком сообщаю собеседнику, собираюсь отвернуться и начать свой марш-бросок до дома, но на лице Пита вновь появляется кривоватая улыбка самоуверенного красавчика и на левой щеке образуется ямочка. — А как же любовь к адреналину? — задиристого интересуется он. Чуть скривившись касается кончиком языка краешка верхней разбитой губы, морщится.       Черт побери, даже это у него выходит завораживающее. — Черт с тобой, уговорил, — улыбнувшись его манипуляциям, соглашаюсь я, — где твой конь?