Истребители вампиров

— Что случилось? — спрашивает у него Шин. — Сейчас расскажу, — он усаживается на край кровати, где лежит Мин. — Я уже говорил, что изучил весь блокнот за последние пару дней? Так вот, — сразу же продолжает, — все те шорохи и крики — цветочки, настоящая жесть начинается в полнолуние. Это что-то вроде их собрания, когда вся негативная энергия скапливается на кладбище, и они приносят кого-то в жертву. По наблюдениям сторожа, в это время энергия в разы увеличивается, поэтому один бык или человек может прокормить целую деревню таких вампиров до следующего полнолуния. — А разве человек не меньше по массе? — скептично фыркает Ли. — Так и есть, — соглашается Хёну, — но человек сильно отличается от скота не только массой, не так ли? Ментальная энергия людей сильнее, поэтому-то их не убивают сразу, а сначала похищают и где-то держат, после чего убивают прямо во время ритуала. — Это все описано в блокноте? — удивленно спрашивает Шин. — А где же еще? — старший отдает ему блокнот. — Это — самый настоящий дневник охотника на вампиров! Ты только посмотри, какие точные описания! Сокровище! Хосок открывает блокнот и начинает читать, а Минхёк дергает его за край футболки и просит, чтобы тот и с ним поделился. Ему нельзя вставать, поэтому Хосок ложится рядом и держит блокнот так, чтобы младшему тоже было видно. Хёну уходит в этот момент на кухню, рассказывая о своих удивительных открытиях Кихёну. Тот слушает одним ухом, стирая постельное белье в корыте, потому что он особо в этом и не разбирается. Ю вообще плевать было на всю ту чертовщину, что происходила в городе, даже притом что его жизнь тоже была под угрозой. Он не считал себя каким-то особенным малым, чья жизнь была создана для совершения великих дел. Его жизнь — день сурка: он встает с рассветом, работает в поле, чтобы не голодать, ложится тоже вместе с солнцем, и все его существование зависит чисто от самого обычного блядского везения — будет ли урожай в этом году, либо опять придется воровать яблоки в соседском саду, готовым перегрызть глотку даже самому лучшему другу за какую-то драную картошку. Ему было ни горячо ни холодно от мысли, что в любой момент он может умереть. Ему и сейчас-то не особо интересно, что может быть дальше, ведь он не верит, что что-то в его жизни поменяется, а уж ему мертвому вообще до лампочки будет. Но деревенский народ любит своего золотого мальчика Кихён-и, готового в любой момент подлатать кого-нибудь и накормить вкусно и сытно, мило улыбаясь при встрече и здороваясь всегда и со всеми. — Я не буду спрашивать, — говорит вдруг Хёну, и Кихён почему-то решает сконцентрировать внимание на его словах с этого момента, — слушаешь ли ты меня, потому что и так вижу, что не особо… — Надо же, какой ты проницательный, — фыркает тот, выжимая наволочку и шипя. На ладонях потом будут мозоли. — …Но неужели тебе и правда не интересно все это? — продолжает тот, не обращая внимания на его колкости. — Нет, мне плевать, — честно говорит Ю. — Почему же? — прищуривается тот еле заметно. — Тебя это не должно касаться. Иди слей воду, — дает указание хозяин дома. Сон молча поднимается и берет тяжелое корыто с розоватой водой в руки, направляясь к выходу, но перед тем, как выйти за пределы кухни, вдруг говорит ему: — Не стоит так наплевательски относиться к их судьбам. Они в тебя верят, будь добр, поверь в них тоже. *** Дочитав, Хосок закрывает блокнот, но с кровати не встает. — Когда будет полнолуние? — спрашивает у него Минхёк. Шин вздыхает и поднимается, чтобы, порывшись немного в рюкзаке, достать свой дневник. Он пролистывает несколько страниц, находит нужную закладку и открывает. — Оно уже было, за пару дней до нашего приезда. В следующий раз только через месяц. Черт. — Это же отлично, — улыбается младший. — Как раз я восстановлюсь к этому времени и буду бороться вместе с вами! — Минхёк-а, — зовет тот, откладывая свой дневник. — Ты уверен в этом? Это очень опасно… — Абсолютно! Я готов идти с тобой бок о бок! Шин очень тронут этими словами и смотрит на него пораженно, а потом уголки его губ подрагивают в легкой улыбке. Он думает, что такому милому Минхёку совершенно не подходит быть истребителем вампиров, ведь он весь такой нежный и улыбчивый, ему бы работать в каком-нибудь цветочном магазине, а не гоняться с осиновым колом в руках за ночными тварями. Или в какой-нибудь библиотеке, ведь у него так получается красиво говорить — одна его эта фраза чего стоит! Не то чтобы он говорит сказочными и сложными оборотами, просто такие простые слова срываются с его губ так невесомо и невероятно красиво, что Хосок готов, подобно вечернему солнцу, покраснеть и озолотиться счастьем. Именно поэтому Хосок против — категорически против! — того, чтобы младший был с ними во время резни в полнолуние, потому что он слишком им дорожит, слишком боится потерять, ведь Минхёк так внезапно появился в его жизни, и Хосок никак не хочет, чтобы тот так же неожиданно исчез. Он бы уже побежал к Кихёну умолять его, чтобы тот какую-нибудь чушь сморозил, лишь бы не выпускать Минхёка из дома в ту роковую ночь, но тут в дом входит Хёну. — Уже прочитали? Что скажете? — Мы в деле! — решительно отвечает Минхёк, а Хосоку только и остается, что согласно кивнуть. — Отлично. Хо, когда полнолуние? — Хёну тоже бодрячком, и грустному Хосоку это совсем не по душе, но тот лишь морщится, стараясь не показать своего недовольства. — Только через месяц. — Вот же, — шикает Сон и чешет подбородок. — Тогда мы потратим это время, чтобы как следует подготовиться. Мы с Хосоком будет тренироваться физически, а Минхёк, — он задумался, а потом обратился к нему: — не вздумай ослушаться Кихёна! Если не поправишься к полнолунию, будешь сидеть дома и ногти грызть. Минхёк обиженно дуется, а Хосок нарадоваться не может, что младший может остаться в безопасности. Он планирует еще обсудить это с Хёну, ведь ему он доверяет больше, чем какому-то там Кихёну, но слишком боится откровенничать с кем-либо, поэтому решает, что поживем — увидим есть лучший выход из этой неловкой для него ситуации.