Только не ты

      Конь оказался впечатляющий: огромный, черный, отполированный до блеска, а еще он обещал быть мощным и быстрым. Когда я преодолела сиюминутный восторг, граничащий с шоком, перед остановившимся напротив красавцем и всё-таки забралась вовнутрь, то тут же очутилась в объятиях уютного сиденья, обтянутого молочного цвета кожей, а легкие наполнила смесь свойственных дорогому салону ароматов и какого-то парфюма — терпкого и густого, и, спустя минуту, когда машина сорвалась с места, я смогла полностью насладиться стремительной поездкой…       Если бы ещё не выбоины на дороге!       Не представляю, как мой спутник беспрепятственно смог забрать машину, но факт остаётся фактом: мы не скучаем в участке или в зале бара (масштаб разрушений которого я могу только представить), наблюдая за выносом тел разной степени травмированности, и не отвечаем на вопросы. Последним заниматься совершенно не хотелось бы. Их может появиться ко мне очень много. Заведение Эбернети тем и хорошо, что у нас с его хозяином «джентльменское соглашение» — я работаю, он платит. И никакой документной волокиты и личных вопросов.       Вместо всего этого автомобиль несётся, рассекая воздух, в сторону сияющего огнями города по витиеватой дороге, и, что удивительно, мне ни капельки не страшно. Волнительно, да, но я не сижу напряжённо вцепившись в ручку дверцы и не планирую пути отхода. И это невероятно странно, ведь в машине я с незнакомцем. А незнакомцев я обычно сторонюсь…       Какое-то время мы смеемся, знакомимся — я называю свое нынешнее имя. Дорога пролетает незамеченной, пока мы обмениваемся шутками по поводу нашего ловкого побега, а потом в салоне становится тихо, лишь звук двигателя, урчащего на манер сытого довольного хищника, нарушает тишину. Колонки немы, и магнитола только и может что бегущей строкой сообщать название радиостанции и время. Пит и с этим разобрался, найдя устраивавшую нас обоих волну, и в какой-то момент мы начинаем подпевать одной и той же композиции, иногда забываясь и стараясь пританцовывать в имеющихся рамках кресел. Наверняка это выглядело в моем исполнении так же забавно, как и в его, что добавляло веселья обстановке. Прикусив губу, я встречаю его одобрительный взгляд и отвожу свой, будто оказалась поймана с поличным за чем-то неуместным. Нотки тревоги, изредка вспыхивающие внутри, совсем гаснут, не мешая и не омрачая ничего.       Звонок моего телефона разрушает идиллию, царящую в машине. Песня замолкает под одним уверенным нажатием кнопки. — Мисс Картрайт и где вас носит? — интересуется хриплый голос босса, стоило принять звонок. — Мистер Эбернети, я не смогу сегодня продолжить работу… да и Рамос мне все напитки перебил, — согласна отговорка так себе, учитывая запасы шефа. — Не быть вам работником месяца, мисс Картрайт. — Не знаю, смогу ли это пережить. — Все в ваших силах, ну или вашего спутника, — в голосе начальника проскользнула ехидца, — передайте ему, что вы завтра работаете с полудня. — Слушаюсь босс, — разве что не вытянулась по струнке в кресле. Черт, значит генеральная уборка последствий сегодняшнего веселья состоится завтра. Не удивлюсь, если этим вечером ещё продолжат.       И когда мистер Эбернети все успевает: и в разборе драки поучаствовать, и за сотрудниками следить? Поистине магический дар. Или ему что-то обо мне известно, мужик-то умный. Только этого не хватало!       Я осторожно покосилась на водителя. Пит усиленно следил за дорогой, но в какой-то момент наши взгляды встретились и по выражению его лица стало понятно, что слышал он почти все. И выпад Хеймитча о спутнике. Боюсь представить, что ему взбрело в голову. А если решит, что это руководство к действию? Я же не спорила с боссом… От этих мыслей мои щеки заалели. Надеюсь, в полумраке машины этого не видно. — Что? — воинственно интересуюсь у парня. — Ничего, — слишком поспешно мотает он головой, и его лицо перекашивает от попыток удержать смех. — Тебя сейчас разорвет, — отмечаю очевидное недовольным тоном. — Посудомойкой у вас в баре вообще быть здорово, — дает волю веселью Пит. — Глупости какие, у нас вообще нет этой должности, — искренне фыркаю я с совершенно невозмутимым лицом.       В ответ собеседник разве что не позеленел и пока его не стошнило, или что там еще может случиться с нежным городским юношей, я добавила: — Все, что уцелеет, моют в посудомоечной машине, — и рассмеялась, — видел бы ты себя! — Да с вашей забегаловки станется, — поддержал веселье Пит. — Может, вы все напитками дезинфицируете!       У него приятный низкий смех с лёгкой хрипотцой. Но это не помешало мне немного обидеться за «Корыто». Одно дело, когда мы сами над ним подтруниваем, другое, когда чужаки. — Бывают и хуже заведения, — сообщаю богатею. — Но бывают и лучше, — серьезно поправляет Пит. — Такая девушка как ты, могла бы устроиться в заведение и приличнее. — Это в какое? В Арену? — скрещиваю руки на груди. Эйфория смеха вылетела в ночной воздух через приоткрытое окно. — Хотя бы и в нее. Могу посодействовать. — О да, премного благодарна!       Похоть и разврат везде одинаковые. Просто Арену наводняют более облагороженные ублюдки разного типа, чем те, что расслабляются в Корыте. Согласна, у тех, что родились в «норковых пеленках» и запросы изощреннее, но они приносят большой доход, и потому их капризы — не повод размышлять о морали.       Так что Арена, открытая в любой час и в любую погоду, представляла собой самую яркую звезду среди прочих клубов, называющих себя и считающихся элитными. Каждое заведение стилизовано под определенную тематику: джунгли, руины древнего храма, пляж. И все это с невероятным количеством укромных уголков для гостей, желающих уединиться. Я много о нем слышала, посещать не доводилось, да и не пустят без протекции. А сейчас и подавно не сунусь, Сноу же владелец. Он умрет от счастья, увидев мое имя в списках сотрудников. Ну, точнее, имя покойницы. — Спасибо, как-нибудь сама, — добавляю и отворачиваюсь к окну.       Мимо мелькает черный строй елей. Не помню, чтобы они росли по дороге на работу. Старая подруга-паника, желая вновь сблизиться, гостеприимно распахнула объятия, радуясь нашему воссоединению. Хмурюсь, стараясь оставаться спокойной, всматриваясь в пейзаж. Уговариваю себя, что есть просто другой путь, и водитель, как местный, его знает. Когда мы на скорости проносимся мимо надписи «Капитолий», этот щит становится надгробным камнем моим умершим надеждам. Дорога теперь не только вьется, но и периодически поднимается и опускается.       Не отрывая взгляда от пейзажа, пытаюсь понять, где мы и удастся ли мне унести ноги без потерь для себя. Химики и биологи смогли бы объяснить, что со мной произошло, но по ощущениям, будто в кипяток окунули и ледяной водой окатили. Ещё и ведром по голове дали. — А здорово ты с Рамосом разобрался, — стараясь оставаться спокойной, озвучиваю шокировавшую меня «ударом» мысль. Заставляю себя отвернуться от окна. Зато интерес мой совершенно неподдельный. — Где-то этому учился?       Всматриваюсь в профиль молодого человека рядом, норовлю понять его мысли и прочитать эмоции, мелькнувшие на красивом лице. Эх, если бы я это ещё умела! — Дворовые драки, — непринужденно дёргает он плечом. — Да ладно! — выражаю свое полное сомнение. — Не веришь? — Да на тебе крупными буквами написано: частный водитель и частная школа. Ты и во дворах-то не гулял. А дети прислуги вряд ли могли оказать тебе настоящее сопротивление, — вываливаю на него одним махом все мысли. — Твоя логика безупречна! — после секундного замешательства от всей души смеётся Пит, — я бы уточнил, на чем основываются твои выводы, но мы приехали.       В подтверждение его слов автомобиль мягко останавливается. Опасливо всматриваюсь в лобовое стекло, кошусь в боковое окно. Я ожидала все что угодно: непроходимую чащу, бункер, внутри которого ждёт только запах крови, страха и затхлости, а может и собаки… голодные и злые… В общем, у меня богатая фантазия, что не способствует крепости моих же нервных клеток. Но нет, все, что я вижу, — это лиственные деревья и мелькающие в листве огни. — Пошли.       Свет фар гаснет, в темноте, под звон ключей, кожа покрывается паническими мурашками.       Пит и тут меня удивляет. Просто выходит из машины и, обойдя ее, открывает мою дверцу. Почувствуй себя принцессой! — Устраивайся. — Парень уже хлопает по крышке капота. Сам он чуть на нем сидит, упираясь длинными ногами в землю.       Любопытство и уверенность, что на открытом пространстве я в большей безопасности, убеждают последовать его примеру почти так же, как качественно соблазнительная улыбка в совокупности с небесно-голубыми глазами спутника.       Да что там, с таким выражением лица, несмотря на нанесенный урон, можно собирать деньги на любые, самые сомнительные нужды, и поучаствуют даже самые скряжистые, так что я тут же соглашаюсь.       Буквально пара шагов, и устраиваюсь рядом. Пит заботливо склоняется чуть вперёд и приопускает ветку.       Я даже привстала и подалась вперед от удивления, и он останавливает меня от шага, придержав за талию. И все мое возмущение по поводу рук на мне рассеивается по ветру, когда я окончательно осознаю простирающуюся у моих ног картину. И не могу заставить себя отвести взгляд от нее.       Все звёзды мира проигрывали в сиянии, раскинувшемуся вдали Капитолию. И все равно, что большинство огней кучковались вокруг увеселительных заведений, ночь придавала виду таинственности и немного едва ощутимой магии.       Да, таким я его не видела. Днем город был каким угодно: хмурым, равнодушным, спешащим, но не манящим и радостным, как сейчас.       Вот почему в него стремятся люди, а не для того, чтобы забиться в норку поукромнее. Неуверенная улыбка приподнимала кончики губ, пока я любовалась картиной настолько красивой, что захватывало дух. — Ты прав, это действительно удивительное место, — повернув голову и взглянув на него через плечо, тут же отвожу взгляд, облизываю губы и возвращаюсь к созерцанию. Под темным бархатом мерцавшего огоньками звезд неба, город казался затерянным сокровищем, не предназначенным ни для чьих глаз, кроме избранных. И делюсь впечатлениями: — Никогда не думала, что этот город может быть так красив. — Если хорошенько присмотреться, то можно увидеть башню Дворца… Во-он там. — Правая рука парня указывает вдаль. Башня немного размыта и сияет, подобно маяку для всех страждущих. Не знаю, помогут ли там, но в моем случае это скорее свеча для мотыльков, жаждущих прикоснуться к огню. Не дай Бог, окажешься опасно близко!       Проследив взглядом за рукой и всмотревшись в указанном направлении, согласно киваю. Низкий шепот будоражит, и я не сразу осознаю, что парень склонился слишком близко, прижимаясь к моей спине.       И тут же замираю в неподвижности.       Ветерок скользит по обнаженной шее, прямо вслед за его касанием. Дыхание замедляется против воли, когда чувствую, как по телу россыпью бросились мелкие мурашки. Башня, как и город и мысли, с ними связанные, были тут же позабыты, оставшись смазанным пятном в сознании. Ткань футболки начинает смещаться наверх, поддаваясь настойчивым пальцам Пита. Новая волна дрожи, спровоцированной не столько ветерком, сколько напористым поведением парня и собственным страхом, пробегает по телу. Пульс подскочил, набирая обороты, когда шеи коснулись губы, смещаясь выше, к уху. Ладонь уже вовсю разгуливает по животу, под футболкой. — Пит, притормози, — требую от парня, стараясь отстраниться. Но, похоже, мои телодвижения он трактует не иначе, как кокетство. Да что на него вообще нашло?! — Нет!       Ни за что бы не подумала, что человек в таком состоянии может быть способен на подобные поползновения. Хотя мужчины существа загадочные…       Мое тело напрягается в мужских руках. Упрямо выворачиваюсь, в конце концов упираюсь ладонями в широкие плечи, стараясь отклониться. Парень только отступает, разворачивается резко, удерживая меня, и в какой-то момент позади меня оказывается капот машины. Теперь я как в капкане. Не придумав ничего лучше, со всей силы щипаю его за плечо. Мне везет, кажется попадаю в нанесенный ранее синяк и потому удается оттолкнуть опешившего Пита. Вот она, долгожданная свобода. — Ты что, совсем не понимаешь, что такое «нет»?! — срываюсь, оказавшись на расстоянии. Оправляю вещи, стараюсь усмирить сердце. — Прекрати ломаться, ты весь вечер строила мне глазки! — Чего?! — Да ладно, только слепой бы не увидел какие ты на меня бросала взгляды и как вытанцовывала! К тому же села в машину… — Ты — придурок! Ты себя в зеркало видел? — выношу диагноз, пролистав в голове события всего вечера, и, не теряя времени, спешу подальше, на дорогу. Увидев возвышение, устремляюсь к нему. Или разберусь где я, или начну улепетывать кустами.       Лучше бы отсиживалась в подсобке и убедила Эбернети сказать, что я мышь. Огромная и уродливая. Потому и одна, собратья меня не любят. Или я их съела.       Заслышав голос за спиной и урчание двигателя, я прибавляю ходу, почти перейдя на бодрую рысь. Кеды изредка скользят по траве, но когда это меня останавливало? Вообще-то, предполагалось, что Пит будет страдать над безвинно обиженной самооценкой. Или он, взвесив весь нанесенный урон, уже спешит меня прибить за это? На всякий случай я ускоряюсь.       От этой беготни была только одна польза — у меня получилось согреться. От всего остального тело нещадно страдало: легкие уже не поспевали и дыхание сбилось, в правом боку тоже что-то извещало о своих мучениях колотьем. — Да подожди ты! — раздалось почти в ухо. Рядом со мной поравнялась машина и суровая физиономия в ее открытом окне.       Останавливаюсь, но на всякий случай делаю шаг подальше. Руки скрещиваю на груди. И понять не могу почему пальцы чуть подрагивают. С чего вдруг? От злости или страха? — Чего тебе? — Капитолий в ту сторону, — с непроницаемым лицом Пит указывает пальцем в направлении не совпадающем с моим маршрутом. Оу! — И почему я должна тебе верить? — А с чего мне теперь беседы разводить?       Задрав подбородок повыше, отказываю в ответе и отправляюсь в нужную сторону. — Окажись ты посговорчивей, у тебя остались бы приятные впечатления от вечера, а не от прогулки! — донеслось насмешливое, и резкий рык двигателя поставил точку, скрывшись вдали. — Сходи к мозгоправу! — только и крикнула я в след. Домой-то я доберусь и только мне решать, какой ценой. Вздохнув, я приготовилась к марш-броску.