Истребители вампиров

Солнце уже было за горизонтом, но призрачные лучи еще какое-то время освещали небо. Минхёк лежит на плече Хосока, взяв его ладонь и переплетая пальцы, а указательным пальчиком свободной руки поглаживая его кожу. Он уже потихоньку засыпал, в особенности на это влияло то, как же приятно Шин перебирает его волосы, иногда касаясь шеи. — Давай выдвигаться, — нарушает тишину старший, когда небо заметно стемнело. — Выспись в дороге, на привале подменишь меня на пару часов, а потом поедем дальше, хорошо? Мин кивает и поднимает голову с мягкого плеча, задерживая взгляд на Хосоке. Тот тоже смотрит на него в ответ и невероятно очаровательно улыбается, погладив пальцем по скуле и заправив отросшую сильно челку за ушко. Он бережно заворачивает его в одеяло и целует в кончик носа, отчего тот мило морщится и улыбается. Хосок гладит младшего по голове, желая спокойной ночи. Старший ведет машину, изредка поглядывая на спящего Минхёка, всегда улыбаясь от того, как мило тот хмурится во сне. Он чувствует себя самым счастливым человеком на свете и обещает быть для него тем, кто сможет о нем позаботиться и защитить от чего угодно. Больше всего почти зажившим швам радуется Хосок, а Минхёк же недовольно бубнит, жалуясь, что когда они заживут, то хён больше не будет за ними ухаживать, на что тот смеется и говорит, что будет ухаживать за Мином в любом случае. На улице темно и свежо, Хосок старается дышать полной грудью, наслаждаясь этим нереально приятным запахом сыроватой хвои и природы. Скоро начнутся дожди, и от былого лета не останется ничего, что, возможно, ввело бы его в некую меланхолию, но теперь, когда их с Хёком отношения изменились, все его существо как будто само желало каких-то приятных перемен. Возможно также, что он был рад похолоданию по той причине, что из-за такой погоды у него будет море шансов погреть и потискать Минхёка, а этого ему в последнее время хотелось довольно часто. Всю дорогу Хосок думал о нем и даже этого не заметил. Мысли о младшем грели душу, он улыбался на протяжении всей поездки, пока они не подъехали к лесополосе на рассвете, где им нужно было остановиться. Он решил не будить Мина сейчас, приготовил ему и себе постель на сухой траве с росой и только потом пошел будить его. Открыв дверь с его стороны, он поймал выпадающего Хёка, замотанного в одеяло, на руки, и пока тот сонно моргал, пытаясь сориентироваться, Шин поцеловал его в носик и пожелал доброго утра, относя на теплый плед на земле. Минхёк не торопится просыпаться, и Хосок бережно поправляет большой плед, заматывая младшего, как бабочку в коконе, легонечко, невесомо целует его то в носик, то в щеку, то в бровь или в кончик губы, отчего тот морщится и улыбается, и Шин не может не заулыбаться тоже. — Пора просыпаться, Хёк-и, — тихо говорит тот ему на ушко. — Солнце сегодня светит ярко. — Разве? — спрашивает он, глядя на пасмурное небо над головой. — Конечно, — с улыбкой отвечает ему Хо. — Гляди, как лучезарно улыбается. Он щелкает смущенного Мина по носу пальчиком и ложится рядом, обняв его. Тот чуть выпутывается из одеяла и обнимает его тоже, дышит в его ключицу. Они лежат так пару минут, после чего Хосок идет к машине и приносит что-то, завернутое в полотенце. — Что это? — спрашивает Хёк, приподнимаясь. — Блинчики, — он разворачивает полотенце и достает пластмассовый контейнер с блинчиками и разлитым джемом там же. — Я купил их в том ресторанчике, они еще немного теплые, но джем… Машина сильно тряслась, и он размазался по всей коробочке, — грустно говорит, открывая крышку. — Ничего страшного, — улыбается Мин, усаживаясь поудобнее. — Спасибо, хён. Хосок ставит ему на колени контейнер и ложится спать, пожелав ему приятного аппетита, хотя на деле лежит с открытыми глазами и втихую наблюдает, как Минхёк кушает. Когда он доедает, то смотрит на свои пальцы в джеме немного в замешательстве, после чего, как ребеночек, начинает облизывать их, не замечая, что за этим действием, посмеиваясь неслышно, смотрит Хосок. Он мог бы бесконечно наблюдать за тем, как холодный ветерок колышет сожженные волосы младшего, как блеклый свет солнца сквозь тучи красиво освещает его очертания, но глаза слипаются, и спустя несколько минут Шин засыпает. Но не все, к сожалению, было спокойно: не проспал Хосок и часу, как случилось одно жуткое происшествие. Мин сидит и внимательно осматривает все вокруг, охраняя старшего. Вдруг он слышит какие-то шорохи со стороны лесополосы. Деревья там с густой хвоей, поэтому там достаточно темно, но Минхёк все равно замечает два силуэта там. — Помогите! — кричит один, а второй вроде как лежит. Хёк встает и берет в руку топорик. Хосок купил такой специально для него, чтобы Мину было не слишком тяжело его держать, потому парень смог довольно ловко с ним обращаться. — Что у вас? — он шагнул во мрак, спрятав за спиной топор. — Помогите! — продолжает истошно орать первый, а другой лежит, истекая кровью. Мин стоит на месте в шоке. Он медленно подходит к ним, но внезапно первый припечатал его к ближайшему дереву, обнажив клыки. — Тупая овечка, повелась на дешевую уловку, — оскалился. — Это кто у нас тупая овечка? — он достал из-за спины топорик и ударил им вампиру по шее, сбив того с ног. Монстр испугался, ведь если бы парень отсек ему голову хотя бы наполовину, он бы уже не смог подняться, но он еще жив и сильно злится. Мужчина переворачивается на бок, чтобы приподняться, но Ли с размаха ебашит топором прямо по приоткрытому рту, ломая челюсть, которая сильно отвисает теперь. Пока вампир был в шоке, Мин вцепился рукой в его отвисший подбородок и нижний ряд зубов, рывком отрывая его от головы и наслаждаясь звуком рвущихся тканей. Пока тот вопит от боли, Хёк, недолго рассматривая челюсть, откидывает ее небрежно на охуевшего «актера», который от происходящего в метре от него пиздеца «воскрес». Хёк с безумным взглядом облизывает свои кровавые пальцы и начинает наступать на второго. — Чего вы добивались? — надломленным голосом спрашивает он. — Ты сумасшедший! — говорит тот и пытается схватить его, но Мин перехватывает его и резко вдавливает военным ботинком его плечо в землю, дергая при этом руку на себя, повреждая сустав вампира, отчего тот начинает дико орать. Внезапно он чувствует, как что-то упало позади него. Отпустив руку вампира, он обернулся и увидел перед собой перепуганного Хосока и лежащую одле него обезглавленную тварь без нижней челюсти. — Хён, — сладко говорит тот. — Почему ты не спишь? Я бы тебя защитил. — Блять, — выдыхает тот, обнимая младшего и утыкаясь носом в его плечо, зажмурив глаза и не видя, как второй вампир отползает в чащу. — Хёк-и… Он поднимает взгляд на Мина и со слезами смотрит в безумные глаза напротив, озабоченно на него уставившиеся. Слез все больше, и Хосок заставляет себя ударить его ладонью по щеке, пусть и ради того, чтобы привести в чувства. Они падают на колени и старший крепко обнимает его, рыдая в голос. Минхёк тоже не в силах сдержать слезы, ведь он своими неконтролируемыми выходками делает больно человеку, которому хочет отдавать всю свою любовь и нежность, а получается наоборот. — Х-хён, прости, — захлебывается в слезах тот, не смея тронуть его своими кровавыми руками. — Тебе не за что извиняться, Хёк-и, — он помогает ему подняться и придерживает, ведя к машине. — Давай поедем домой, хорошо? Минхёк, шмыгая носом, кивает, и Хосок помогает ему умыть руки в бутылке грязной воды из ресторанчика, наспех погружает их тряпки в багажник, поднимает и усаживает младшего в машину, целует в личико, как тогда, когда пытался разбудить, и просит отдохнуть и поспать, пока он везет его домой.