Истребители вампиров

— Мне нужно отъехать в город по делам, — с раннего утра оповещает гостей Чангюн. — Вам что-то надо? — Нет, мы тоже в город, — сонно отзывается Хосок. — Тогда просыпайтесь, поедим и выходим. Шин будит Минхёка. Тот выглядит намного лучше, даже миленько, потому что заспанно жмурится. Старший треплет его по взлохмаченным волосам и зовет завтракать. Обстановка в ветхом доме Има совсем домашняя, хоть и непривычная: будто бы они давно знакомы с Чангюном, будто бы приехали в его дом не несколько часов до этого, а, как минимум, лет десять назад и были с его хозяином очень хорошими друзьями. Холодильник фармацевта не может похвастаться разнообразием лежащей в нем еды, и завтрак очень даже скуден, но никто не жалуется. После завтрака они выходят из дома. Быстро разобравшись с травами, переданными Ю, они передают ему также нехилый список продуктов, которые просил Кихён, и Хосоку кажется, что там товара намного больше по деньгам выходит, чем Кихён передал, но Чангюн говорит, что к закату будет дома и отдаст все им. Хо и Хёк залезают в машину, старший заводит мотор, и они выезжают в сторону единственной мастерской, надеясь, что там есть нужные запчасти. Минхёк старательно делает вид, что ничего не произошло, но если бы у него это получалось хорошо, он бы обязательно подпевал музыке из радио. — Ты в порядке? — спрашивает Шин, ненадолго задерживая взгляд на лице Ли. — Чувствую себя паршиво, — честно признается тот. — Я прочистил рот так, как еще никогда не чистил, а все равно от осознания того, что чуть не зажевал гребаный позвонок, мурашки по коже от жути, — в подтверждение его словам, парня передернуло. Хосок, честно, не знает, что на это ответить, но изо всех сил пытается придумать что-нибудь, что сможет его приободрить. От напряженных раздумий он так сильно прикусывает губу, что пошла кровь. Он старается не показать этого, посасывая губу в попытках остановить слабое кровотечение. — Знаешь, — вдруг говорит Хёк, и Хосоку стыдно, что он не смог придумать, что сказать, первым, хотя младшему, наверняка, очень неловко, — я тут подумал, почему я это сделал, — решительно переводит взгляд на водителя, заставляя того посмотреть на него в ответ. Все равно дорога пустая. — Я разозлился на него из-за того, что он обидел тебя. — Ты… хотел защитить меня, — больше подтверждает, нежели спрашивает Хосок. — Ага, — он совершенно неожидано выдавливает из себя улыбку, и она кажется Шину такой настоящей, такой неподдельной, что он даже сомневается в том, а точно ли Минхёк ее из себя выдавливает? — Что же ты со мной делаешь, хён? — неловко смеется, отворачиваясь к окну. Хосок не может не улыбнуться в ответ. — А сам-то, — тихо отвечает тот, — тоже творишь со мной невероятные вещи. — Какие такие невероятные вещи? — спрашивает Мин, и Хосок становится пунцовым от осознания того, что сказал это вслух. — Тебе послышалось, я молчал, — оправдывается он. Минхёк на это лишь заливисто смеется своим странноватым смехом, который сначала пугает, но потом смешит Хосока. Успокоившись немного, Ли сказал: — Хён, я думаю, у тебя есть, что мне сказать, но ты пока почему-то не хочешь. Обязательно расскажи мне об этом потом, — хитро улыбается и подмигивает, дабы добить и без того смущенного Хосока. Минхёк догадывается, что у старшего есть какие-то чувства к нему, но он сомневается, романтичные ли эти чувства или дружеские, поэтому решается на отчаянную игру и дразнится. Он понимает, что поступает не очень хорошо, но надеется, что после всего этого Хосоку (если он действительно влюбился) будет легче признаться. Сам же Мин еще толком не определился, что он испытывает к своему хёну, но он с радостью примет его любовь и попытается ответить максимально взаимно, может, даже отдать еще больше. *** Около мастерской стоял противный запах бензина. Рабочие всячески травили себя: мало того что дышали днями напролет этим загаженным токсинами воздухом, так еще и чуть ли не литрами вливали в себя дешевое пиво и водку, разбавленное еще какой-то дрянью. Те хриплыми, но достаточно громкими басами разговаривали о каком-то происшествии, взбудоражевшем весь городок. «Не представляешь, что они нарыли сегодня утром в том засранном мотеле, — послышалось от одного из них, — жесть какая». Хосок нахмурился и перевел взгляд на младшего, которому, определенно, было некомфортно здесь, пусть он пытался натянуть на лицо маску безразличия. — Подожди в машине, хорошо? — Шин слабо похлопывает его по не раненному плечу. — Я возьму нужные запчасти и инструменты и вернусь, ладно? Хёк кивает и уходит. Хосок провожает его взглядом, отвлекаясь лишь после того, как дверца машины захлопнулась за ним. Шин подходит к собравшимся вокруг импровизированного столика — коробки пьяниц и спрашивает: — У вас можно купить запчасти? Один из них, самый полный и усатый, кряхтя, поднимается и расспрашивает вскользь о том, какие ему нужны запчасти и для каких моделей, после чего вперевалочку уходит, прося подождать тут. Но один из работников, всю дорогу смотревший на Хосока с прищуром, вдруг спросил: — Это ли не ты тот самый парень, который в трактире вчера двоих в картишки разнес? — Может быть, — нехотя отвечает Шин. — Я тебя чего-то раньше в наших краях не видывал, — щурит глаза еще сильнее. — Давно тут? — Вчера заехал, — непринужденно отвечает тот, не смотря на него, выискивая того усатого. — В мотеле ночевал поди, — подводит тот. — Не угадал, — фыркает. — А где тогда? — Какое вам дело? — спрашивает Хосок, переводя взляд на него и приподнимая бровь. — Я о том, что ты шибко подозрительный. Слыхал последние новости? — Какие? — В мотеле жуткая бойня была. Еще ты тут появился, смекаешь? — Просто совпадение, — пожимает плечами. Они молчат еще несколько минут, пока Хосоку не приносят запчасти. Он отсчитывает несколько купюр и оставляет усачу, после чего возвращается к Минхёку, оставив покупку в багажнике. — Мне было интересно, — спрашивает Мин, когда Хосок садится за руль, — увидеть тебя другого. — В смысле? — спрашивает тот, остановив руку, готовую завести машину. — Почему ты со мной всегда такой добрый, заботливый и улыбчивый, а с остальными всегда холоден, безразличен и иногда даже груб? — он приближается, в упор глядя на старшего. Хосок не знает, что ответить на это, и просто молчит, смотря на него тоже и думая, что тот наклонился слишком близко. Он надеется, что младший привычно уйдет от разговора, который сам же и начал, но тот продолжает осыпать его встречными вопросами: — Почему ты никогда не показываешь мне эту свою сторону? Он наклоняется медленно еще и дотрагивается пальцами до запястья Хосока, после чего берет его за руку и переплетает пальцы, держа ладони рядом с их лицами. — Что во мне такого особенного? Сердце старшего пропускает удар, когда тот оказывается уже не то что слишком — непозволительно близко, их лица находятся друг от друга всего лишь в паре каких-то жалких сантиметров. Он боится что-либо сделать, опасаясь, что Минхёк не сможет принять его чувства, но тогда какого черта он все это делает? Кажется, будто все, что происходит здесь и сейчас, не будет иметь никакого значения в будущем, будто ничего от действий Шина в данный момент не изменится в дальнейшем, поэтому он попытается сделать максимально много, вложив в эти действия все то, что так долго копилось. И он свободной рукой касается волос Хёка, перемещая ее на затылок и притягивая его к себе, сократив расстояние между ними до соприкасающихся в поцелуе губ. Хосок целует нежно и трепетно, так же, как обычно относится к младшему, перебирает пальцами волосы и крепче сжимает его ладонь в своей, слабо улыбаясь в поцелуй, когда чувствует, что Мин сжимает его руку в ответ. — Потому что ты сам особенный малыш, Хёк-и, — говорит тот, отстраняясь и видя на лице напротив улыбку. Минхёк улыбался не победно, а очень мило и с искренней нежностью, позабыв о своей игре в чувства и оставив эти, как ему показалось позже, гадкие попытки заставить старшего признаться. Хосок проводит пальцами по его скуле, задержав ненадолго влюбленный и невероятно счастливый взгляд на нем, после чего все же заводит мотор и выруливает на дорогу.